14. Связь
25 ноября 2025 г., 00:02
Связь между ними протягивается невидимой нитью и оплетается вокруг тонких золотых плетений.
То, что сделало создание Красоты, всегда будет прекрасным, и даже если это простой браслетик. Гвиневра вложила в них свой заговор, заклятие на победу. Потому что только эта светлая надежда способна превозмочь над губительным страхом. Дева сама завязывает крепкий узелок на запястье Фаенона. В тишине её опочивальни, самого защищенного и спокойного места в этом Аду.
— У тебя руки дрожат, — замечает юноша с легким смешком.
А у самого всё внутри сжимается. Гвиневра слишком серьезная, мрачная, словно идет не на войну, а на смерть. Так оно и есть. Гвиневра идет к смерти и Разрушению, но отдаваться ему не собирается. Даже если оно в ладонях молодого юноши, уже закаленного в стольких боях. Её нежная кожа щекочет мозоли, напоминает о нежности. И в том, как Фаенон играется с её пальцами было нечто настолько романтичное… Как игра на струнах души.
— У самого руки трясутся от одного поцелуя, — не прерывая касания.
— Пф! — Фаенон почти в шоке от такого бесчестного удара, — Не сравнивай какой-то конец света с твоей пылкостью.
Как же ей нравится наблюдать за его смущением. Как самая сладкая болезнь заставляет томиться в силе чувств. Живой, прекрасный румянец на его щеках Гвин милее рассвета.
— Я страшнее Разрушения?
Рыцарь подается к ней так, словно бросается в бой. С силой сжимает ей ладонь, прижимает к груди.
— Ты определенно губительнее его, — тихо признается Фаенон, — К тебе слишком сильно прикипаешь.
— Ты против? — так же тихо отвечает Гвин.
— В том то и дело что абсолютно нет. Зачаровала ты меня.
— А я предупреждала. По мне многие сходят с ума.
В последнее мгновение перед первым шагом к очередной долгой погони Фаенон оставляет жгучий поцелуй на её идеальных губах.
— Но сделать так могу только я.
— Мне определенно нужно что-то делать с твоей ревностью и собственничеством.
— Как хорошо, что ты ничего делать с этим не хочешь.
— Иди уже! Нас ждут.
Нас ждет Разрушение и прекрасный конец.
Потому что в этот раз она сделает всё правильно.
Даже если страх почти побеждает в шаге перед бездной.
Свет мехагилиуса льется на них теплом и благостным знамением. Словно убеждает — всё будет хорошо. Они обязательно победят эту жестокую судьбу. Написанную кем-то другим.
Дань Хен и Келус получили свои браслеты с небывалой для них серьезностью. Гиацина смутилась такому неожиданному подарку, но приняла его с удовольствием. Даже Аглая, пускай и не видя в этом смысла, повязала нить на запястье. Триббиос заинтересованно разглядывали технику плетения, не забыв поблагодарить. Мидею его браслет был отправлен доставкой через Цифер, на что полубогиня Коварства была, мягко говоря, не в восторге.
— Я вам кто, геозавр чтобы доставлять всех, кому надо? Я, между прочим, могущественный полубог!..
Но не успела она договорить, как золотой браслетик протягивают и ей.
— Это тебе оплата за услуги, — улыбается Гвиневра тепло.
— Ой! — тут же выхватывает побрякушку Цифер. С блеском в глазах она вертит в руках, — Настоящее золото?
— Это дороже любого золота. Сила богини из-за неба, даже если захочешь продать, не найдет достойную цену.
— Скучная ты.
Глаза полубогини хитро блестели, метаясь между собранной Гвин и тоскливым взглядом Спасителя. Здесь их пути расходятся. И пускай они все постараюсь сойтись вновь в одной точке, Фаенона не отпускала тревога. Если бы Гвиневра была рядом, он бы успел ей помочь. Но сейчас он нужен миру. И Гвиневра сама подталкивает его к радужному мосту. Её ладонь тепло ложится между лопаток, надежным тылом.
— Я об одном тебя прошу, — шепчет дева, и с её шепотом весь окружающий мир исчезает, — Когда гнев и ярость захлестнут тебя. Когда желания мести станет нестерпимым, вспомни, что я рядом. Не позволь Разрушению забрать твоё чисто сердце.
