Без сердца

      Тишина оглушала до боли. Где-то глубоко мысли распадались на обрывки смятых аргументов. Было напряжение, ощутимо давящее на грудь, сводящее с ума, хотя кажется, разум сейчас его покинул полностью.       Он знал сценарии таких моментов, всегда чувствовать себя уверенно и действовать по выверенным планам. Миллионы любовных романов не могут ошибаться. Красивая Она должна пойти в комнату, а сильный и смелый Он дать волю чувствам и подарить ей ночь, полную любви, чтобы что-то там у них получилось. Но у него не было плана. И ничего не получится. Обречённые. Смешно.       Как стоя на крыше, ты точно знаешь, что это точка невозврата. Больше не будет будущего, не будет ничего нового, не будет других решений.       В реальности он, словно загнанный в угол, мог только смотреть на неё, и всё вокруг будто терялось на фоне её фигуры напротив. Она подошла к нему, сидящему на краю расправленной постели, растерянному, не сводящему с неё глаз. Она смотрела на него, обхватив руками его подбородок и приподнимая лицо так, чтобы он смотрел снизу вверх. Она нервничает, но явно хочет этого.       Именно сейчас, именно с ним.       А он желает спрятаться от её рук и глаз. От того, что берёт его в плен не в первый раз. Она называет это чувствами, а он потребностью.       Никак не выстроить барьер из слов. Не защититься. Хотя давно пора себя спасать.       Ещё тогда, когда скрипнула дверь, и вошла она, закрыв её и прижавшись к «деревянному щиту» спиной. Она смотрела на него, решаясь. Они были одни в доме, у них не так много времени перед судьбоносным походом.       Мог ли он отпустить её просто так? Нет. У него кроме дыры в груди ничего не останется, когда она уйдет. Снова пустота. Но хотя бы память он оставит себе, о каждом моменте. И этот момент будет лучшей имитацией чувств. Он так считает и будет помнить каждую живую деталь о ней. Мягкость, запах, звуки, что она издает только для него. Эти сокровища принадлежат ему. Хоть и дальнейшей жизни он не представляет.       Он смотрел на неё. Красивую, светлую, спокойную. Затем, склонив голову, уткнулся лицом в живот, вдыхая аромат чистоты. Она шатнулась, теряя равновесие, и крепче обхватила его плечи, удерживаясь на месте, не в силах отстраниться. Не зная, что делать, его руки смяли её одежду на талии, обводя контур тела. Каждый изгиб был совершенен. Она шумно вздохнула. Кончики пальцев ощущали тепло, он зависит от этого ощущения уже давно. С тех пор, как шутил над ней, когда первый раз прикоснулся и увидел её горящие щеки. Ночью, уже здесь, после побега, когда она засыпала, он бережно брал её за руку, и часы отдыха просто держал её в своей. Такую хрупкую, но ставшую якорем для него среди всей грязи и холода мира, который его не принимал.       Он потянул её на себя, усаживая на колени. Теперь она и он на одном уровне, близко, с сияющими глазами. Серьёзная. Снова щёки залиты румянцем. Влажные губы приоткрыты. Осторожно касаясь только пальцами, он приблизил её лицо к своему. Так запретно близко, без границ и брони он поддавался самому себе.       Он так хотел.       Её руки робко сжимали крепкие плечи, изредка большим пальцем она очерчивала место основания шеи, словно отвлекая его от мыслей.       Она чуть дёрнулась вперёд, и он улыбнулся её нетерпению и способности так быстро вовлекаться в процесс. Затем он коснулся губ, медленно составляя поцелуй из движений, невесомых, но в них была словно вся сила небес, прижимающих его к земле. Она выдохнула, размазывая тепло по их губам. Ему нравилось всё это. Всё, что она готова отдавать, потакая его жадности. Под невесомой тканью её пижамы он погладил спину, проводя вверх рукой, разрывая поцелуй. Нежная, гладкая кожа, идеальная. По ней осторожно скользят пальцы, вызывая дрожь. Это она дрожит или он? Непонятно. Словно они сейчас нераздельны. Новый поцелуй. Только касание губ, как попытка выучить их наизусть, запомнить и оставить в памяти, как что-то лучшее, что могло произойти. Она потянула край его рубашки, исследуя, нахмурив брови, раздражаясь от своего неловкого движения, и встала с его колен. Он растерянно наблюдал за неё. Он сделал что-то не так?       