Без сердца

      В четверг вечером в комнату гостьи из другого мира постучали. Сразу же голос пожилой леди-секретаря известил, что это она пришла с посылкой. За это время Мира даже начала скучать. Предвестник пропадал где-то в архивах и на подготовке к приёму. Он ничего не объяснил, но, вероятно, он ищет способ, как вернуть её домой. Ей хотелось так думать. С ночи, когда она пошла в его комнату, услышав грохот, и нашла его лежащим на полу в бреду, прошло два дня.       Она открыла дверь. Напротив, рядом со старухой, стоял молодой парень в форме. Он передал в руки коробки и даже не пересёк порог:       — Это тебе, просили передать.       Коробки были лёгкие, хоть и объёмные. Мира, занеся их в комнату, поставила на постель. В первой и самой большой коробке было платье. Шёлк струился от расшитого стеклянными кристаллами корсета вниз водопадом. Свет, что попадал на него, бликовал солнечными зайчиками по стенам. К нему шла меховая накидка. В другой коробке были туфли. Тоже как образец для музея, они были прекрасны, и трудно поверить, что это действительно можно надеть и куда-то пойти. Высокий тонкий каблук. Украшены под стиль платья. В третьей коробке были украшения. Несколько комплектов. Ей предстояло выбрать, что надеть в дополнение к платью, самостоятельно.       Мира надела туфли и прошла по комнате. Удобно. Но каблук очень высокий, ногам придёт конец, если вечер будет долгим. Стук каблуков успокаивал. Высокий каблук всегда на неё действовал, как ступенька влюблённости в себя. Она чувствовала себя лёгкой, практически парящей, возвышаясь на эти смешные десять сантиметров. Она полюбовалась ногами в туфельках. Не снимая их, она развесила платье, в шкафу нашлась пара вешалок. Затем достала мелкие вещицы: перчатки, клатч, чулки. Духи ей показались резковатыми, и она отставила флакон подальше.       Сомнений не было, от кого это, так как прием уже завтра. Правда о его происхождении её не сказать, что сильно удивила. Она понимала, что находится в другом мире, отличном от привычного ей, а значит будут вещи, которые здесь не такие, которые должны укладываться в её понятия. То, что он кукла, её беспокоило меньше всего. Внешне он не отличается от всех, кого она знает, а его характер не пугал. Наоборот, его тяга к сарказму и жесткий юмор хоть и были колкими, но если воспринимать это не как определение себя, а шутку, то становилось легче.       Мира всё ещё испытывала чувство вины за то, что ему пришлось вытерпеть в кабинете Доктора. Судя по тому, насколько он был разбит, не зря она боится безумного ученого. Но всё это время Сказитель был спокоен, и неволей она также перестала бояться, что её схватят и утащат в тёмный закоулок для опытов.       Вечером так никто и не зашёл, и она засыпала, любуясь тем, как лунный свет отражается от кристаллов платья.

***

      Утро пятницы для Сказителя началось с визита Чайльда. Как базарная бабка, тот принёс свежие сплетни, но самое главное, рассказал про то, что случилось в Мондштадте.       Вообще об этом говорилось уже давно, ещё с начала недели, но теперь об этом он узнавал из первых рук. Рыжий сидел в его кабинете на диване и рассказывал, как он вел переговоры с другой иномиркой:       — Читает и пишет на нашем языке, остроумная, но такая деловая. Она не робкая совсем. Действительно напомнила мне Синьору, хотя знаешь, Слуга говорит, что Розалина сама решила остаться в том мире. Ей виднее, она всё видела в той пещере. В любом случае, сегодня она поедет в Монд, а завтра я вроде как последний день там. — он потянулся, оголяя живот из-под рубашки, которую, скорее всего, намеренно не застёгивал на все пуговицы. Хвастун. — Она ещё с мужиком этим жутким ходит. Как она так быстро успела его охмурить? Пожалуй, девушка из другого мира это так статусно, величественно. Кстати, как твоя подопечная? Я её на свидание приглашал, а она не пришла. Скромница. — Чайльд вдруг сел ровнее. — Ты ведь с ней пойдёшь на приём?       — Ну.       — Ну тебе же все равно она не нужна, уступи мне её. — голос рыжего стал буквально молящим, словно он выпрашивал у отца конфетку.       — Ты правильно сказал, я иду с ней. — ответил юноша резковато, но по-другому бы и не получилось.       — Ну, тихо-тихо, чего жадничать… — его слабо подёрнуло искрами, и он замолк, стиснув зубы. — Вот сучёныш… — Чайльд выругался, затем пригладив волосы, продолжил. — Просто скажи, чтобы я не подходил к ней, чего ты бесишься?       — Слушай… — и он замолчал. Что он делает? Одно дело просто проводить время вместе, а другое — вот так, по-собственнически, даже не предлагая выбор ей. Хотя нет. Там, в синем коридоре, он предложил уйти, а она отказалась. — Иди на хуй.       Чайльд засмеялся:       — Радует одно. Когда ты кое-что поймёшь, я буду рядом, чтобы над тобой насмехаться.       — Что ты имеешь ввиду? — тревога совершенно неожиданно накрыла его. Неужели он упустил из внимания что-то важное? Что поймёт? Что его предали? Что снова кто-то подобрался опасно близко?.. Чёрт.       — У тебя на столе документы, которые Розалина передала через Алису. Ну, ту иномирку в Мондштадте. Я их вечером отдать должен, так что быстро изучай. Я пошёл.       Чайльд вышел.       Мысли крутились вокруг Миры, словно на записи он пытался найти момент, где она просчиталась и выдала себя, как предатель. Ничего не выходило, её в его жизни стало слишком много. Чёртова девка!       Он взял папку от рыжего и открыл первую страницу. Ничего. Сегодня вечером он сделает всё, чтобы узнать правду. Если она его предала, то поплатится за это.