🔥Сжечь ведьму!🔥

      Обладателям бессмертия суждено вечно биться с отвернувшейся от них смертью.              Для Мидея это было таким же привычным, как просто дышать. Ничего не поменялось с царским венцом на голове и огромным кристальным троном, на котором он ведет Каструм Кремнос на Черное течение. Вечная погоня, вечный бой, и вечная неспособность ни одной стороны одержать победу.              Но теперь… С появлением Похитителя пламени и Тюремщика всё поменялось. Баланс дрогнул. Мидей должен вернуть равновесие. И потому сражается с таким рвением, кое не замечал за собой уже многие годы. Потому что враг знал, как его убить. Лишь трусы будут показательно закрывать своё слабое место. Мидей продолжает ходить со спиной нараспашку. Но, что греха таить, осторожничать стал. Лучше не заходить к нему со спины.              Только вот Фаенон с Гвиневрой об это не знали. И потому, не ожидая подвоха, стоило только завидеть бьющегося Мидея впереди, зашли к нему со спины.              Взрыв алых кристаллов.              Фаенон действует незамедлительно. Его новый меч разбивает острые шипы с характерным звоном. Красный песок посыпался на отравленную черным течением землю.              — Эй! — воскликнул Спаситель обиженно, — Вот так ты встречаешь друзей, да?!              — А я говорила, что не стоит его пугать, — подметила Гвин, даже не шелохнувшись.              Пустоши.              Бескрайние бесплотные пустоши, по которым бродят одинокие монстры. Здесь уже ничего нет. И война не вернется просветление вечной ночи. Здесь не горят звезды. Здесь света толком нет. Только факела Кремноса отражались о густые низкие облака, рассеивая тусклый свет. И алые всполохи пламени от кристаллов Мидея.              Вот очередное лицо Разрушения. Такое похожее на последние дни Камелота.              Пустой, ничем не пахнущий ветер колышет золотые локоны. Цепочки тихим перезвоном отдаются, переплетаясь с веселой беседой лучших друзей.              Гвиневра не чувствует ничего кроме Разрушения. Непроглядная тьма, тотальная смерть. Хуже своей холодностью только Небытие. Нанук любит смотреть за яростью попыток противиться неизбежному. Гвиневра понимает, почему его взор устремлен именно на этот мир.              Слишком сильные сердца отдаются себя призрачной надежде на спасение.              — Мидей, мы не просто так пришли, — всё же была вынуждена вернуть мужчин на нужную волну, — Мы можем воспользоваться ареной для тренировки?              — Точно. Из головы даже вылетело, — виновато замялся Фаенон, — Оценишь как раз новый клинок. Госпожа Аглая внезапно сделала такой прекрасный подарок!              — Давно пора было ту палку заменить, — фыркнул Мидей, разворачиваясь в сторону своих владений.              — Эй! — догоняет его Фаенон, — Между прочим я этой палкой тебя пару раз отделал.              — Именно что пару раз. Посмотрим, может с новой игрушкой у тебя будут шансы.              — Ты в одиночестве позабыл, кто я? Ничего, напомню.              Гвиневра не мешает. Гвиневра спокойно следует за отважными воинами, наслаждаясь их моментами передышки. Где-то грохочут взрывы. Каструм Кремнос, живая крепость, продолжает биться даже когда её Царь проводить аудиенцию старым друзьям. Эхо непрерывной битвы звучит в костях прекрасной девы.              Если Гвиневра хочет не дать Фаенону стать Похитителем пламени, тогда она должна изменить Спасителя.              К единственной логичной мысли Гвиневра приходит. Бродит вокруг неё, боясь приближаться всерьез.              Нет, Экскалибур не спас Артура. Великое оружие не способно защитить сердце. Не будет ли ошибкой? Не вложит ли Гвиневра своими руками самое страшное оружие в цепкие лапы Ликурга?              Хватит ли у неё сил в одиночку уничтожить всё? Нет. Гвиневра рождена Красотой, а не Охотой.              — Какой твой план?              От внезапного обращения Мидеймоса к ней дева не вздрагивает. Поднимает тяжелый, воинственный взгляд на юношей и верит — вот её оружие. Если Королева не может победить, её верные рыцари принесут ей победу.              