Как бы сильно Фаенон не хотел бы ответить, что его сердце уже принадлежит Гвиневре, он знает о чем она говорит. Это жестокая правда.
— Постараюсь, — врать ему не хотелось.
Гвин было этого достаточно.
Провожая их в дорогу по радужному мосту, в Небесный Каструм, она обещает сделать всё, чтобы ему и не пришлось отдавать. Жертвовать им она не позволит. Даже ему самому.
— Чтож, — вздыхает Аглая, — Теперь наша очередь.
— Да, — вторит Гвиневра, — Отдай мне его, Цифера.
Полубогиня Коварства лишь потянулась кошкой, словно понятия не имеет, о чем шла речь.
— А что мне за это будет?
— Цифера, — настаивает дева.
— Ох, ладно-ладно. Что сразу так, — с щелчком пальцев рядом с ней появляется Ядро пламени Опоры небес, — Ты уж береги его. Штука важная.
Когда Гвин принимает Ядро в свои руки, она ощущает тяжесть бремени Фаенона. Едва удержать.
— Настоящее? — сразу спрашивает Гвин.
— Ты за кого меня принимаешь? Мне сказали, я сделала. Не веришь спроси Аглаю с Триббиос.
Кредит доверия к ним был явно выше, чем в самому хитрому Златиусу и Цифер этим безбожно пользуется.
— Да, златовласка, оно настоящее, — заверяют её девочки.
И Гвин верит.
Аглая, глядя на растворяющуюся в свете ворот Триббиос, с сожалением опускает голову. Только они втроем знают, какой финал будет.
Неоспоримый.
Предсказанный.
Стиксия встречает Гвиневру гробовой тишиной.
Проклятые воды, давно покинутый полис. Здесь всё застыло, казалось, даже свежего бриза не было. Теплый свет мехагелиоса сюда недотягивается. Лишь полная огромная луна освещала город мертвецов.
Её предупреждали. Не касайся воды. Не разговаривай с призраками. Ушедшая к западному ветру Кастория поможет в случае опасности, но испытывать судьбу лишний раз не стоит. Гвиневру не убить, так она была сама убеждена, но попасть в ловушку кода было нельзя. Слишком ответственная перед ней задача.
Она сама выбирала место последнего боя. Мидей предлагал Каструм кремнос. Окончательно разнести арену. Вдвоём бы они точно смогли сдержать. Но вспоминая страшные выжженые картинки Гвин сразу отринула эту идею. Мидей остается запасным вариантом. Наготове оказать одной из трёх групп помощь.
Но Гвин справится. Стиксия идеально подходит. Совершенно безлюдное место, никто им не помешает. Брошенный город, который разрушить до основания не жалко. Идя по очищенным Келусом улицам, дева даже не заучивает коридоры дворца. Всё сливается в переплетение теней и фиолетовых отблесков.
Всё путешествие на Амфареус сливается в калейдоскоп ярких всполохов. Не ухватиться.
Гвиневра долго размышляла над тем, что же сказать Похитителю пламени. Как переубедить само Разрушение в том, чтобы остановиться. Невозможно сломить подобную волю. Не ей. Но грея руки о ядро пламени, такое теплое и словно родное, Гвин не находит ни одной весомой причины ему остановиться. Её личное желание оставить всех в живых казалось ей самой смешным.
Печаль опускается черной вуалью на её голову.
Словно проклятая невеста она идет по мертвому дворцу с судьбой мира в руках.
Пока колокол не призывает Гвиневру к битве.
— Отдай.
Искаженный голос звучит как разбитое стекло. Скрипит, хрустит, доламывает остатки.
Если всё превратится в пыль Гвиневра себе этого не простит. Потому что даже в этих разрозненных осколках — Фаенон, Похититель пламени, Каослана — есть прекрасное.
Оборачиваясь, Гвиневра видит эту красоту. В высокой фигуре, в изгибе сутулой от тяжести бремени спины. В такой же тонкой талии, что и у Фаенона. Ей так нравится его обнимать и с превеликой радостью бы обняла это его воплощение тоже.
Да только расколотый клинок опасно блестит в свете полной луны. И золотые искры ядра пламени отбрасывают блики на расколотой маске мечника.
— Зачем? — простой до безобразия вопрос раздается её звонким голосом.
Гвиневра не отступает. Похититель пламени не наступает.
