Птицы в клетке

Когда Пьюр Ванилла и Шедоу Милк вернулись к тем двоим, синее пламя в камине едва заметно качнулось, словно почувствовало перемену в воздухе. Комната оставалась той же — каменные стены, глубокие тени в углах, тяжёлые кресла, расставленные полукругом, — но напряжение стало гуще. Отшельник первым обратил внимание на их возвращение. Он медленно поднял голову, его взгляд скользнул по Пьюр Ванилле, задержался на его бледном лице, на чуть дрожащих руках, а затем переместился на Шедоу Милка. — Шедоу Милк… когда ты успел уйти? Вопрос прозвучал спокойно, но в нём отчётливо слышалась настороженность. Шедоу не ответил. Он лишь чуть наклонил голову, будто вопрос его позабавил, прошёл вперёд и сел обратно в своё кресло. Плавно, уверенно. Закинул ногу на ногу, провёл пальцами по краю подлокотника и устремил взгляд в огонь. Ни слова. Мудрец нахмурился. Его пальцы, сцепленные за спиной, едва заметно сжались. — Но… — он тихо выдохнул. — Ещё секунду назад ты был здесь. В комнате повисла тишина. Мысль о том, что это могла быть иллюзия, витала в воздухе. Возможно, перед ними сидел лишь образ, тень, оставленная Шедоу Милком, в то время как настоящий он находился в другом месте. И, судя по всему, этим местом был коридор… вместе с Пьюр Ваниллой. Ванилла медленно опустился в кресло. Почти рухнул в него. Его плечи были напряжены, спина согнута, пальцы впились в ткань подлокотников. Он выглядел подавленным. Испуганным. Его глаза беспокойно метались — к дверям, к потолку, к тёмным углам комнаты, где синее пламя не доставало своим светом. Казалось, он всё ещё слышал что-то. Ожидал. Искал. Отшельник поднялся. Его шаги были тихими, но уверенными. Он подошёл к Ванилле и сел на подлокотник его кресла, слегка нависая над ним, но без давления — скорее с заботой. — Ванилла… всё в порядке? — мягко спросил он. — Ты выглядишь… встревоженным. Пьюр Ванилла резко поднял взгляд, словно его вырвали из мыслей. — Всё в порядке. Правда, всё хорошо. Просто… не смог найти кухню. Вот и грустно как-то. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Отшельник прищурился, внимательнее всматриваясь в его лицо. — Зачем врать? — тихо произнёс он. — Я же вижу, что это не так. Ванилла опустил взгляд. Его ресницы дрогнули. Он украдкой посмотрел на Шедоу Милка. Тот сидел чуть в стороне, разглядывая свои когти так, словно они были предметом научного исследования. Его лицо было безмятежным, почти скучающим. Ни намёка на тревогу. — Тут есть одно дело… — тихо сказал Пьюр Ванилла. — Но, пожалуй, я сначала разберусь с этим в своей голове. А затем… поделюсь с вами. Отшельник несколько секунд смотрел на него, затем мягко провёл рукой по его волосам — спокойный, почти заботливый жест. — Хорошо. Я подожду. Возможно, ты встретил что-то опасное. Как-никак, это место само по себе — сплошная угроза. Он поднялся и отошёл. Синее пламя в камине внезапно вспыхнуло чуть ярче, осветив лица всех присутствующих. Мудрец сделал шаг вперёд. — Несмотря на это, пока тебя не было, мы кое-что обсудили, — начал он. — Мы уже проводили эксперимент в комнате с бабочками. Почему бы не попробовать снова? Он медленно прохаживался по комнате, его тень вытягивалась по стене. — Примерно можно предположить, что скрывается за дверями. Если мыслить логически, какие места более опасны, а какие — менее? И как открыть как можно больше дверей, не подвергая себя чрезмерному риску? Возможно, за одной из них находится выход. Он остановился и подчеркнул: — Как вы все смотрите на это? Особый акцент прозвучал в слове "все". Его взгляд остановился на Шедоу Милке. Тот лениво поднял глаза. — Идея, конечно, неплохая, — протянул