Без сердца

      Скар не стал её будить. Судя по тому, что генерал вышел почти бесшумно, Ясмин тоже спала.       Они шли молча, и это к лучшему: каждый варился в своих мыслях, которых другу-то не доверишь, не то, что потенциальному врагу.       Пустынники, на удивление, оказались крайне дружелюбными. Сказитель передал им карту, которую ещё вчера скопировал для этих целей. Им пообещали результат через три дня, когда они будут возвращаться из глубин песочного царства к людям, привозя диковинки и меняя их на нужные товары.       Говорил в основном Сайно. Он не посвящал в детали, но судя по всему, ему доверяли настолько, что он мог себе это позволить.       Бывший предвестник отдал мешочек с монетами главному их племени, и тот одобрительно улыбнулся. Они разошлись, и надежда поселилась в душе. Хотя это и было поспешно.       — У тебя есть план на случай, если не удастся что-либо найти? — Сайно спросил осторожно, будто пробуя идти по острым камням.       — У меня и сейчас-то плана нет… — сказал юноша. — Я просто надеюсь, что что-то произойдёт, какое-нибудь чудо, и всё будет хорошо.       — Вряд ли случится что-то само по себе, но ты и так делаешь больше, чем от тебя ожидается.       — А что от меня ожидается? — спросил Скар с привычной усмешкой.       — Ну не знаю. Спалить регион, потом в пепле искать ценности? Пытать людей? О, государственный переворот. — перечислял Сайно, понимая, что этого не будет. Он не допустит.       — Хм, звучит как план. На случай, если ничего не выйдет. — съязвил бывший Предвестник.       Они замолчали.       — Есть хоть один регион, куда ты можешь уйти?       — Нет.       — Тюрьма Сумеру не так уж и плоха, если что, я организую. Злодейская компания, режим дня, на праздники не спать можно на час дольше.       — Прекрасно. А может, ещё и казнь есть?       — О, по пятницам. Три вида.       — Запиши меня в очередь. — Скар хохотнул, пытаясь держать настрой. Матра и сам боролся с улыбкой. — Если серьезно, то смерть — это выход. — он сказал это вслух. Мысль, что пришла к нему ещё в джунглях, когда он понял, что без неё теряется смысл всего. — Лично для меня.       — Смерть? Ну не знаю. Может. ты настолько эгоистичен, что принимаешь решение уйти из жизни вместо того, чтобы найти новый её смысл?       — Не хочу. Я устал искать и выбирать путь. Не получается. Всё хорошее у меня было отнято. Как будто с рождения на мне проклятие. — он вздохнул. Он никогда не говорил с кем-то так, по душам. С ним никто не говорил о нём, не как об объекте исследований, а как о личности.       — Значит стань кем-то хорошим для других.       — Мой стаж в злодеях не позволит.       — Ну-у, кажется, у тебя есть всё время мира впереди, чтобы стать героем. Таким, каким видит тебя она.       Бывший предвестник замолчал. И так наговорил много лишнего.       Они дошли быстро, может так показалось из-за того, что они разговаривали. Когда показалась знакомая синяя крыша, Сказителя охватили тревога и предвкушение. Он помнил ощущение счастья, что он испытал тогда, в Гандхарве, когда она обнимала его на дороге. Бежала ему навстречу. Сейчас хотелось того же. Но улица была пуста.       Парни дошли до двери, и Сайно коротко постучал. Дверь открыла Ясмин. С широкой улыбкой она сразу обняла Сайно и поцеловала в губы, затем отстранилась.       — Мира ждала тебя и очень переживала, что ты не разбудил её утром. Сейчас она спит. Сильно устаёт даже от простых дел.       — Я понял. Эм… Спасибо.       