— Отдай мне, — повторяет Разрушение. Но затем, спустя несколько ударов сердца, Гвин слышит эхо безмерного отчаяния, — …прошу…
— Прости меня.
Она просит прощения у того Фаенона, разбитого и одинокого. Треснувшего как зеркало под его жестоким кулаком. Но его спасти ей не дано. Это дела минувших дней. Прямо как павший Камелот. А новая эра прямо сейчас стоит на пороге.
В её руках.
Сжимая Ядро, Гвиневра смотрит в глаза Разрушению.
— Пока что я не могу тебе его отдать. Ради тех, кого я люблю и кем дорожу. Ради спасения Амфареуса.
По ответной тишине Гвин хочется верить в свою победу. Что удалось поймать нужную струну. Есть шанс найти взаимопонимание.
Или хотя бы понять почему он всё это делает. И делал.
— Спасти. Отдай. Нужно спасти.
— Если я тебе его отдам, что ты сделаешь?
— Ты не поймешь. Не понимаешь.
Натягивается связь. Это почти больно. Кто-то вступил в бой. Кому-то страшно. Да, Гвин тоже. Но хотя бы ради других она должна оставаться смелой.
В её шагах нет дрожи. Нет слабости. Она гордо несет Ядро пламени в своих руках. Оно почти жжет пальцы.
Мечник не двигается. Только плечи напряженно поджались. Он готов броситься в атаку. И всё же не наносит удар, хотя клинок его расколотый достанет до её беззащитных рук.
Гвиневра беззащитная, но не беспомощная.
— Одно я точно понимаю. Ты не хочешь мне зла. Но ради своей цели ты переступишь через меня.
Тонкие пальцы впиваются в кристалл Ядра. Отголоски ярости Фаенона доносятся по тонкой связи.
Гвиневра докричится. До Фаенона, до Похитителя пламени, до Каосланы.
— Я хочу пойти с тобой! Я хочу тебе помочь! Ты помог мне, когда я так сильно в этом нуждалась! Ты вывел меня из мрака!
Золотом блестят выступившие слезы.
Ядро рассыпается искрами в её стальной хватке.
— Теперь моя очередь! Я вытащу тебя из этого кошмара!
Вместо ядра Похититель пламени получает только золото Экскалибура.
Звон скрещенных клинков больше походил на взрыв. Разбивается тишина Стиксии, разбивается морок. Тьма отступает, свет льется на покинутые коридоры. Рушатся колонны, разбиваются стекла, обрушиваются в бездну лестницы. Здесь они могли вдоволь выпустить пар. И уничтожать целые города.
Они друг друга знают. Клинки жестокой любовью танцуют под светом полной луны. Истлевший плащ развивается за его огромной фигурой. Гвин проносится порывом ветра. Она знает — куда бы не бросилась — её будет ждать он. Фаенон имеет слишком узнаваемый стиль боя.
— Ну же! Заставь меня понять! — приказ павшей королевы тонет в новых взрывах.
Они уничтожают целые крылья дворца. Рухнул мост в проклятые воды.
Ещё раз! В этот раз она попадет.
И забравшись повыше, любуясь хищной фигурой Похитителя пламени, тянувшегося к ней, Гвиневра заносит клинок над головой.
— Экс… — на вдохе.
Золотые когти блеснули во вспыхнувшем солнце.
— …калеба!
Взрыв сотрясает Амфареус.
Стираются с лица земли целые улицы Стиксии. Проклятые воды разрезаются самым сильным ударом, на который Гвиневра была способна.
Свет выжигает тьму. И луна померкла.
Внимание! Опасность! Замечено несанкционированное вмешательство. Уровень — Эманатор. Рекомендуется немедленное купирование повреждения кода.
И треснул Амфареус.
Спотыкнулись шестерни.
Она становится костью в горле прожорливого зверя.
Чьей колыбелью и был этот прекрасный мир.