он. — Но я не собираюсь рисковать своей жизнью ради экспериментов, которые могут обернуться провалом. В комнате стало прохладнее. — Я согласен с Мудрецом, — тихо, но твёрдо произнёс Пьюр Ванилла. — Это разумно. Лучше действовать, чем сидеть и ждать. Милк резко посмотрел на него. Его взгляд стал строгим, почти предупреждающим. Между ними повисло напряжение. Отшельник сделал шаг вперёд, словно намеренно вставая между ними. — К тому же, по пути сюда, возле каминной, мы видели дверь с цветами. Можно начать с неё. — Розы, — уточнил Мудрец. — Только розы. — У них есть шипы, — спокойно заметил Шедоу Милк. — Шипы опасны, но не смертельны, — парировал Мудрец. — Розы — не добро и не зло. Если уколемся — это не трагедия. А вот если бы там были ядовитые растения, способные отравить нас одним прикосновением, — это другое дело. Ванилла медленно кивнул. — К тому же… я могу исцелять. Так что бояться нам особо нечего. Отшельник одобрительно кивнул. Решение было принято. Мудрец и Отшельник направились к той двери. Их шаги глухо отзывались по каменному полу. Синее пламя в камине всё ещё билось позади них, отбрасывая длинные тени. Пьюр Ванилла медленно поднялся. Ноги дрожали. В какой-то момент он пошатнулся и едва не потерял равновесие, но успел ухватиться за спинку кресла. Он глубоко вдохнул. Проходя мимо Шедоу, он почувствовал на себе его взгляд. Не ленивый. Не безразличный. Внимательный. Шедоу Милк смотрел на него слишком пристально. И в этом взгляде было что-то, что Пьюр Ванилла не смог распознать. Предупреждение? Недовольство? Или… знание? Синее пламя в камине снова вспыхнуло, будто реагируя на их молчаливый обмен взглядами. И они вышли в коридор — к двери с розами, за которой их ждало нечто большее, чем просто шипы. Коридор перед ними казался тише обычного. Даже эхо шагов звучало приглушённо, будто стены слушали. Дверь с цветами стояла в конце пролёта, выделяясь на фоне серого камня — живая, почти светящаяся. Она была полностью оплетена белыми розами. Не несколькими ветвями, не парой декоративных лоз — а целым клубком густых, переплетённых стеблей, словно сама природа решила здесь укорениться. Когда они подошли ближе, стало видно: роз было действительно много. Белоснежные лепестки плотными слоями перекрывали друг друга, создавая впечатление, будто дверь соткана из мягкого света. Но стоило приглядеться — между лепестками виднелись острые, тонкие шипы. Отшельник протянул руку к ручке. — Осторожнее, — тихо произнёс Мудрец. Отшельник кивнул, но уже касался двери. И в тот же миг понял — это не металл. Ручка состояла из туго сплетённой колючей лозы. Стебли были живыми, плотными, упругими. Когда он потянул её, шипы впились в кожу. Он едва заметно поморщился. На ладони выступили тёмно-красные капли — густые, почти как джем. И потому лепестки, на которые упали капли, мгновенно окрасились мягкими красными точками. Пьюр Ванилла наблюдал за этим чуть отстранённо. Он всё ещё был рассеян после произошедшего в коридоре, но в глубине сознания уже понимал: как только они переступят порог — разум переключится. Страх уступит место действию. Так и произошло. Дверь открылась. Мир перевернулся — и все четверо оказались в саду. Это был не просто сад. Это было море цветов. Они стояли на небольшой круглой площадке, вымощенной светлым камнем, словно в самом центре отправной точки. Вокруг, во все стороны, расходились цветочные стены — высокие, плотные, сформированные из кустарников и переплетённых лоз. В воздухе витал сладкий, тяжёлый аромат. Белый цвет доминировал. Белые розы, белые лилии, белые гортензии, даже крошечные белые маргаритки у самой земли. Иногда