Скар прошагал наверх, осторожно ступая по ступенькам. Тихо открывая дверь, а затем закрывая за собой, он пытался сохранить её покой. Ей нужно отдохнуть. Он просто посмотрит и убедится, что с ней всё хорошо. Мира спала, как обычно, в позе, напоминающей боевые искусства по захвату одеяла. Уже несколько ночей юноша играет роль подставки под колено, но как только он встает, его заменяет одеяло. Вот и сейчас она обвила его ногами, обняла угол и спит. В руке зажата его куколка-талисман. Он осторожно попытался взять его из рук и убрать, но она проснулась.       — С возвращением. Я скучала. — девушка обняла его, затягивая в постель.       — Я весь пыльный, и у меня песок в самых неожиданных местах. — проворчал он, а сам поддавался, позволяя затянуть его в её нежный плен.       — Ничего, я тебя отряхну.       Он полежал рядом с ней, рассказал про пустынников. Про то, как прошла встреча. Мира, не переставая, прикасалась к нему, словно проверяя его состояние.       После душа и своих привычных ритуалов они спустились вниз. Ясмин подошла к девушке узнать о её состоянии.       — Мы идём в местную таверну, там должны передать лекарства. И говорят, что кто-то ждёт встречи с нами. — сказал Сайно. — Думаю, стоит пойти всем вместе. Мира?       — Я за. — девушка вопросительно посмотрела на своего спутника.       — Мы пойдём. — сказал и сам удивился этому «мы». Запретное слово, которого он был не достоин.       В таверну они вошли вместе. Сайно, проведя гостей до столика в укромном месте, проводил Ясмин. Она должна была танцевать для гостей.       Бывший Предвестник осмотрел посетителей таверны. Пустынники, рабочие, пара переодетых студентов из Сумеру, этих видно сразу. Слишком чистые. Посетители громко разговаривали, и это словно перегружало сознание. Для тех, кто был в пути так долго, скопление людей — это особый вид испытания.       Мира села в угол, Сказитель сел рядом на длинную скамью, закрывая её от лишних глаз. Барьер между ней и людьми. Вскоре вернулся Сайно, следом принесли чайник с крепким чаем и какие-то закуски. Тишина сгустила неловкость, и первой заговорила Мира. Она задавала вопросы Сайно, завязывая беседу о пустыне, Сумеру и её обитателях. Все расслабились. Сайно оказался приятным собеседником, хоть и со странным чувством юмора.       Как только заиграла музыка, весь зал стих. Матра сразу обернулся к небольшой сцене, возле которой стали собираться люди.       — Сейчас будет выступать Ясмин.       Мира, которой было плохо видно из своего угла, вытянулась по струнке, желая стать чуть выше, чтобы увидеть происходящее.       Звон колокольчиков и плавные звуки флейты. Среди зрителей прошёлся довольный ропот. Мира поднялась, но даже так ей было видно только часть костюма ярко-синего цвета. В сумме с её множественными украшениями, Ясмин была похожа на принцессу из старой сказки. Ожившая фигурка, украшающая собою ставший мгновенно слишком простым зал.       — Ты можешь подойти ближе… — предложил Скар.       Девушка радостно улыбнулась и немного неуклюже перелезла через его колени.       — Кхм… Я б мог тебя выпустить… Встать. А хотя забудь. — он пытался сформулировать мысль, пока она опиралась то на его плечи, то на бёдра, выползая. Он бы покраснел, если бы мог.       Она радостно убежала к толпе, и он, словно хищная птица, замер, не сводя с неё глаз. Ясмин обладала обширным гардеробом и подобрала вещи для Миры. Сейчас на ней был топ, расшитый цветами и почти прозрачная нежно-розовая блузка, расстёгнутая, но завязанная на талии узлом. Ясмин была любителем брюк, поэтому на Мире сейчас были брюки из невесомого шёлка цвета молока. В сочетании с белыми волосами её образ был воплощением нежности. Она выделялась на фоне местных женщин, словно цветок среди камней. Она была красивой. Сейчас в других условиях, там, где не нужно доказывать кому-то, кто ты есть, она была почти свободной, и ей эта свобода подходила. Он смог отвлечься от музыки и остальных людей, вдумываясь в то, что он вместе с этой девушкой преодолел столько всего. О том, насколько для него это было комфортным. А ей?       