Когда Гвиневра сморгнула резь с глаз, она видит кровавый закат. Так сгорал Камелот в свой последний день. Зарево пожара уже касалось Охемы. Гвиневре потребовалось мгновение, чтобы с ужасом понять. Это не пожар. Это потухший мехагелиус. Даже сломанный, он оставался единственным источником света. На последнем издыхании. Догорающие угольки. Черное течение битыми пикселями пожирали землю. Они уродливыми скалами тянулись к светочу, уничтожали всё на своём пути. Это был провал. Так выглядит проигрыш Разрушению. — В этом есть что-то романтичное~. Фаенон из воспоминаний усмехается хоть и натянуто, но с такой теплотой, что грудь у Гвиневры щемит. Она чувствует. Его эмоции. Слышит его мысли. И видит Красоту в глазах смотрящего. — Стоять у обрыва? — Это не конец. Мы стоим на пороге нового начала. И я рада, что ты рядом со мной. Вот что действительно романтично~. Юная девушка. Скорее даже девочка. Едва доставала до плеч Фаенона, но было в ней… Что-то могущественное. Словно она знала намного больше, чем должен ребенок. И это его влекло. Он доверял ей беспрекословно. И любил. Своими крошечными ручками она сжимала клинок в виде серпа. Знакомый, его образ выжжен на сетчатке Гвиневры. И в памяти Фаенона. В ней нет страха. Только легкость, как полет лепестка на ветру. Смешинка в сверкающих глазках. И эта улыбочка. Да. Она была красива. Она была харизматична. Она заставляла сердце Фаенона замирать и болеть за неё. Воплощение Красоты не должно испытывать ненависть. Но Гвиневру выворачивает наизнанку от этого ощущения. Это было больнее любого клинка в животе. Чувствовать любовь Фаенона к другой. — Мы должны закончить ритуал. Новая эра наступит, — уверенно, но так мягко заявляет девица, — Вместе, да? — Конечно, — произносят губы Фаенона, а Гвин ощущает собственные. Словно это не память возлюбленного, того кому она была готова вручить Экскалибур как самое важное. Себя вручить. Он отдал себя другой. Гвиневра позарилась на чужое. Всё смешивается. Ей больно. Эта боль памяти самой первой версии и всех последующих. Вспыхивают картинки сотен тысяч смертей этой розоволосой красавицы. И каждая — его руками. Сквозь отчаяние и боль. А Гвин ощущает клинки в собственном теле. Душе. Истерзанном сердце. Калейдоскоп останавливается. Гвин делает такие же тяжелые вдохи, как и сам Фаенон. Ему не получилось даже коснуться проклятого Ликурга. Тот лишь надсмехается и устраивает концерт. Так знакомо для Гвин… — Все Златиусы ни что иное как топливо для истинного Эманатора Разрушения! Вы не настоящие люди! Вы то, из чего родится истинное воплощение могущества! Такова ваша судьба! Написанная мною! Игла стыда прознает Гвин насквозь. Она ведь говорила им — они не люди. Лишь набор кода. Но чувствовать на своей шкуре эту боль… Она сожалеет. Да, они не люди. Но «топливо» — это уже слишком. Они живые. Они настоящие люди. Куда более настоящие, чем проклятый Ликург. — Чтож, — принимает стойко и благородно розоволосая дева правду, — Пускай так. Но мы будем бороться. И сами напишем свой прекрасный, самый романтичный финал. Не напишут. Шанса нет. Осознание обрушивается на Гвин вместе со всепоглощающим отчаянием. Да, она знает какого это убивать своими руками возлюбленных. Как провожать в последний путь своих друзей. Искаженных Разрушением, уничтоженных до основания. Но вот так. Когда любимая сама подставляет шею и направляет на своё сердце свой же клинок… Его руки дрожали. Фаенон рыдал и просил остановиться. Фаенон клялся спасти её в следующей жизни, в следующем цикле… Но не спасет. Ни на следующий, ни после. Ни через 30 миллионов. — Когда-нибудь… Обязательно… Придут те, кто разорвут это проклятье. Они напишут новую историю. Ты только дождись. Обязательно дождешься. Последние слова вплавляются в само естество Фаенона. Потекшая золотая кровь ихором пачкает его руки. И раскалывается. Вновь и вновь. Раз за разом. Снова и снова. — Сталесклеп родится. Хочешь ты этого или нет, — проникает под кожу яд Ликурга, — И его основой станешь ты. Каослана.Пылающее Разрушение.
Золото крыльев.
Свет солнечного нимба.