Забавно, что Мидей даже не допустил мысли, что ведущий сейчас Фаенон. Спасителю ещё далеко до настоящего лидера.              Вновь Королева и Царь ведут переговоры как высокородные господа.              Гвин по этому скучала.              — Сражаться с незнакомым оружие опасно. Фаенон должен как можно скорее привыкнуть. Я хочу в этом ему помочь.              — Это повод.              Ах, вновь Мидеймос видит её насквозь.              Усмешка на грани с оскалом. Фаенон от неё теряется. Мечется звездным взглядом между другом и возлюбленной, чувствуя себя третьим лишним. Нет. Подопытным.              — В прошлый раз я смогла почти победить Похитителя пламени. Фаенон же с ним практически не сражался. Я хочу, чтобы он был готов к их встрече, если такова состоится. Именно поэтому я выбрала твою арену. Она помнит наше сражение и ты, Мидеймос, в том числе. Ты тоже поделишься опытом и наблюдениями.              Мидеймос подозрительно прищуривается.              Гвиневра молчит. Не собирается признаваться в истинных причинах. Ни разу она не соврала.              — После пыток даже боги меняются, — наносит свой безжалостный удар Царь, — Ты либо сошла с ума, либо же придумала грандиозный план мести. А может и всё вместе.              С каждым её шагом поднимается крошечный порыв ветра. Они лижут её ноги, поднимают пыль и красный песок. Пламя факелов играется в золоте развивающихся локонов.              — В таком случае я обезумила уже очень давно.              С королевским взмахом появляется Экскалибур. Он легко ложится в ладони хозяйки. Зрителей их поединка будет немного, один единственный Мидеймос. Но это всё пустяк. Пускай этот мир содрогнутся от её заявления.              С монаршей грацией Гвиневра опускается на чужой трон Кастурма Кремноса. Золотой Экскалибур вонзается в ступень кристального пантеона.              — Так срази меня, Фаенон из Элизии Эйдес, как сражают обезумевших богов.              Давай же, услышь и узнай, вспомни. Насколько бы частей не был расколот Каослана, душа у них одна. Гвиневра чувствует искры Разрушения.              Вспомни как ты убивал сотни версий своих друзей.              В этот раз Гвиневра примет всё эту ярость и отчаяние на себя.              Разминая плечи, Спаситель призывает свой новый меч. Шаги будущего титана легки. Мидеймос же остается стоять на границы арены, спокойный и непоколебимый. Только охотничья притаенная готовность читается в перекате мышц под меченой кожей. Если безумный план Гвиневры не войдет в парадигму Преследующих пламя он готов остановить безумного правителя. Не впервой.              Но за нахальной усмешкой прекрасной девы только холодный расчет с пламенеющей жаждой добыть победу.              Гвиневра не может использовать силы Памяти, но в её власти направить Фаенона по нужной тропе.              Прямиком к себе.              И взрыв.              С грохотом раскалываются алые кристаллы. Трещинами покрывается трон Мидеймоса, на котором восседала мгновения назад чужая Королева. Словно айсберг разрушается, рассыпаясь алым песком. Он летит во все стороны, подхваченный порывом ветра. Мидей даже не морщится. Осколки щекочут его кожу.              С изящной легкостью Гвиневра теснит Фаенона. Клинки звонко встречаются, высекают золотые искры, но дева не дрогнула. Экскалибур спасает от отдачи, пока Фаенон всем телом наносит удары, от которых бы порождения Черного течения исчезли сразу. И даже так, сразу понимая, насколько противник сильный, Фаенон осторожничает. Совершает только те выпады, которые Гвин точно сможет заблокировать. Он не доверяет новому мечу. Фаенон не доверяет себе.              Теперь Мидей понимает, чего пыталась добиться Гвиневра.              — Быстрее! — звенит приказ, — Не топчись на одном месте!              Порыв ветра ударил песком по глазам. Фаенон на жалкий миг сбивается. Только знакомое ощущение… Он знал, какой удар будет следующим.              Экскалибур молнией пронзил землю. Гвиневра обрушилась с неба следом. И прямо с приседа не глядя нащупывая меч за спиной, рванула на Фаенона.              