Как же тяжело доверять. Он в тайне всегда мечтал о человеке, которому можно доверить всего себя, и он примет, всё поймет, и не станет осуждать, упрекать.       Рядом с Мирой встал какой-то пустынник. Она сделала шаг в сторону, не отрываясь от сцены. Затем он что-то сказал ей, и девушка повернулась к нему, ответила и снова посмотрела на сцену.       Скар напрягся. Словно кот перед прыжком, сжался в пружину.       Хоть вообще её не отпускай от себя.       Ладно, она имеет право сама сделать выбор. Он уверен, что наглец хотел познакомиться, но она его отшила. Ведь так?       Ясмин закончила танец, и Мира вернулась к столику.       — Это невероятно красиво! — воскликнула она. Её глаза горели. Восторг, смешанный с воодушевлением. — Ты видел?       — Видел. — сказал он сухо, только чтобы она могла поделиться радостью.       Она улыбнулась и взяла его руку, которая лежала на столе, сплела их пальцы. Она часто так делала. И ему доставляла удовольствие даже мысль о том, что ей прикасаться к нему так же приятно, как и ему к ней. Он легко погладил большим пальцем её запястье там, где проглядывали синие вены. Какая же у неё тонкая кожа.       Когда музыка сменилась, словно объявление о новом номере танцовщицы, Мира, слегка подпрыгивая от нетерпения, спросила:       — Можно я пойду ближе?       Скар отпустил её руку, и она наклонилась, легко поцеловав его в щеку, под удивлённый взгляд матры.       Она упорхнула к сцене, и он, борясь с желанием потрогать горящий поцелуй, сложил руки на груди. Неугомонная. Что себе позволяет? Щека горела, словно на ней было выжжено клеймо, делающее его принадлежащим ей.       Он хотел ещё.       Теперь он ждал её возвращения.              Пока Мира неотрывно смотрела в сторону сцены, сзади подошёл тот самый пустынник. Это начинало раздражать.       Ясмин закончила. И под восторженные возгласы зрителей, она покинула сцену. Сайно с порозовевшими щеками встал, предупредив, что скоро вернётся, ушел за своей девушкой. Пустынник возле сцены что-то сказал Мире, заставляя обернуться. Она мягко улыбнулась и ответила. Он спросил ещё раз. Она остановилась, объясняя.       Наблюдая за тем, как она разговаривает с этим мужчиной, он напрягся. По позвоночнику словно прошёл электрический разряд. Кулаки сжались сами собой. Разум приказывал себе же быть спокойным, ведь она вполне способна отказать. Показать неприязнь. У неё есть выбор. Она сильная. Все доводы тонули в одной команде, что он мысленно пытался послать чужаку, стоящему опасно близко к той, что он уже давно считает своей. Он стоял, почти полностью загораживая её, и что-то говорил. Она медленно пятилась от него, отвечая спокойно, с достоинством, которое в ней было видно не единожды. Она владела собой. Её тонкая фигурка казалась совсем маленькой рядом с огромным, состоящим из мышц, мужчиной. Он был пьян, судя по тому, как его качало. На лице девчонки отразилось отвращение. Признаться, Скар не понимал, как она вообще может разговаривать с этим отвратительным созданием, ещё и улыбаться.       Чего он ждал? Вмешаться можно было в любой момент, но он ждал, наблюдая за тем, как она справляется сама. Ждал подтверждения того, что ей нужна его помощь.       Мира повернулась к их столику, готовя идти, но огромная рука схватила её за предплечье. Обернувшись, она дёрнулась, вырываясь и, наконец-то, за весь этот дешёвый спектакль, посмотрела на него. Испуганные глаза встретились с его.       Словно опустился барьер и что-то сорвалось с тормозов, обрушивая все мысли в одну пропасть.       Идиот.       Ждать было лишним.       Его страх смешался с яростью.       Осмелевший пустынник уже более нагло потянул её на себя, повышая голос, пока девушка испуганно сжалась.       