— НЕТ! Истошный вопль эхом раздается в затихшей Стиксии. Её крик разорвал бы душу любому. Но не Похитителю пламени. От души в нем уже ничего не осталось. Нет ничего. Лишь память. И обязанность идти дальше. Во чтобы то не стало не дать родиться монстру. Но сам не заметил, как стал им. Рухнула на камни Гвиневра, рвала на голове волосы. Золотые нити падают на пыль. Её уродливо корежит, ломает на куски. И слезы беспомощным потоком льются по мертвенно-бледному лицу. — НЕТ! НЕ НАДО! Нить оборвалась. Гвиневра хватается за грудь, но не находит ничего кроме ткани костюма. Никакого ножа в сердце нет. Аглая умирает от рук Кениды, принимая свою участь. В следующий же миг Кенида последовала за ней. Цифер выполнила своё обещание, данное давней подруге. — А-а-а! Небо дрогнуло. Аквилла наконец повержена. Так начинал рушиться мир. Похититель пламени спокойно натягивает маску обратно на лицо. И капюшон опускается на голову чем-то привычным. Скрывая его истинную личину. Того, кто сейчас так отчаянно сражался за яркий луч лживой надежды. — Фай… — сипит сорванным голос Гвин, пытаясь подняться. В отличие от девы у Похитителя пламени с этим проблем нет. Теперь он шагает по заброшенной башне. Спокойно. Как сама неотвратимость. Так наступает жестокая судьба этих бесконечных циклов замкнутого круга. — ЛИКУРГ! ХВАТИТ! НЕ ТРОГАЙ ИХ! Гиацина остается в разрушающемся Небесном каструме, принося себя в жертву небу с достоинством, которому бы позавидовал каждый мужчина. Небо остановило своё падение. Но подвела к грани именно смерть Цифер. Гвиневра уже не кричала. Лишь выла горестно. И ни на что не была способна. Зря она. Зря она всё это затеяла. — Отдай. Перед её заплаканным лицом появляется протянутая когтистая ладонь. Похититель пламени опускается на корточки перед скорчившимся телом на земле. Не помогает. Не пытается успокоить. Потому что такова судьба, которую они сами пытаются переписать. Безуспешно. Он знает, что нужно делать. Как быть дальше. Но когда Гвиневра с дрожью всё же протягивает Ядро пламени… Оно превращается в простой кувшин. Цифер… Обозленный, призрак Фаенона поднимается и без сожалений оставляет Гвиневру валяться на земле. — Нет, — хрипит поверженная дева, — Стой. В последний момент у неё получается ухватиться за обрывок плаща. Похититель пламени замирает. Лишь на миг. Этого хватает Гвиневре успеть броситься за ним в открывшийся портал. Вываливаются они в залитое огнем небо. Так же умирал Амфареус в первый раз. Так и в последний. Финальный цикл мучений Фаенона. Мехагелиус потух. Черное течение проникло в Охему. Даже на саму Рассветную вершину. Кричат люди. Молятся богам о спасении. Но истинный Бог этого места лишь безучастно наблюдает. За тем, как Гвиневра отчаянно цепляется за Похитителя пламени. Как пытается его ни то остановить, ни то потянуть за собой. Они сливаются в один клубок из черноты и золота. Вновь Экскалибур блеснул. Сталкиваются клинки. Гвиневра оступается на лестнице и кубарем катится вниз. — Гвин! — раздается голос ушедшего вперед Фаенона. Он выглядел потрепанным. Мрачные тени опустились на его светлое лицо. У Гвиневры всё съеживается внутри. Слезы проливаются сами собой. Из-за Фаенона у Гвиневры нет сил подняться. Спасает от расколотого клинка только точно метнувшееся копье Дань Хена. Оно звонко отбивается о меч, сбивая его с курса. Нет. Она должна быть сильной. До последнего. И ухватившись за гарду чужого клинка, дева ловко подтягивается и бьет ногой прямо в расплавленные доспехи. Это едва ли помешало Похитителю. Конечно, не остановит. Но если нужно, она зубами выгрызет из него желание убить Фаенона. — Беги! — королевский приказ. Экскалибур вновь сияет в её руках, — Не отдавай ядро! Дождись меня! Спаситель не понимает. Он едва ли разбирает дорогу, не говоря уже о том, чтобы осознать суть слов возлюбленной. Его тянут Келус и Дань Хен. Скорее. Бежать дальше! Им нужно добраться до