Арена всё ещё помнит разящие удары Экскалибура. Разрушенные трибуны были прямиком за его спиной. Фаенон мог бы повторить судьбу Похитителя пламени. Но вовремя уворачивается. Сбивающий с ног порыв ветра только дернул за плащ. Фаенон готовится. Фаенон пружинит в коленях, готовясь в этот раз отбит рывок.              Обманка.              Золотой молнией Экскалибур рассекает воздух и вонзается в груды алых кристаллов. Гвиневра же бросается на Фаенона, сокращая расстояние до одного крошечного шага.              Гибкая шпага появляется в её руках. Ох, какая ностальгия.              Да. Фаенон помнит. Мышцы готовы отражать колющие, вновь пуститься в пляс, но что-то не так… Фаенон чувствует нутром. Пылающей яростью в груди. И терпеливой надеждой в глазах Гвиневры.              Что она ждет?              В танце клинков и ветра Гвин ведущая. Совершенно безжалостная, строгая, не прощающая ошибок. Тонкие царапины сочатся золотой кровью. Ярость зовет его в настоящий бой со всей ненавистью. Как бы он уничтожил, будь на месте Гвин Похититель. Сжечь весь мир и построить на его пепле новый.              Давай же!              До скрипа зубов. До хруста красного песка на деснах. До выжигающего всё на своем пути отчаяния.              Гибкая шпага попадает прямиком меж пальцев Фаенона на рукояти. Боль и полившаяся золота кровь вынуждает перебросить оружие в уцелевшую руку, но Гвиневра жадная. Гвиневра непоколебима в своей праведной войне.              Она не даст этому миру и шанса.              Будущий расколотый клинок Гвиневра сама берет в свои руки. Ладони пачкаются золотом.              — Плохо, Фаенон, — торжествует павшая королева, — И это всё?              Не всё. Она черт возьми знает, что не всё. Ещё немного.              Ещё чуть-чуть!              Тяжеленный клинок Фаенона ощущается как вся тяжесть этого мира. Гвиневре едва ли помогают собственные силы, но желания узнать сильнее. Сильнее всего на свете. Всей тяжести их судьбы.              Гвиневра замахивается. Золотая кровь жжется Разрушением на коже.              Давай, давай, давай!              Рывок.              Звон.              Искры вспыхивают между орудиями. Искры сыпятся в глаза. Искры оседают в голубом звездном небе, выжигая звезды и оставляя только солнце.              Торжествует Гвиневра. Вне внутренности жгутся, это больно, но улыбка сама по себе встречает достойного.              Экскалибур в руках Фаенона меняется прямо во время боя. Становится больше, подстраивается под нового признанного обладателя. Золотая кровь льется на божественный меч. Давно проклятый, оскверненный Разрушением, Экскалибур взрывается силой. Даже Гвиневру, его физической воплощение, мотает как одинокую лодку во время шторма.              Нет! Гвиневра не поддастся. Гвиневра покажет истинную мощь.              Она не инструмент без воли и сознания. Гвиневра сама выбирает кому принадлежать и на каких условиях.              Условия диктовать в этот раз будет только она.              Будущий расколотый клинок выбрасывают как источник всех бед.              Экскалибур создаст новое будущее.              Голыми рукам хватается за лезвие. Алая кровь потекла из рассеченной кожи. Плевать. Гвиневра справится.              Волна энергии проносится по арене и всему Кастрому Кремносу. Это сильнее ветра. Это сильнее Разрушения. Это Красота показывает силу подчинения. Потому что Гвиневра не сдается. Гвиневра сквозь истошный вопль давит Экскалибур обратно на Фаенона. Ни проблеска голубого. Только Разрушение, прожигающее Гвиневру изнутри.              Ещё!              Отдай ей всё!              Отдай ей своё сердце и душу, иди за ней.              Золотая кровь вместе с ничтожными крупинками Разрушения в Фаеноне постепенно впитываются в Экскалибур. В саму Гвиневру.              Она чувствует. Словно Разрушение влилось в её тело только вчера.              

На краткий миг барьер пал, позволяя Гвиневре заглянуть через щель на истинную силу. Истинную сущность Каосланы. Сквозь крохотную щель Гвиневра видит звездные глаза, в которых ничего не осталось кроме пламени.

             

Каослана взглянул в ответ.

