Без сердца

      Всю ночь валил снег. Кругом сугробы и нечищеные дороги.              Добирались к дворцу долго и медленно. Мира как всегда молчала, да и у него не возникало желания поговорить. В коридоре они разошлись к своим дверям.       — Господин предвестник! — окликнула она его.       — Не думал, что соскучишься так скоро.       — Я хотела… — она подбирала слова или решалась на что-то. — В общем. Это вам. — она протянула ему кулон, болтающийся на цепочке.       — Мне? Зачем? — он смотрел на её руку, словно на неизвестное животное.       — Кхм… М-м. Это же вещь из моего мира. Для меня теперь он словно приобрёл негативное значение. А вам пригодится. Хотя бы как сувенир. Ценный металл в моем мире. Самый ценный. Можно узнать, к примеру, состав сплава. А можете просто оставить на память о том, что миры пересеклись.       — Но это же твои ценности?       — Кулон для меня мало, что значит. Я купила его сама, просто потому что понравился. Ненавязчиво. Сердце и всё. Куда ещё проще. — она смутилась. Очень сильно. Покраснела. Он протянул руку и запутал пальцы в золотистую нитку. Она улыбнулась, передавая ему кусочек золота, легонько касаясь его пальцев. Но затем отдёрнула руку, словно не хотела прикосновений.       Девушка достала ключ, и он очень туго зашёл в замочную скважину.       — Что там у тебя?       — Замок или ключ… — она выдохнула. И так устала, да ещё и это.       Он подошёл ближе к двери:       — Кто-то пользовался отмычкой… — несколько движений, и дверь открылась. Мира замерла у входа. — Там никого нет. Проверь вещи и ложись спать.       Он встал, опираясь плечом о дверной проём.       — Всё на месте. — пропищала она, и он молча ушёл.       На весь оставшийся вечер и до самого утра он засел за бумажки. Утром отнёс секретарю Царицы увесистую папку и направился в кабинет. Возле кабинета шагами мерила коридор его подопечная. Волосы не заплетены, вид взволнованный.       — Что случилось?       — Вот. — она протянула ему свёрнутую записку.       — Если ты написала поэму в мою честь, то мимо. Я не люблю стихи.       — Утром обнаружила на полу. Кто-то подкинул под дверь.       На плотной бумаге машинописный текст гласил: «Жду в 17:00 в синем коридоре. Надеюсь, сможешь сбежать для своего лучшего вечера.» И всё. Ни подписи, ни имён. Скар прочитал это вслух и пожалел.       — И? Зачем ты принесла мне это?       — Ну для начала, я не умею читать. А это может быть записка от того, кто пытается попасть мою комнату.       — И то верно. — он посмотрел на часы, что уже практически приросли к руке. Ему нравилось ощущение, что ему всегда доступно время. Контроль даже в этом.       Если прийти раньше, то можно узнать, кто писал записку.       — Идём вместе? — она спросила с надеждой.       — Зачем там ты? — он проговорил немного устало.       — Как зачем? Может это красивый, влюбленный парень меня ждёт…       — Ждёт тебя, а приду я. Вот он удивится! — язвительный тон. — Не забывай, что ты здесь для дела, а не для того, чтобы романы крутить.       — А можно пойти просто потому что мне любопытно? — она вроде и спрашивает разрешения, но решение уже принято. И пойдёт она в любом случае. Тратить время на препирания не хотелось. Он в целом чувствовал какую-то усталость. Хотелось тишины. И это желание перекрывало даже интерес к закручивающейся истории.       — Ладно. Ты идёшь. Но если что — отдам тебя бандиту.       Она закатила глаза, но улыбнулась:       — Спасибо!       Он постучал в её дверь за час до назначенного времени.       Они шли по коридору, что вёл в отдел памяти: там был организован музей. «Синий коридор» как раз за выставочным залом. Оттуда можно начать экскурсию по дворцу или же спуститься в подвал. Тёмно-синий ковёр и синие портьеры, скрывавшие ниши для экспонатов, которые ничто иное, как замаскированные двери. Для пышных приёмов их распахивали, создавая небольшие комнаты для секретных разговоров или уединения парочек. За ненадобностью их закрывали: во-первых, чтобы не отапливать лишние помещения, во-вторых, пышные приёмы не проводили, боясь осуждения народа. Незатейливая декорация, создающая личность коридора. В сочетании с высокими потолками, покрытыми золотой краской, это выглядело красиво.       