их купальни, к Потоку сотворения. — Брось его! Бежим с нами! Сталкиваясь в прямое противостояние. Едва не рухнув под ударом Похитителя, Гвин шепчет ответ именно в лицо этого воплощения Фаенона. — Я тебя не брошу. Ей нужно время. Она его выгрызает. Пускай Ликург наблюдает. Смеётся над ними. Как они уже не танцуют, а просто сносят собой величественные постройки Рассветной вершины. Мехагелиус потух, но солнцем становится Гвиневра. Не успевшие убежать жители молятся ей как небесной деве, спасительнице и единственной надежде. Но Гвиневра не поможет. Каждый раз, когда она отвлекается на уничтожение порождений Черного течения, Похититель пламени прорывался на метры. Снова и снова. Снова и снова. — Дай мне поговорить с ним! — умоляет Гвиневра, чуть не лишившись головы. — Бесполезно. Бесполезно сражаться. Бесполезно пытаться. Это муки умирающего. Ничто их не спасет. Что их ждет, когда они перешагнут за край? Вспоминая пронзительный взгляд розоволосой девочки, вера которой была непоколебима, Гвиневра с горечью признается самой себе. Она победу не принесет. Она себя спасти не может. Она не спасла Камелот. Она не спасла Артура. Она никого не может спасти. И всё равно разит Экскалибуром так, что Похитителя пламени отбрасывает в скалу. Грохочут камни, они падают в бездну. Как и сама Гвиневра. — Я смогу его убедить, — но сама в свои слава не верит, — Он послушает меня. Руки её обессиленно опускаются. Похититель пламени рожден отчаянием и великим бременем, возложенным на него своей любовью. Что родится из Гвиневры, если она поддастся своей печали? Да, Ликург бы захотел это увидеть. Но в миг, когда воля дрогнула… — Назад. Красные кристаллы защищают деву от рокового удара. Мидеймос спасает её не от Разрушения, а от неё самой. Потому что видеть настоящего Царя, идущий на войну, вызывает в каждом жгучее желание пойти следом. Ох, теперь Гвиневра в полной мере прочувствовала всё восхищение, которое испытывал Фаенон по отношению к своему товарищу. С царской статью Златиус метает копья. Едва ли это способно задержать, но Мидей об этом просто не думал. Он делал. Он разил и сражался как настоящий лев. Со всей своей кровавой красотой. Рассыпается красный песок. Сверкают золотые искры её клинка в танце с ними. Вместе им удается задержать Похитителя пламени на хвосте у Фаенона. — Я сказал тебе отступать! — ревет Мидеймос. Золотые наручи блокируют расколотый клинок не хуже Экскалибура, — Мы с Касией его задержим. Быстрее! — Нет! — вопит дева истерично, — Он убьет тебя! — Златовласка! — кричит одна из Триббиос за спиной, — Скорее! Я не удержу! — Нет! — вонзая лезвие в трещины расплавленной брони. Голубые всполохи пламени обожгли кожу. Но тяжелее всего было Фаенону, вынужденный оставлять своих друзей умирать ради его миссии. Она успевает увидеть его взгляд, прежде чем ворота Янус затворились за ним. На землю упала детская кукла. Гвиневра уже боли не чувствует. Сражаясь бок о бок с Мидеем. Пользуясь шансами, которые дарили фиолетовые плетения лоз Кастории. Разрушая стену за стеной. Это предсмертная агония. Это в разы страшнее трагедии Камелота. Это в сотни раз ужаснее всего, что она испытывала за всё своё существование. И у них получается. Победа маячила угольком мехагелиуса. И надежной спиной Мидея. Гвиневра защищает единственное уязвимо место Златиуса. Она с яростью загнанной в угол крысы отбивает каждую попытку Похитителя пробиться сквозь защиту. Не даст. Не при ней. Не с Экскалибуром в руках. Бой затягивается. Вместе они теснят. Не дают сбежать. Не дают улизнуть. Быть может, Аглая была права? Может Гвин и правда принесет победу? Но надежда страшна тем, с каким треском она ломается.Команда администратора принята. Выполняется. 96%
Отголосками нежности ощущаются объятия Похитителя пламени.
Незримое присутствие Каосланы пробирает до дрожи.
И от этой дрожи Гвиневра резко просыпается.
Посреди золотого пшеничного поля.