             И Гвиневру выбрасывает прочь.              Истинный правитель этого мира захлопнул врата в своё царство Разрушения.              Приходит в себя Гвиневра чуть погодя. Уже лежа на земле, среди красных осколков и камней. Тело потряхивает, словно электрические разряды бегают под кожей. Разрушение выкручивает суставы, жжет нутро, но всё это терпимо. Всё это почти любимо.              Смех раздается на арене Каструма Кремноса.              — Точно из ума выжила, — ворчит Мидеймос, пытаясь привести в чувства друга.              А Фаенону плохо. Его трясет и дыхание никак не может выровнять. Его словно выпотрошили и собрали заново. То, чего он даже не чувствовал внутри, резко стало распирать. Слишком тесно, хотелось разорвать кожу и выпустить наружу. Но постепенно, вдох за вдохом, пламя утихает. Он никогда подобного не испытывал. И это пугает.              Пугает настолько, что доселе сжимаемый в руках Экскалибур совершенно панически выбрасывают прочь. Меч звенит о камни и кристаллы, возвращая себе привычную форму.              Крепкая хватка на плече заземляет. Приводит в чувства. Возвращает его в то состояние, жалкую человеческую оболочку, в которой безопасно и знакомо.              Фаенон зверем поднимает синие глаза на Гвиневру. Она поднимает корпус, сидит на истерзанной битвой земле и продолжает смеяться. В неё нет и намека на сожаление. Только пугающее торжество. Фаенон быстро догадывается, что это и было её истинной целью. Обида всполохом улегшейся ненависти заставляет подняться.              Мидей не останавливает. Внимательно следит за своим другом, ни то грозящийся свалиться без сознания, ни то испустить последний вздох.              Нет. Фаенон поднимает выброшенный им же Экскалибур и идет. Тяжело, каждый шаг через сопротивление трескающейся смертной оболочки.              — Эй! — кричит Мидей ему в спину, — Ты что удумал?!              Фаенон надвигался на беззащитную Гвиневру как её смерть. Тени пляшут под ним жутко, совершенно неправильно.              Но, прежде чем Мидей рванул за другом, Фаенон проворачивает Экскалибур рукоятью вперед и протягивает его владелице.              — Могла бы хотя бы предупредить.              Гвиневра виновато улыбается подошедшему Фаенону.              — Иначе бы не сработало, — и забирает Экскалибур.              Родной клинок приносит облегчение. Её всё ещё трясет, прямо как Спасителя, но всё это пустяк. Наконец появилось что-то весомое, якорь, точное понимание.              — Теперь я знаю, что смогу остановить тебя.              Тебя — Похитителя пламени. Тебя — Каослану.              Она рисковала. Сильно.              Если Гвиневра вручает Экскалибур по собственной воле, она признает владельца и теряет власть над клинком. Чувствует, разделяет жизнь вместе с владельцем, но сама себе больше не принадлежит. Однако она вполне может поверить мечом — достоин ли кандидат. Гвиневра стала похожей на человека слишком сильно, чтобы чувствовать первородные силы. Эту магию владения и принадлежности. Но меч помнит. Экскалибур знает.              Ей нужно было убедиться, совершит ли она ошибку, если клинок попадет в руки Фаенона. И проверила. Их связь уже настолько сильная, что Гвиневра может пробиваться в глубины Каосланы. Насколько глубоко — вопрос открыт. Но эта связь способна влиять на ярость Разрушения внутри юноши. А значит может контролировать.              Когда Экскалибур растворяется золотыми искрами в её руках, вместо пустоты в них ощущает власть.              Гвиневра найдет каждое оружие и обратит их против Ликурга с Нануком.              Не из ненависти. Из желания по-настоящему спасти этот умирающий мир.              Сколько бы боли не приносили. Как бы не предавали. Какие бы пытки к ней не применяли. Гвиневра не испытывает ненависти ни к Камелоту, ни к Амфореусу.              Рисковый шаг пойти на обман. Потому что знала — Мидей бы такую идею не поддержал. Она видит это в недоверии, поселившемся в Царе. Она видит это в опасливом расстоянии, которое Фаенон пока не стремился сокращать.              — Простите, — понимает свою вину Гвин отлично, — Но так было нужно.              Она знает Похитителя пламени. Видела его истинное лицо — загнанный зверь. Теперь же ей приоткрылся иной. Некто равный ей. Почти выше. Могущественный полубог, близок к Эону так же, как сама Гвиневра.              — Прошу, — выдавливает Фаенон почти отчаянно, — Предупреждай впредь. Если тебе нужно было проверить свои силы на мне, я бы дал. Но было бы проще, если сначала попросила.              Спаситель протягивает руку.              В этом жесте был проложен мост. Сквозь тьму неизвестности, крепкий канат среди яростного шторма. И пока Фаенон сам готов идти за ней, с ней, Гвиневра справится со всем.              Потому что Спаситель держит её руку крепко, поднимая с земли.              Виноватая улыбка в момент близости растапливает сердце Фаенона. С выдохом от отпускает всё напряжение. Исчезает из касания недоверие. С трепетом в сердце Гвин принимает свою нужду в этом. Она нуждается в Фаеноне точно так же, как и он в ней.              