Без сердца

      Погружённый в свои мысли, он встретил утро. Заснув, Мира ворочалась, плотнее прижимая его к себе. В конце концов она полностью отвоевала подушку, а он лежал на её руке. Сейчас, когда рассвело, и солнце осветило все углы, открывая тайны, он увидел, как его комната превратилась в царство хаоса: на полу лежала шкатулка с зельями, рядом стоял штоф с водой в компании стакана, ботинки её и его, в углу лежала его заброшенная подушка и одеяло, на тумбочке, лениво привалившись к стене, сидел его талисман. Он смотрел пуговичным взглядом на спящую девушку и улыбался.       Выпутаться из её рук было невозможно. Мало того, что она закинула на него ногу, да ещё и руки сцеплены. Полностью заблокирован.       Как и обещал Доктор, всё прошло. Боль утихла. Но хотелось бы избежать повторения этого опыта.       Скар двинулся в попытке выбраться. Девушка проснулась. Её волосы за ночь растрепались и красивыми тёмными волнами раскинулись и на подушке, и на её плечах, да и на его плечах тоже. А так же на постели сзади. Вообще казалось, что они везде. Когда она начала приподниматься на локте, река волос пришла в движение, блестя на солнце.       — Как ты? — голос сонный.       — Отпустишь? Мне нужно в душ. — его голос стал хриплым.       Она разжала объятья. Он встал. Было ощущение, что нужно привыкнуть к способности ходить.       Оказавшись в ванной, он сразу подошёл к зеркалу. Вроде ничего не заметно. Сегодня ему идти к Царице, нужно выглядеть так, будто ничего не произошло. Он разделся и осмотрел себя. Да уж, так и есть: один шов разошёлся. Скар достал небольшую шкатулку, где хранились маленький моточек ниток, которые считаются супер прочными, и изогнутая игла. Обработал иглу и место, которое планировал зашить. Нормально. Только он не достаёт.       — Да твою мать. — он снова выругался. И вышел в спальню. — Мира, ты можешь мне помочь? — он слегка потрогал спящую за плечо.       — Что? — не открывая глаз, спросила она.       — Кое-что зашить.       — Конечно.       — Я жду в ванной.       — Угу. Пять минут, и я приду.       Теперь волнение перегружало мозг. Она постучала.       — Входи… — он сидел на краю ванны, просто спустив рукав рубашки. По всей окружности плеча тянулась рана без крови с обрывками ниток.       — Что нужно зашить так срочно?       — Меня.       Она прошлась взглядом по его телу.       — О, нет. Что угодно, только не это. — протест был явный. Она попятилась.       — Стой! — он рявкнул приказным тоном, затем смягчился. — Мне совсем некого попросить.       — А если я всё испорчу?       — Думаешь, есть куда сделать ещё хуже?       Закусив губу, она подошла к раковине и принялась мыть руки.       — Я вообще не понимаю, как мы дошли до стадии взаимоотношений, где я в твоей ванной тычу в тебя иголками по твоей просьбе? — ворчала она.       — А какие взаимоотношения ты хочешь? — он приготовился защищаться. Было бы куда проще, если б он от неё не зависел в данный момент. Иголку она поддела пальцами и обмакнула в ёмкость со спиртом.       — Я предпочитаю те, где я мирно спала, закинув на тебя ногу. — она покусала губы и сдула упавшую на глаза прядь. — Поворачивайся, начнём со спины. — она осторожно провела пальцами по краям, что необходимо стянуть нитками. Он резко вздохнул. — Придётся потерпеть.       — Угу. — он сомкнул челюсти, готовясь терпеть.       Первый прокол самый болезненный. Он просто закрыл глаза. Тишина угнетала. Он решил заговорить:       — Я до сих пор не услышал, как ты оказалась в моей комнате.       — А ты не объяснил, кто ты.       — Ты не спрашиваешь.       — Я даже с чего начать не знаю. — она говорила, делая паузы, когда дело доходило до проколов. Её руки были мягкие, и их движения, скорее, успокаивали. Подушечки пальцев холодные и нежные, а ладонь тёплая. Затягивая нить, она бережно касалась кожи рядом, чтобы уменьшить боль. Ему стоило сказать, что это лишнее, потому что он привык к совсем другому. Кто будет считаться с нечеловеком? Но ему нравилось такое отношение. Он хотел, чтобы кто-то стал участливее к нему. Заинтересованее.       Он закрыл глаза и просто ждал. Неприятное дело, и сейчас будет неприятный разговор. Просто пережить.       — Кто ты? — она переместилась на плечо. И наконец-то расслабилась, поняв, что он не умрёт в ту же секунду, когда она накладывает шов.       — Я? Хм, как бы объяснить понятнее. Я должен был стать вместилищем божественной силы и не подошёл. Вроде как кукла, только со своей волей.       — Это многое объясняет. — она как-то слишком спокойно восприняла сказанное.       — Что именно?       — Ты не ешь, не спишь, у тебя идеальная кожа. Да и в целом ты внешне просто совершенство. Самое то для богов.       — Я им не подошёл.       — Слишком красив?       Он засмеялся:       — Слишком человечен.       — Признаться, я думала, ты вампир. — произнесла она.       — Кто?       — Не важно. Потом расскажу.       Она перешла к его лицу, чтобы зашить спереди. Из-под опущенных ресниц он наблюдал за ней. Серьёзная. Ей дай возможность, и она сбежит. Но сейчас она так сосредоточена. Так увлечена.       — Тебе больно? — спросила она.       — Нет… Немного горит. Терпимо.       — Я не про это. Я про то, что ты не можешь делать то, для чего был предназначен.       Его удивил этот вопрос. Никто никогда не пытался узнать его отношение к этому всему.       — Это было давно. Сейчас я уже сам бы не захотел.       Он задумался. Чего бы он хотел? Он не знал. Проще было бы ответить на простые вопросы: как он дышит, что внутри, зачем волосы, если голове не холодно… Но лезть в его голову — это очень личное.       — Откуда ты знаешь про Доктора? — задал он вопрос, меняя тему.       — Там, в подвале, я была не одна, — она говорила ровным голосом, — Нас было пятеро. Он забирал людей для экспериментов. Точнее, сначала я думала, что просто для допроса, но когда в тот же подвал стали возвращать покалеченных девушек, я поняла, что всё куда хуже, чем я думала. Всё. — она выбросила остатки нитки, а иглу положила в блюдце и залила спиртом. Затем вымыла руки, смочила салфетку в тёплой воде и стала вытирать его кожу, слегка проходясь рядом со свежим швом, осторожно, едва касаясь его.       Девушка осмотрела свою работу и удовлетворенно улыбнулась:       — Красиво.       На груди, там, где должно быть сердце, был длинный, небрежно сшитый шов. Недалеко от него был ещё один небольшой, сантиметра три, тоже кривой, на животе несколько длинных пересекающих друг друга. Она, не стесняясь, рассматривала их, и внезапно ей стало жалко его. Как он смог столько пережить? Что это за мир, в котором только боль и жестокость в покрытых золотом комнатах?       — Ты эти сам зашивал? — она провела рукой по отметинам на груди, и он вздрогнул. Она убрала руку.       — Нет. Доктор.       При его упоминании голос предательски дрогнул, а она опустила глаза.       — Ты расскажешь, что вчера было?       — Нет. Ты и так увидела больше, чем должна была.       Возможно, эта фраза была сказана зря, потому что не приди она вчера и не окружи его заботой, он наверняка бы не справился. Мира повернулась спиной, собираясь уйти:       — Пойду, пока ещё что-нибудь лишнее не увидела.       Он обречённо закатил глаза. Она изменчива, словно погода.       Душ, расчёска, и вот он у зеркала рассматривает новый шрам. Теперь красивый. Она шила ровно и очень аккуратно. Шов словно стал новым украшением. По крайней мере, он так думал.       Сегодня он получит от Царицы задание на период приёма в конце недели, хотя осталось всего два дня. Он пригласил девчонку на этот праздник. Миру. И она пойдёт.       Хм, значит есть идея, как её отблагодарить за доброту.