среди них мелькали нежно-розовые или кремовые оттенки, но они лишь подчёркивали общую белизну. Свет здесь был мягким. Небо — светло-молочное, без солнца, но с рассеянным сиянием, будто мир сам светился изнутри. — Не только розы… — тихо заметил Мудрец. И действительно, их первое предположение оказалось лишь частично верным. Роз было много, но рядом цвели лилии с длинными изящными лепестками, источающие более пряный аромат. Были кусты жасмина, вьюны, сплетающиеся в арки. Некоторые стены возвышались выше человеческого роста — плотные, как настоящие крепостные стены. — Это… красиво, — выдохнул Пьюр Ванилла. Но красота здесь была настораживающей. Слишком безупречной. — В этот раз держимся вместе, — сказал Отшельник твёрдо. Никто не возражал. Отшельник встал чуть ближе к Ванилле, почти неосознанно занимая позицию рядом с ним. Его присутствие действовало успокаивающе. Он шёл так, чтобы в случае опасности успеть заслонить. Мудрец же, напротив, внимательно наблюдал за Шедоу Милком. Тот медленно оглядывался по сторонам, слегка улыбаясь. — Итак… — протянул Шедоу. — Куда держим путь? Отшельник прищурился, оценивая пространство. — Скорее всего, нам нужно идти вдоль этих цветочных стен. До самого конца. Шедоу Милк тихо рассмеялся. — До самого конца? Ты видишь, сколько здесь кустарников? Мы не знаем, где этот конец. Возможно, его здесь вообще нет. Вдруг это просто бесконечный лабиринт? — Лабиринт, — тихо повторил Ванилла. Он медленно поднял руку и указал в сторону. — Посмотрите. И действительно — если присмотреться, цветы образовывали не просто хаотичные заросли. Они складывались в ровные, чёткие стены, уходящие в разные направления. Проходы были узкими, извилистыми. Некоторые повороты терялись в густой зелени. — Это лабиринт, — подтвердил Мудрец. Он сделал шаг назад, расправил крылья. Белые перья на фоне белых цветов почти сливались с окружающим пейзажем. — Дайте мне минуту. Он слегка оттолкнулся от земли и взмыл вверх — всего на несколько метров, чтобы взглянуть сверху. Но в ту же секунду земля под ними зашевелилась. Из-под кустов вырвалась колючая лоза. Она двигалась стремительно, почти хищно. Обвилась вокруг ноги Мудреца и резко дёрнула вниз. — Осторожно! — крикнул Пьюр Ванилла. Шипы впились в ногу Мудреца. Белые лепестки под ним начали окрашиваться красными пятнами. Капли густой крови стекали по стеблям, оставляя следы. Отшельник среагировал мгновенно. Он рванул вперёд, поймал Мудреца, когда тот начал падать, и удержал его, не давая удариться о каменную площадку. Лоза, будто выполнив своё предупреждение, резко отпрянула и ушла под землю. Отшельник осторожно уложил Мудреца на землю, осматривая рану. — Шипы остались? — спросил Ванилла, уже опускаясь рядом. Мудрец выглядел собранным. Лицо его оставалось спокойным, хотя боль явно присутствовала. — Всё в порядке, — произнёс он ровно. — Не драматизируйте. Отшельник внимательно осмотрел ногу. — Шипов внутри нет. Поверхностные раны. — Ванилла, — Мудрец посмотрел на него. — Не нужно. Тот уже собирался исцелять. — Я могу… Мудрец выставил ладонь. — Сначала выслушайте. Шедоу Милк тихо засмеялся. — А вы думали, всё будет так просто? — протянул он. — Ну что, птичка, успел хоть что-то увидеть? В голосе звучала насмешка. Мудрец медленно сел, опираясь на руку. И улыбнулся. — Успел. И запомнил. Шедоу Милк перестал улыбаться. — Это действительно лабиринт. Конец — там, — Мудрец указал пальцем влево. — Я видел выходную арку. Она далеко, но она есть. Он повернул руку чуть в другую сторону. — А начало — примерно здесь. Мы на центральной точке. Они стояли в своеобразном круглом "сердце" лабиринта — отправной