Только вот они всё ещё на арене Кремноса, в присутствии его Царя.              — Новый меч ему идеально подходит, — напоминает о своем существовании Мидей.              — Да. Согласна. Но когда-нибудь…              В её улыбке надежды и мечты. Общие.              Не разрывая касания, она заклинает:       — Я хочу, чтобы ты, Фаенон, сразился с Экскалибуром в руках. Он тебя никогда не подведет. Как и я тебя.              Её любимой сладостью становится смущение юноши. Слишком вкусный румянец покрывает его запыленные щеки.              — Главное, чтобы мои нервы выдержали твои сюрпризы.              — Брось, — продолжает наступать Гвиневра. Демоны пляшут в её глазах, — Неужели ты не доволен возможностью подержать меч всех мечей в рука? Тебе не понравилось?              Фаенон отступает:       — Понравилось, но… — чтобы затем отбить такой хитрой, чертовской ухмылочкой, — Можно было и понежнее со мной, знаешь ли.              — Остался недовольным?              — Думаю я знаю, что поднимет мне настроение.              — Оладьи в меду?              — И это тоже.              — Сгиньте с глаз мои долой! Меня стошнит от вас!              Гвин просто ужасна. Мало того что навела в его владениях жуткий беспорядок, так ещё и на нервах пляшет. Позорище, но сдержать смех у неё совершенно не получается. И Фаенон между прочем тоже.              — Вот кто действительно остался недоволен, так это Мидей. Прости дружище!              Но Мидеймос уже шел от этой парочки прочь, в центр арены.              — Брысь отсюда.              Царь махнул рукой на этих пропащих. Трон, словно по мановению этой самой руки, восстанавливается из красного песка.              Да, им действительно пора.              Но напоследок, уже у самого выхода с арены, Гвиневра зовет Царя.              — Мидеймос!              Тот недовольно приоткрывает глаза. Уже уселся на трон, по-хозяйски раскинув ноги.              — Что-то ещё?              Ещё немного. Гвин надеется Фаенон простит её.              — Ты ведь тоже обо всё догадался, верно?              — Учитывая наш разговор в Охеме… — потирая подбородок золотым когтем перчатки, — Ты ведь именно это хотела мне показать?              — Если мне понадобится помощь, ты окажешь поддержку?              — Какой глупый вопрос.              Она не видела смерть Анаксагора. Она не видела, как уходила Кастория. Но поражение Мидея она не хотела видеть особенно.              — Береги себя, — тихо молвит павшая королева.              Она оборачивается прочь в мольбе всем высшим силам, чтобы это не был последний раз, когда они видятся. Сейчас Гвиневре действительно страшно не справиться. Не спасти оставшееся.              О спину разбивается предостережение.              — Это тебе стоит за себя беспокоиться. Монстр, на которого ты заносишь оружие, тебе не по зубам.              Перед собой Гвиневра видит только Фаенона. Взмыленного от битвы, с налипшей пылью и красным песком. Милый румянец сошел с лица. Он стоит впереди, вполоборота ожидая продолжения пути.              Что же могло случиться с ним, чтобы начать убивать своих близких?              — Я не буду с ним сражаться.              Эту клятву она дает Фаенону, Похитителю пламени и Каослане. Пусть услышит каждый осколок солнечного сердца.              — А он какого мнения?              Холодная ярость безразличных глаз Каосланы отпечатывает ожогом. Прямо как отчаяние Похитителя пламени в отражении разбитого зеркала.              Гвиневра смотрит на Фаенона и не находит ни единого отголоска.              В глубокий вздохом умершей земли она отпускает всё это. Лучше взять его теплую ладонь, всю измазанную в золотой крови. Лучше залечить её своим светом.              Лучше лежать в его комнате на раскинутых на полу подушках. Водить пальчиком по тонким царапинам и стирать их следы на мраморной коже. Лучше есть вместе сладкие блинчики, взятые навынос. Лучше слушать истории их с Мидеем путешествий. Лучше смеяться с легендарных козней Цифер. Лучше просто лежать в обнимку и молчать.              Мир рухнет с их следующим шагом и Гвиневра его оттягивает настолько, насколько это вообще возможно. Слушает задремавшего на её груди Фаенона. У него дыхание спокойное. Расслабленно перекинутая через её живот рука немного давила. Сильные мышцы красиво растянулись, позволяя любоваться изгибами. Да, Фаенон сильный, намного сильнее всех, но Гвиневра сможет защитить эту наивную светлую часть.              Гвиневра найдет и лишит одиночества вечного скитальца.              Гвиневра отыщет проклятье всей вселенной и лишит его венца. Избавит от непосильной ноши.              Закрывая глаза, целуя в серебряную макушку, Гвиневра погружается в глубь себя.              В это мгновение связи божественных сущностей.              

Касаясь закрытых врат, ощущает внезапное тепло и вибрацию. Словно на той стороне, сквозь преграду, её коснулись в ответ.