Это всё словно замедлилось. Произошло за секунду, пока он вставал, нет, почти срывался с места.       Он оказался рядом с ними, казалось, в ту же секунду, ведомый импульсом. Он резко ударил мерзавца под рёбра, заставляя сбиться дыхание у противника, который, издавая лишь сипящие звуки, начал оседать на пол. Мира кинулась к нему в попытке остановить, но он оттолкнул её.       Поздно.       Сейчас он её не слушал. Не хотел слышать. Его черёд решать эту проблему, и он решит единственным верным способом.       Разница в росте и размере мышц перестала быть преимуществом для рослого пустынника. От него разило алкоголем. Скользкий, остекленевший взгляд блуждал по напавшему юноше, словно пытался понять происходящее. Следующий удар пришёлся в лицо, разбивая и без того часто ломаный нос. Это была не драка, а избиение. Скар наказывал, не вынося приговор.       За всё это время он сам не произнёс ни слова, и все звуки, словно гул в его голове, перестали быть различимыми. Единственное, что он сейчас хотел, чтобы подлец усвоил урок, как и все присутствующие, что нельзя трогать то, что принадлежит ему.       Сквозь толщу захлестнувшей ярости пробивался голос Миры. Она пыталась до него достучаться. Глупая. Он обрушивал удары на распластанного мужчину, не замечая, как противно к рукам липнет чужая кровь. Он хотел убить. Давно запертое чувство, почти жажда крови. Жажда чьей-то смерти. Вырвалось в этот неподходящий момент. Хотя нет, момент того стоит.       Он резко почувствовал толчок в спину. Затем сильная рука обхватила его, блокируя движения и поднимая на ноги, оттащила от жертвы. Скар рванул вбок, вырываясь из хватки, но получилось лишь развернуться. Неожиданно он встретился со взглядом рубиновых глаз, словно обладающих магией приземлять. Кто-то посмел его остановить. Помешать.       — Остановись. — прорычал голос незнакомца.       — Пусти! — бить несчастного не хотелось. Разум прояснялся. Медленно спадала пелена.       — Дыши, хватит. Он получил, что заслужил — повторял твёрдым голосом удерживающий его мужчина.       Эмоции отступили. Нет, их заменило совсем другое. Страх, что он сделал это всё на её глазах. Он искал её, оглядывая зал.       Она стояла в стороне, её обнимала незнакомка, что-то говоря. Она смотрела на него. Только в её глазах, блестящих от слёз, остался шок и страх. Она боялась его. Увидела в нём чудовище, которое он сам с некоторых пор не желал знать.       Почувствовав, что сопротивление пропало, мужчина с алыми глазами выволок его на улицу и завёл за угол, где стояла крупная бочка с водой.       — Умойся. Весь в крови. — скомандовал тот.       Скар опёрся на бочку с водой, где отражался свет от окна и его лицо. Он дышал, ведь дышать, оказывается, помогает от всего. Блядская панацея. Стараясь не вдумываться в вид своего отражения, где только смесь шока и паники, он опустил руки в воду, нарушая её спокойную гладь. Холодная вода забирала остатки гнева. Он умылся и рукавом стёр влагу с лица. Рядом топтался тот самый, кто разнял драку. Он вмешался вовремя.       — За Миру не беспокойся, с ней моя жена. Они дождутся Ясмин и вместе выйдут.       — Кто ты, блять, такой?! — голос дрожал. Как и руки. То ли от холода, то ли от эмоций.       — Мы за вами следуем с самого Ли Юэ. — сказал мужчина.       Сил посмотреть на него не было, Скар всё ещё смотрел на воду, которая искала покой, ограниченная деревянными стенками. Почти как-то, что он пытался усмирить у себя внутри.       — Зачем?       — Мира просила помощи.       — Хах, то есть ты тот самый жуткий мужик иномирки, что пугал Чайльда? — ему показалось это комичным.       — Дилюк Рагнвиндр. — он протянул руку юноше в дружеском жесте.       