площадке. От неё расходились несколько проходов. Шедоу замолчал. На мгновение его лицо стало серьёзным. Похоже, он не ожидал, что Мудрец успеет что-то разглядеть. Пьюр Ванилла посмотрел на цветочные стены. Они казались безмолвными. Но теперь он чувствовал — это место живое. Оно реагирует. Предупреждает. Отшельник поднялся и протянул Мудрецу руку. — Тогда идём вместе. Без полётов. — Без полётов, — согласился тот. Шедоу Милк шагнул ближе, склонив голову. — Что ж… лабиринт так лабиринт. Посмотрим, кто из нас дойдёт до конца первым. Пьюр Ванилла ощутил лёгкую дрожь. Белые цветы вокруг казались невинными. Но он знал — этот сад не про красоту. Он про испытание. — Что? Кто первым? — переспросил Отшельник, чуть прищурившись. Шедоу Милк лишь коротко кивнул — то ли самому себе, то ли каким-то своим мыслям — и, не сказав больше ни слова, быстрым, уверенным шагом направился в один из проходов лабиринта. — Мы же обсуждали… — начал Мудрец, поднимаясь на ноги. — Мы же хотели идти вместе, чтобы было безопаснее. Куда ты один? Но Милк уже не оборачивался. Его тёмный силуэт мелькнул между белыми кустами и почти сразу растворился за плотной стеной роз и лилий. Лепестки качнулись, словно проглотили его. Ванилла резко сделал шаг вперёд. — Подожди! — выдохнул он, собираясь ринуться следом. Но Отшельник схватил его за запястье. Крепко. — Не нужно, — жёстко произнёс он. — Не делай этого. Пусть сам разбирается в своих проблемах. Тех, которые сам же и создаёт. В его голосе прозвучало раздражение. Не просто недовольство — что-то глубже. Будто поведение Шедоу Милка задело его не впервые. Пьюр Ванилла замер. Он обернулся, встретился взглядом с Отшельником и увидел в его глазах не только злость, но и осторожность. Почти предупреждение. Мудрец тем временем окончательно поднялся и осторожно стряхнул с ноги остатки земли. Раны действительно оказались неглубокими — всего лишь царапины. Они немного саднили, а белая ткань его одежды пропиталась тёмно-красными пятнами, словно кто-то небрежно пролил варенье на чистый холст. Он посмотрел в ту сторону, куда исчез Шедоу Милк, затем перевёл взгляд на двух оставшихся. — Что ж, — спокойно произнёс он. — Тогда мы идём втроём. Они вступили в лабиринт. Проход оказался уже, чем казался со стороны. Кусты поднимались выше головы, плотные, переплетённые, с белыми цветами, которые касались плеч и волос. Лепестки были прохладными и слегка влажными. Иногда с них падали капли прозрачной росы. Запах здесь был сильнее — густой, сладкий, почти удушающий. Свет рассеивался между ветвями, создавая мягкие блики. Иногда казалось, что где-то впереди мерцает просвет, но при повороте оказывалось — это всего лишь отражение света на белых лепестках. Некоторое время они шли молча. Тишина была неловкой. Слышался лишь шелест шагов по траве да лёгкое потрескивание ветвей, когда кто-то случайно задевал их плечом. Наконец Пьюр Ванилла тихо произнёс: — Надеюсь… теперь я могу это рассказать. Отшельник бросил на него внимательный взгляд. — Надеюсь, ты хочешь поговорить о своём сломанном крыле, а не о чём-то другом. Ванилла смутился. Его шаг на мгновение сбился. Значит… они заметили. Он опустил глаза. — Нет. Не об этом. Отшельник чуть крепче сжал его ладонь, которую до сих пор держал, словно боялся, что тот снова сорвётся и побежит за Шедоу. — Тогда поговорим обо всём, — мягче произнёс он. — Но начнём с того, что ты хочешь нам поведать. Пьюр Ванилла глубоко вдохнул. — Когда я ушёл искать кухню… на меня напало существо. В моём мире оно называется Тенью. Мудрец внимательно слушал, не перебивая. — Я думал, что она сейчас набросится и убьёт меня. Но появился