Мира подняла голову и рассматривала люстры со спадающими слезами из хрусталя и колбами, что прятали источник света. Она изучала окружающее пространство. Ей было интересно. Он мог бы рассказать ей о том, что знал про дворец и эту страну, но она не спрашивала.       Они были одни, охраны здесь не было. Ну а зачем охранять древность?       Девушка собрала волосы какой-то заколкой, и сейчас походила на статуи с их изящными линиями. Высокий воротник скрывал след на шее. Худые плечи. За время пребывания в Снежной она так и не набрала вес, осталась такой же тонкой и хрупкой.       В коридоре послышались шаги, и он, решительно взяв её за локоть, осторожно, не издавая шума, затащил в нишу:       — Ш-ш-ш. — призвал он молчать было как открывшую рот для возражений девушку.       Из-за плотной портьеры не было видно ничего, что творилось в коридоре. Только небольшая щель между двух полотен. Пространства хватало только на то, чтобы прижаться к одной стенке спиной, а во вторую упереться вытянутой рукой. Но их там было двое, и теснота заставила их стоять плотно друг к другу. Мира поёрзала, пытаясь определить положение своих ног и встать удобнее. Он бросил на неё многозначительный взгляд, который должен был означать «Стой смирно!», а получилось смазанное «Почему мы близко?». Рост у них был примерно одинаковый, и она дышала ему в шею, изредка поднимая взгляд на его щёки.       Его окутало тепло. Он выдохнул скорее по привычке, чем по необходимости. Мира же тонула в аромате его парфюма. Она вдохнула глубже, пытаясь определить, чем он пахнет. Травы и море, успокаивающий запах шалфея и прогретого песка. Тёплый, окутывающий аромат. Если бы в неё спросили, чем пахнут воспоминания, она бы назвала его парфюм.       — Стой спокойно… — прошептал он, наклоняясь к её уху.       — Не могу.       Он выглянул, чуть отодвигая края плотной ткани:       — Вот мерзавец…       Девушка попыталась выглянуть, отодвигая его от середины укрытия, навалившись на его грудь, легонько смещая его назад.       По коридору ходил Чайльд. Он ходил туда и обратно по длинному залу. Сейчас он ушёл в дальний конец.       — Это от него записка? — спросил предвестник у девушки, которую теперь он практически зажал в угол, нависая над ней.       — А я откуда знаю? Я его второй раз в жизни вижу… — шептала она, и выдыхаемый ею воздух тёплыми волнами разливался по его щеке.       Она замолчала. И в этой тишине её сердце стало единственным ориентиром. Оно билось в его грудь, словно напоминало о том, что ему недоступно. Дразнило своей простой функцией, и в тоже время большим значением. Его стук всего лишь в нескольких сантиметрах от того места, где он мечтал его чувствовать.       Он замер и молчал.       И она молчала. Ей бы отстраниться, уйти подальше от него. Сбежать к настоящему, страстному парню, смотреть на него своей серой грозой и ждать, когда влюбленный принесёт всё, что она хочет, в зубах, виляя хвостом. Но она терпит его. Наивно ждёт и верит. Или так ловко играет, потому что он готов вилять хвостом в тепле у её груди с безумно бьющимся сердцем. Она подняла свои глаза, упираясь в него взглядом, немного испуганным и растерянным.       — Хочешь пойти к нему? — спросил он, сам не зная, зачем. Так просто правильно.       Она покачала головой, не отводя взгляд.       Чайльд прошел мимо их укрытия, и девушка задержала дыхание. Скар ухмыльнулся. Она же не может не дышать? Молодой Предвестник ходил прогулочным шагом, и пройдя мимо той самой ниши, где стояли Странник и Мира, ушёл вглубь комнаты. Выйти из укрытия незамеченными никак. Скар с надеждой начал прощупывать стену, вдруг дверь не заперта? Он нащупал ручку двери, плотно присохшую к застывшей краске и резко нажал, ломая хлипкий замок. Дверь поддалась. Он впихнул девушку внутрь и зашёл сам, точно зная, что коллега всё слышал и сейчас пойдёт проверять. Дверь закрылась почти бесшумно, и они замерли, слушая, что творится в коридоре. Звук шагов совсем рядом.       В комнате было темно. Окон здесь не предусмотрено. Придерживая дверь, Скар расправил ладонь, концентрируя силу стихии. Из сотни искорок собралась сфера, которая источала мягкий белый свет. Мира стояла сбоку и напряженно впивалась пальцами в его руку. Ястреб, не меньше.       — Отпусти мою руку, у тебя свои есть. — пробормотал он, ожидая, когда она перестанет за него держаться. Когда она отступила, он взял ветхий стул и подпёр дверь.       Сказитель поднял руку с часами, примерно высчитывая, сколько времени они должны сидеть в этом укрытие. Как дамский угодник, Тарталья будет ждать до последнего. А сегодня он должен отбывать в Мондштадт с закатом. Он не опоздает, так что примерно два часа придётся просидеть в пыльном помещении. Он осмотрелся: комната была небольшой, но как и всё во дворце, богато украшенной. Здесь было немного мебели, которая накрыта белыми полотнами, защищая от пыли благородное дерево. Он подошёл к стене, где был закреплён подсвечник с тремя свечами и зажёг две из них. Затем, сжав руку, рассеял светящийся шар.       — Что это за комната? — она говорила тихо, боясь выдать их местонахождение.       — Комната для свиданий. Благородные гости на приёме приходили сюда ради уединения.       — Фу. Наверное, я тут ничего не стану трогать. — она скривилась, глядя на кресло, в которое хотела сесть, отбрасывая уголок ткани.       — Ждать придётся долго. — он снял лёгкий камзол униформы, оставаясь в рубашке, и постелил ей на кресло. — Садись.       — Как у вас получается?.. — она задумалась, подбирая слова.       — Что? Спрашивай, как есть.       — В одном случае приказывать, а в другом просто направлять?       — О, а я думал, что всегда деспотичный, властолюбивый злодей.       Она засмеялась:       — С особым чувством юмора. — добавила сквозь улыбку.       Он отвернулся, чтобы она не видела, как он улыбается.       — Почему ты всё время мне выкаешь? — он давно хотел избавиться от этого барьера. Нет, конечно, ему было приятно чувствовать, что он выше и статуснее её, но, оказывается, постоянно держать дистанцию трудно. Тем более, если она нарушит границы, он сможет поставить её на место.       — А как мне обращаться к… тебе? — она замялась, словно не решаясь переступить черту. А он выдохнул, понимая, что сам только что сломал стену, которую возводил по кирпичику, ограждаясь от всех.       — Мой повелитель, властелин. Можешь просто по имени — Скар. Так проще и короче. — голос звучал беззаботно, но внутри затягивалась петля. Та самая, на которой он себя вздёрнет, когда в очередной раз узнает боль предательства.       — Хорошо. В таком случае с этой минуты я не девка, не «эй, ты», а тоже по имени — Мира. Идёт? — она протянула руку в дружеском жесте для закрепления их общения по-новому.       Он пожал протянутую руку и, наклонившись к ней, заговорчески проговорил:       — А это будет зависеть от твоего поведения.       — А оно всегда образцовое, так что отзовусь только на имя, и никак иначе.       Скар улыбнулся. Что-то зачастил он зубоскалить сегодня, явно к беде.       На камине в комнате он увидел две книги, которые оказались старым альбомом для фотографий и какой-то пьесой с действующими лицами-котами. Ей он протянул альбом, себе же взял книгу, и устроившись на тахте, которая как и всё здесь, не вызывала симпатии, сел скоротать время.       В коридоре было пусто и темно, когда они вышли из своего укрытия. Девушка грациозно, как кошка, потянулась, чуть приподнимаясь на носочки.       — Теперь хочется прогуляться. — заявила она с досадой.       — Нет. Сейчас ты пойдёшь в комнату, будешь сидеть тихо и не высовывать даже свой любопытный нос.       — Хм, почему? — она нахмурила брови.       — Потому что я так сказал. — строго ответил он.       Потому что ему тревожно. С самого утра его не покидает чувство напряжения. Он готов броситься в бой. Только эти два часа в изолированной комнате стали его отдыхом. Передышкой от людей. От тех тревог, что они приносят в его жизнь.       — Как прикажете. — она расслабилась. И просто пошла рядом. Не ругалась, не спорила. Это хорошо. Значит, просто доверяет, и теперь они вроде изменили отношения, так ведь должно быть. Хотя нет, его что-то напрягло. Он чувствовал, что где-то заблуждается.       Они дошли до комнат.       — До завтра, господин Предвестник. — совершенно спокойно сказала девушка и зашла в комнату.       Значит всё хорошо. Ведь так?