Без сердца

      Вечер они провели, обсуждая план похода в пустыню. Теперь, когда у Миры было лекарство, которое передал доктор Бай Чжу с Алисой и Люком, появилась надежда. Ясмин, которая раскрыла, что она тоже, как и девочки, иномирец, видела, как Сайно переживает за то, что она может уйти в родной мир. Видя его обиду, она пыталась всячески вернуть его доверие. Хотя они оба находилась в напряжении, но её отвлекали сборы и забота о гостях. На сборы они потратили несколько дней.       На третий день Ясмин и Сайно отправились в таверну для встречи с пустынниками, которые будут играть роль проводников. Новость, что они нашли алтарь, а точнее нечто подходящее под описание, появилась раньше, чем они дошли до деревни. Их молчание было щедро оплачено из личных запасов Сказителя, который собственно также оплатил все сборы. Суета нагнетала, напряжение росло. Мира была бодрее с лекарством и старалась помогать, её стремление поддерживали девочки, но не нагружали. Она делала посильные дела.       Вечером, по традиции Ясмин, они пили чай. Алиса и Люк ушли в гостиницу. Осталось два вечера, и все они отправятся в пустыню.       — Сегодня и завтра я буду танцевать в таверне, но ночью обещают бурю, так что ночевать будете сами. — проговорила хозяйка. — Скорее всего, мы придем через две ночи, и сразу в путь. Дилюк с Алисой тоже будут в таверне. Если заскучаете, мы будем вам рады.       — Нет! — хором ответили гости.       Ясмин засмеялась.       — Значит приятно провести время.       Они ушли спустя час. Сайно воздержался от инструктажа. Наверное, дело в Ясмин, которая слишком загадочно улыбалась, и все время что-то говорила шёпотом Мире. Секреты его угнетали. Хотя в свете последних событий он успокоился и просто плыл по течению.       Дверь за Ясмин закрылась, и Мира наблюдала, как её Предвестник убрал чашки со стола и мыл их на кухне. Она прошагала к дивану, и прихватив миску с печеньем, убрала в шкафчик на кухне. Он молчал. Вымыл руки, вытирая их цветным полотенцем, внимательно посмотрел на Миру, что неотрывно смотрела на него.       — Чем займёмся? — он первый не выдержал молчания.       — Я планировала целоваться с тобой, пока губы не сотрутся…       — Интересный план. — он ухмыльнулся. Впереди неприятный разговор. — Мира, я хотел спросить… — руки сложили полотенце аккуратным квадратом. — Если бы была возможность, шанс, ты бы осталась? Здесь. Со мной. — он намеренно делал себе больно, разрывая на части душу. Но это будет потом, сейчас он хочет услышать её ответ. Положительный или отрицательный. Наверное, даже лучше, если она скажет нет. Быть преданным он умеет.       — Я бы согласилась быть с тобой в любом из миров.       Он вдохнул и опустил взгляд на свои руки, впервые осознавая, насколько тяжёлым бременем было то, что он не человек.       — В твоём мире есть такие, как я? — этого вопроса он боялся. Это последний шанс, последний вариант быть с ней. Уйти, как Синьора, и быть счастливым подальше от опостылевшего мира с его интригами и разрушением. Он не поднимал глаз, хотя прекрасно понимал, какой ответ услышит.       — Нет… — она проговорила еле слышно.       — Значит в этом мире умрёшь ты, а твоём умру я…       Он проговорил эту простую истину и закусил внутреннюю часть щеки, сдерживая слёзы злости и обиды. Нельзя. Он не простит себя, если она останется ради него и погибнет. Она должна быть здорова и счастлива. Для него история закончится её уходом, и он будет хранить память о том, как был счастлив.       — Обещай, что будешь счастлива там. — он этого искренне хотел.       — Я хочу вернуться. Я исцелюсь и вернусь.       — Не получится. Как только ты уйдешь, алтарь будет уничтожен. Нельзя, чтобы Дотторе получил доступ к проходу в другие миры.       — Снова он! — досадно всплеснула руками Мира. — Почему всё так несправедливо?       — Жизнь в целом несправедливая штука. — проговорил он. — Вот например. Смотри, как повезло одному злодею. Ему досталась самая красивая девушка, дорога, полная приключений, и долгая жизнь.       — Не такой уж ты и злодей. Просто мы никогда не слышали сказок от лица драконов. Они молчаливее болтливых рыцарей. — она засмеялась.       — То есть принцессы в башнях не такие уж несчастные?       — Конечно нет. Природа вокруг, свой дракон, приручённый.       — У меня для тебя кое что есть, пойдём.       Он прошёл мимо, и Мира пошла следом в их комнату. Открыв верхний ящик деревянного комода, он достал небольшую шкатулку и протянул девушке, которая непонимающе смотрела на его руки.       — Что это? — она с трепетом взяла протянутую коробку и сразу открыла. Там был кулон, простой круглый медальон, похожий на тот, что подарила ему она. Только у этого на одной стороне была изображена снежинка, а с другой надпись: «Мой путь был к тебе». На её родном языке.       Её молчание угнетало тишиной. Он знал, что будет трудно, понимал прекрасно, что им отведено не так много времени. Хотелось утешить её, а вместе с ней и себя.       Сжав в руке цепочку с зеркальной подвеской она заплакала. Почти беззвучно, сгибаясь пополам, издав внезапно осипшим голосом всхлип. Надо отдать должное, она держалась, он не видел её истерик. Девушка держалась иногда даже холодно, с надеждой и верой воспринимая происходящее, но вот стена рухнула.       Скар обнял её, прижимая согнутую хрупкую фигуру к себе. Он не умел утешать. Не умел сопереживать. Но сейчас он готов сделать всё ради того, чтобы она не испытывала боль, потому что знал, насколько это тяжело. Он сам переживал это, и если она чувствует то же самое, он хотел бы, чтобы этой любви не существовало. Мира прижала подвеску к груди, туда, где сердце. Когда-то ему говорили, что люди чувствуют сердцем, а он так не может. Если это так, то он бы не вынес эту боль, будь он человеком.       Её плач стал походить на крик. Он пытался уговорить её успокоиться, но отсутствие аргументов, отсутствие надежды на то, что всё будет хорошо, ограничивает в словах. Он бормотал бред. Что-то из книг, что-то из той боли, что она пыталась выплакать, заливая слезами его грудь.       — Сейчас не время для того, чтобы горевать. Ты пока ещё моя. — он поднял её лицо, бережно и осторожно убирая волосы, что прилипли к холодным мокрым щекам.       Она всхлипнула, пытаясь что-то сказать, но снова глотая воздух и закусив губу, разрыдалась, опуская лицо на его плечо.       Заглушённые его телом слова превращались в месиво из звуков. Он разбирал три слова, заставляющие его быть самым счастливым и несчастным одновременно. Сквозь всхлипы она повторяла: «Я тебя люблю», пытаясь вложить в слова всё, что чувствовала и то, насколько ей было плохо.       Он верил.       Мира успокоилась спустя час. За это время истерика превратилась сначала в рваные вздохи, затем в тишину. Они молчали, сидя на полу: она на его коленях, накрытая одеялом, небрежно стянутым с постели. Периодически он целовал её лоб, наклоняя голову чуть ниже, затем зарывался в волосы и просто ждал, глядя в одну точку. Его пальцы запутались в волосах на её затылке. Второй рукой он держал её талию настолько крепко, насколько это возможно.       — Мне нужно умыться. — она проговорила спокойно. Истерика её расслабила.       — Угу. Тебя проводить?       — Нет, я сама. Я быстро.       Она встала, и он встал следом. У него конечности не затекли, а вот Мира на какое-то время замерла, опираясь на постель, к которой они были прижаты. Скар ждал, пока девушка начнёт снова двигаться. Она       повернулась, потирая заплаканное лицо руками.       Даже в слезах она была красива.       — Скар, почему снежинка? — она подняла на него глаза. После разъедающих слез они стали серебристыми и почти прозрачными.       — Ты подарила мне снег, помнишь? — он хотел, чтобы она помнила. — Моя первая незабываемая ночь в твоей компании.       Она вздохнула.       — Теперь каждый снегопад будет о тебе. — добавил он, пытаясь уверить её в том, что она значит для него. Словно тех слов было недостаточно, чтобы выразить чувства.       — Помню. — она произнесла это. Слово, значащее очень много для него. — Хм, а почему надпись на языке моего мира? — она нахмурилась, пытаясь осознать.       — Я выучил. Решил, что пригодится. — он усмехнулся, приятно было хвастаться. Она улыбнулась.       — Сумасшедший. — она потянулась, и поцеловав его в щёку, направилась в ванну. — Я скоро вернусь.