Шедоу Милк… и она отступила. Как будто подчинилась ему. Он замолчал, сглотнув. — Он выглядел… иначе. Внушающе. Страшно. Угрожающим. Но он спас меня. А Тени обычно нападают без раздумий. Они не слушаются. У них нет разума. По крайней мере… я так думал. Отшельник едва заметно напрягся. Мудрец нахмурился. — Что конкретно ты хочешь узнать? — спокойно спросил он. — Я не совсем понимаю. Пьюр Ванилла грустно выдохнул. — Я как раз хотел спросить у тебя. Может, ты знаешь, что это за существа? Откуда они появились? Мудрец покачал головой. — Нет. Я впервые слышу о подобных созданиях. — Это Тени, — тихо произнёс Отшельник. Мудрец посмотрел на него. — И? Отшельник на мгновение замолчал, затем добавил: — Мне есть что сказать. Но… не сейчас. Мудрец посмотрел на него чуть косо. — Почему? Отшельник слегка отступил, оказываясь ближе к Пьюр Ванилле. — Есть причины. Ты же доверяешь мне? Мудрец несколько секунд молчал, затем мягко улыбнулся. — Конечно. Если ты не хочешь говорить — значит, так нужно. Ванилла наклонился к Отшельнику и почти неслышно прошептал: — Ты не хочешь рассказывать это при Мудреце? Отшельник едва заметно кивнул. Мудрец этого не услышал. И тогда Пьюр Ванилла внезапно остановился. Он присел прямо на траву. Белые лепестки качнулись вокруг него. — Что ты делаешь? — спросил Мудрец. — Я хочу немного отдохнуть, — тихо ответил Пьюр Ванилла. — Если тебе не сложно… можешь пройти вперёд и проверить, где тупики, а где нет? Я подожду здесь. Просто… стресс немного вымотал. Мудрец посмотрел на его лицо, на усталые глаза. — Хорошо. Отшельник, побудь с ним. Я справлюсь. — Будь осторожен, — добавил Отшельник. Мудрец кивнул и направился вперёд, аккуратно касаясь стен лабиринта, проверяя каждый поворот. Его белая фигура постепенно растворилась среди белых цветов. Остались двое. Отшельник медленно опустился на траву напротив Пьюр Ваниллы. — Значит… это был план? Пьюр Ванилла кивнул. Ветер едва заметно шевельнул лепестки. Где-то вдали послышался глухой звук — возможно, шаг Мудреца. — Ты знаешь про теней, — тихо произнёс Пьюр Ванилла. — Я вижу это. Расскажи мне. Отшельник некоторое время смотрел на цветочную стену рядом, будто собираясь с мыслями. — Давай так, — наконец сказал он. — Это будет наш маленький секрет. Его голос стал ниже. Сад вокруг них казался спокойным, почти безмятежным. Но среди белых лилий и роз тени под листьями становились гуще. И Пьюр Ванилла вдруг понял — разговор, который начнётся сейчас, будет куда опаснее, чем сам лабиринт. Отшельник замолчал, и в тишине лабиринта стало слышно, как где-то далеко шуршит сухая трава. Ванилла не перебивал. Он смотрел на Отшельника — внимательно, почти изучающе. — Я из будущего. Но про это не кто не должен знать. Это важно. Мягко покачал головой Пьюр Ванилла. Как будто не мог поверить. В голову идут мысли о их розговоре при бабочках. Тогда они делились личным..Хоть он и ощущал что-то странное от Отшельника. Разное и пугающее. Он не думал что тот ещё и такие тайны хранит. В голову лезли все те завуалированные слова. И Ванилла начал рассуждать в слух: — Ты знаешь о суде то, чего не может знать никто из нашего времени. Ты знал о тенях до того, как я вообще произнёс это слово пару минут назад. Ты знал моё имя и возможно про меня что-то,когда впервые увидел то же касается и Шедоу… Ты говоришь о нём как о чудовище , чьи шаги тебе понятны. Отшельник медленно отвёл взгляд. — И ещё, — продолжил Пьюр Ванилла тише, — ты сказал, что твоё исцеление искажено. Что ты делаешь хуже. Что раны гниют. Что боль усиливается. Это ведь не просто случайность. Это следствие. Чьего-то действия. Или твоего выбора. Все