Бывший предвестник пожал её. Если откровенно, он не знал, как представиться теперь, когда снова бросил всё чем жил последние годы. Он остался без имени. Он раскрыл все карты.       — Бывший шестой Предвестник Снежной, Сказитель по повелению Царицы, в узких кругах Скарамучча, но можно покороче…       Дилюк кивнул, но задумался, пытаясь осмыслить сказанное. Несмотря на то, что, по сути, он навёл справки и знал о беглецах всё, сейчас у него был не простой выбор: сотрудничество с предвестником, хоть и бывшим, противоречило его принципам, только вот появление Алисы уже разбило всё, что он в себе взращивал. Приходилось подстраиваться под новый мир.       — Думаю, нам будет нелишним прогуляться. Я расскажу последние новости — произнёс мужчина.       Сказитель сделал пару шагов и обернулся на дверь. Оставлять её было больно, но ещё больнее было показаться ей на глаза, увидеть разочарование и презрение к себе. Сейчас он этого не выдержит.       — Мира будет в порядке, сейчас она в надёжных руках. — словно читая его мысли, произнёс новый знакомый.       Они медленно шли, обсуждая то, что происходит в регионах. Как оказалось, их ищут. И знают, где они. Кто их ищет, не было сомнений. Доктор. Он точно знал, где они. И судя по тому, что как в джунглях, так и в пустыне появляется всё больше лагерей фатуйцев, скоро им не останется путей к отступлению. Их зажимали в кольцо.       Они обошли скалу и вывернули как раз к домику с синей крышей. Там горел свет.       — Все на месте, идём. — сейчас, словно попав под зону контроля этого человека, казавшегося спокойным и уравновешенным, Сказитель расслабился, отпуская свои эмоции и давая возможность не думать о том, что делать дальше. Появилась возможность просто переложить ответственность на кого-то, хоть и временно. На самом деле его больше всего пугало то, что нужно встретиться девушкой.       Её суд был страшнее всего. Она вынесет приговор, и всё станет ещё хуже. Он останется один. У него нет возможности протестовать, он ничего не может ей противопоставить. Она — лучшее, что с ним случалось, и он это потерял.       В доме было шумно. Дилюк постучал в деревянную дверь, и её распахнула Ясмин, пропуская их в комнату. Мира стояла на кухне и разговаривала с новой знакомой, той самой Алисой. Скар, стараясь не задерживаться, пробурчал, что ему надо переодеться, прошёл наверх, просто давая себе ещё чуточку времени, прежде чем столкнётся с неприязнью.       В их комнате стояла деревянная шкатулка, в которой было ровно двадцать флаконов с лекарством. Один из них уже был пуст. Юноша взял чистые вещи и пошёл в душ, где старательно смыл с себя последствия драки. На самом деле ему просто казалось, что уходит ощущение липкого страха. Паника, что до этого держала его как в заточении.       Он вышел из душа, вытирая волосы, когда дверь открылась, впуская в комнату девушку. Побоявшись встречаться с ней взглядом, он просто избегал смотреть на неё. Она была в порядке. Цела. Спокойна. Даже слишком. Она закрыла дверь и щёлкнула замком, запираясь с ним в комнате. Без страха. В одной комнате с монстром. Сейчас он не доверял даже себе. Он себя винил и осуждал, проигрывая в голове момент, когда было принято неверное решение. Нет, он не жалел, что наказал придурка. Он чувствовал вину за отсутствие контроля. И как он мог забыть, что там та, за кого он несёт ответственность. Скар опустил глаза. Грудь разъедало предвкушение плохого. Тревожное ожидание колких слов и жестокого вердикта. И она будет права. А он не будет защищаться.       Она подошла вплотную к нему. Так близко, что он чувствовал её дыхание. Запустив руки в его волосы, притянула к себе, поднимая его лицо и целуя в лоб. Затем обняла, прижимаясь к нему всем телом. Он обнял её в ответ, прижимая крепче. Так крепко, словно она могла выскользнуть из его рук, оставляя пустоту. Он торопливо поцеловал её в висок и щёку, зарываясь в волосы лицом, прячась от себя в ней. Он рвано вдохнул.       — Прости меня. — прошептал он, выдыхая, опережая все слова, которые, в его понимании, она должна была сказать — Прости меня, я не должен был… — он снова дрожит. Как это ново. Раньше такого не было.       Она поцеловала его сначала снова в щёку, а потом, словно наощупь, нашла его губы. Целуя отрывисто, замещая нежностью его тревоги. Её пальцы путались в его волосах, и он находил удовольствие в том, как она слегка дёргала за непослушные пряди в попытке освободиться.       — Я не хотел тебя пугать, — шептал он, разрывая поцелуй, давая возможность ей восстановить дыхание. Он хотел оправдываться. — Скажи хоть что-нибудь.       Он напридумывал себе столько осуждения от нее, что сейчас не слышать её голос казалось противоестественным. Но она, словно кошка, искала ласку в его руках, в тех самых, которые причиняли боль человеку совсем недавно. Она это видела, но всё равно отчаянно пришла к нему, приняла его таким. Действительно глупая. Безрассудная. Всё становится сложнее, петля на шее уже затянута, осталось только выбить опору.       И она это сделает, когда уйдёт.       Когда-то он удивлялся фразе «Раствориться в человеке», а сейчас таял сам, распадаясь на воздух, которым она дышала, снова уверяясь в том, что как и стук сердца, это важно. Её сердце отдавалось гулкой вибрацией в его неподвижную грудь, и он с трудом понимал происходящее, словно переставая быть собой прежним. Он держал её в руках, забирая себе каждое её движение, каждый звук.       Когда-то прикосновения равнялись только боли. Тогда, когда в его жизни были только бесконечная резня в Бездне и холодный стол Доктора. Сейчас же он отдавался полностью её рукам, мысленно благодаря все испытания, что он пережил за возможность чувствовать. Ради этого он готов жить и умереть. Он почувствовал легкий укус на шее. Следом за ним второй чуть больнее, укол от тупых клыков и пульсирующая стиснутая боль разползающаяся по телу жаром.Он промычал запуская руку в ее рассыпанные по плечам волосы и спутывая их обхватил голову не пытаясь оттолкнуть , скорее чтобы чувствовать ее еще больше, убедиться что это не мираж. Влажный язык коснулся следа от укуса и она двинулась ниже оставляя новый след. Тягучее удовольствие заставило выгнуться ей навстречу. — Пожалуйста...— не осталось сил договорить он прикусил губу.       Он поднял её, усаживая на комод под возмущённое позвякивание баночек на другом его конце. Его глаза закрыты, он сосредоточен только на тепле и мягкости её тела, двигаясь почти неосознанно. Губами он спустился на шею, очерчивая изгиб поцелуями и касаясь тонких ключиц. Она шумно выдохнула, издавая нежный стон в конце, вызвавший у него улыбку. Хотелось как и она стиснуть зубы, но даже мысль о том что он принесет ей боль стала непроходимым барьером.       И он повторил движение губ чуть ниже, уверенно поднимая её рубашку, касаясь кожи пальцами, очерчивая её лопатки, пока она упиралась в него грудью, выгибаясь, она хотела стать ближе.       — Скар… — прошептала она, едва шевеля губами, скорее выдыхая его имя очередным стоном, заставляя его стиснуть её в объятьях до хруста костей. Настолько это было приятно. Его просто сводило с ума то, что из-за него она такая или он с ней такой. Слабый, разбитый,понятый.       Она набрала больше воздуха и почти чётко произнесла:       — Нас ждут… Внизу. Я поднялась тебя позвать…       Он прервал поток слов поцелуем. Но возвращая руками её одежду на место не отстраняясь. Он посмотрел в её глаза, перестав целовать, а она обняла его шею, просто прижимаясь в попытке успокоить себя.