складывается.. Хотя и создаёт больше вопросов. Ветер тронул его сломанное крыло, и он едва заметно вздрогнул. Наконец Отшельник поднял на него глаза. В них не было злости. Но в них была усталость — такая, какую не получают за несколько лет. — Если бы это был просто срыв, — тихо произнёс он, говоря это самому себе, как мысли в слух — мир можно было бы простить. Но если это был план… Он не договорил. Пьюр Ванилла почувствовал, как внутри него рождается ещё одна догадка. Более страшная. — Ты же не причина Теней ? — осторожно спросил он. Отшельник чуть наклонился вперёд. — Нет! — ответил он почти злясь на такую теорию. — И сейчас я для себя начал открывать новую сторону что мог скрывать Шедоу Милк. Да, он источник всех проблем.. Пьюр Ванилла понял: Отшельник знает гораздо больше. Возможно — слишком много. И, возможно, именно поэтому он держит Мудреца в стороне. Не потому, что не доверяет… а потому, что защищает. От правды.. От чего-то, что может разрушить их всех, если прозвучит вслух. — Моя магия искожена. Только поэтому я смог не исцелить труп, а воскресить. То что я знаю о суде, это то что мне поведал тот кто находился тогда там. Я расскажу то что сказали мне, а судить о сказаном уже тебе. И только после этой тишины, наполненной догадками, Отшельник решил начать свой пересказ слов воскресшего.

- - ┈┈∘┈˃̶༒˂̶┈∘┈┈ - -

Когда я сидел на суде, зал был полон. Это было не просто помещение — это был каменный колосс, возведённый, чтобы внушать страх и почтение. Высокие своды терялись во мраке, поддерживаемые резными колоннами. На стенах — древние фрески, изображающие прежние эпохи, героев, падения, очищения. Всё сияло холодным золотом свечей и магических светильников. Среди присутствующих были ведьмы — в чёрных плащах с серебряными вышивками, их глаза блестели, как острые иглы. Были печенья — светлые, тёмные, пряные, с кристаллами в коронах и посохах. Были иные создания, старые правители, сущности, о которых давно ходили легенды. Все они пришли посмотреть на пятерых падших. Когда их ввели, цепи зазвенели глухо и тяжело. Металл тёрся о камень, о пол, о кости. Пятеро стояли в центре зала на коленях. Связанные. Опутанные коваными цепями, что светились печатями подавления. Их крылья были опущены, почерневшие перья — словно угли, оставшиеся после пожара. С трибун поднялся гул. — Казнить! — Сжечь! — Развеять! Слова летели, как камни. Но верховные судьи, в белых мантиях с золотыми масками — подняли руки, и зал постепенно затих. — Казнь — слишком сильная мера, — прозвучал голос одного из них, усиленный магией. — Они были теми, кто некогда делал мир лучше. Их падение — трагедия, но не окончательный приговор. Заточение. Вечное. На мгновение наступила тишина. Такая густая, что слышно было, как кто-то нервно сглатывает. И всё это время пятеро молчали. Когда им дали слово — сказать что-то напоследок — никто не ожидал, что поднимется только один. Среди пятерых чёрнокрылых встал лишь он. Шедоу Милк. Цепи натянулись, звякнули, но не удержали его полностью — он выпрямился во весь рост. Крылья расправились, несмотря на оковы. Его лицо было в тени, но глаза… глаза горели. Он что-то кричал. Я не помню слов. Может, не хотел помнить. Может, уже тогда во мне родился страх. Он говорил быстро, яростно, отчаянно — или, наоборот, уверенно. Его голос перекрывали крики толпы. Судьи стучали посохами, требуя тишины, но никто не слушал. А потом стало жарко. Сначала — едва заметно. Как если бы кто-то слишком близко поднёс факел. Потом — резко. Синий огонь вспыхнул не от свечей. Он вспыхнул от пола. От стен. От самих цепей. Пламя было странным — не оранжевым, не алым, а густо-синим, почти лазурным, с белым ядром. Оно не просто горело — оно пожирало. Свет от него был холодным, но жар — невыносимым. Люди закричали. Огонь лизнул первые ряды. Плащи вспыхивали мгновенно. Тела — чуть медленнее. Воздух наполнился треском, шипением, запахом карамелизующегося теста, горелой ткани, расплавленного сахара и… чего-то более страшного. Запах гнили. Горящих тел. Кожа вздувалась пузырями, трескалась. Кто-то падал, катался по полу, пытаясь сбить пламя. Кто-то бился о двери — но двери не поддавались. Они были запечатаны тяжёлыми засовами и древними печатями, наложенными заранее. Окна — заколочены изнутри толстыми балками и покрыты защитными символами. Ни единой щели. Ни одного выхода. Это был не суд. Это была заранее подготовленная ловушка. Паника только усиливалась, когда стало ясно: выбраться невозможно. И среди всего этого хаоса он стоял в центре. В цепях. Его крылья тоже горели. Перья превращались в искры, осыпались пеплом. Кожа трескалась. Но он смеялся. Безумный смех. Будто всё это — именно так, как и должно быть. Он кричал проклятия. Слова, которые, казалось, впитывались в камень. В плоть. В сам воздух. И тогда началось самое страшное. Те, кто уже умер… и те, кто ещё бились в конвульсиях, начали меняться. Их тела вытягивались, искажались, словно тени от неправильного света. Пламя будто выжигало из них форму, оставляя лишь чёрный дымчатый силуэт. Лица исчезали. Руки расплывались. Они поднимались. Не как призраки. Как нечто иное. Чёрные, дымные, без чёткой границы. Глаза — пустоты. Движения — рваные, как у марионеток без нитей. И именно тогда он назвал их. — Тени, — прозвучало сквозь гул пламени. И добавил, чтобы все запомнили это как и его имя. Словно он в тот момент переродился. Или окончательно умер. Я видел, как одна из этих теней повернулась ко мне. В ней ещё угадывались очертания лица того, кто сидел рядом. Она бросилась — без звука, без крика. И я погиб.

- - ┈┈∘┈˃̶༒˂̶┈∘┈┈ - -

Отшельник глубоко вдохнул. — Он рассыпался в прах после этих слов, — тихо добавил он. — Его тело не выдержало. Годы, проведённые в руинах суда, и моё искажённое воскрешение… это было слишком. Тишина между ними стала густой. Где-то вдалеке каркнула птица. Пьюр Ванилла медленно провёл рукой по своему сломанному крылу, словно проверяя, на месте ли он сам. — Значит… — прошептал он. — Это не просто существа. Это… остатки. Проклятые души? — Или воплощение его воли, — ответил Отшельник . — Его отчаяния. Его гнева. Его плана. Пьюр Ванилла почувствовал, как по спине пробежал холод. Если это правда… если тени — это не просто хаотичные монстры, а след того самого суда… значит, Шедоу Милк знал. С самого начала знал, что они такое. И потому не боялся их. Потому что они — его творение. Его имя. Его тень. И вдруг все странности сложились в пугающую картину. Почему он не вздрагивает при их приближении. Почему они отступают. Почему иногда будто смотрят на него иначе. Ветер прошёлся по лабиринту, и тени кустов на мгновение показались живыми. — Ты понимаешь, — тихо сказал Отшельник — если это правда… значит, всё, что происходит сейчас — не случайность. Это эхо того дня. Пьюр Ванилла сглотнул. Перед его глазами будто вспыхнул тот зал — синий свет, треск пламени, крики, запах гари. Смех в центре. Цепи, которые не удержали волю. И он понял, что боится не Теней. Он боится того, кто дал им имя. В этот момент из кустов выскочил Мудрец, он явно бежал и торопился сюда. И прибыл как раз вовремя когда оба светловолосых почти закончили свой тайный розговор. — Нужно торопится! Иначе она убьёт нас. — В панике сказал Мудрый, который видимо кого-то встретил.