Внезапно его охватил страх, что она уйдёт, и схватил её за руку, удерживая.       — Что?       — Подожди. — её шёпот, взволнованный с придыханием. Он замер, подчиняясь.       Она осмотрела его одежду, и медленно опускаясь, села лицом к нему, упираясь коленями по обе стороны от его бёдер. Руками она вновь потянулась к мешающей вещи, нашла пуговицы и начала торопливо их расстегивать. Он снова поцеловал её в губы, на этот раз успокаивая себя. Он углубил поцелуй, отчего она промычала с тихим стоном, отдающий вибрацией на его губах. Он улыбнулся, так привычно. Коварно. Не отстраняясь.       Он снял рубашку, потому что, закончив с пуговицами, она остановилась, отвлечённая напором его губ. Своим телом он никогда не гордился, но сейчас безумно хотелось понравиться ей. Ведь она прекрасна. Он боялся её красоты. Она губит его. Он это знает. Но сейчас ему хорошо. В прошлом его предавали, отталкивали, использовали, и он по наивности был сокрушён. Собирал остатки своего «я» по кусочкам и стал лучшей версией себя, которая не допустит, чтобы снова стать чьей-то марионеткой. А сейчас он осознанно бросает своё тело в огонь. Наверняка, когда она уйдёт, собирать будет нечего. Пусть сейчас заберёт всё, что хочет. Он простит ей всё, любую насмешку, любую боль, только бы сейчас она была рядом такая. Нежная, ласковая, смелая.       Её руки изучали его грудь, тонкие пальцы перебирали следы зашитых травм. Таких свежих, их совместных воспоминаний, запечатлённых на его коже. Она нашла тот самый шов, который был зашит ею. Опираясь рукой на мягкий матрас, она наклонилась и поцеловала местечко рядом с широкой отметиной.       — Это останется на память.       До этих слов факт, что она уйдёт, был слишком эфемерным, словно что-то далекое. Но теперь озвученная истина повисла в воздухе.       — Не уходи… — прошептал он.       Глаза закрыты. Он обессиленный, опустошённый её лаской и той любовью, что она дарила.       Победила без боя.       Из-под прикрытых век показались слёзы.       — Ты же знаешь, что так или иначе мне здесь места нет.       Она осторожно провела пальцами по влажным дорожкам, стирая следы его отчаяния. Сколько же боли он несёт в себе?       Он поцеловал её руку.       — Значит соври. — он продолжал целовать, развернув её и укладывая на кровать, сильным телом придавливая к постели, закрывая собой от всего мира. — Соври, что останешься, что всё в порядке. Соври, что хочешь, соври, что любишь. Я поверю во всё, а потом возненавижу тебя за ложь.       — Я хочу… — он не дал ей закончить, жадно поцеловав в губы, превращая все её слова в воздух.       Его рука скользнула вниз по мягкой груди, скрытой пижамой, затем погладил живот, проникая под ткань топа. Тёплая, незащищённая мягкая, и он впивается пальцами в эту плоть от отчаяния, на грани боли, а она предательски выгибается навстречу, прося ещё. Лгунья. Нужно возненавидеть. Лучше сейчас, потом будет поздно.       Ещё ниже. Рука коснулась кружева белья. Он замер, разрывая поцелуй. Ему нужно разрешение. Она потянулась за поцелуем, лишь мазнув неловко по его губам своими. Он опёрся на локоть и медленно погладил влажную часть белья, внимательно следя за реакцией. Затем, немного осмелев, нажал плотнее, и её громкий стон на выдохе стал разрешением продолжить. Его движения немного не смелые, но он, исследуя, находил всё новое удовольствие в её стонах, дрожи её тела и рваных вдохах. Наклонившись к ней, он ловил губами каждый, буквально в сантиметре, дразня её, а себя же оставляя в шаге от безумия. Она шептала его имя, и в очередной раз, когда его пальцы неотрывно ласкали её уже совершенно без стыда, она прижалась плотнее, балансируя на грани поступающего оргазма. Он прошептал что-то на неизвестном языке, а затем поцеловал её, разделяя с ней пик удовольствия. Она прекрасна в его руках, она полностью его.       Прикосновения сменились на нежные и успокаивающие. Её улыбка счастливая, хоть она полностью обессилена.       Он поцеловал её в висок, обнимая, желая просто слиться с ней, стать её частью. Грудь разбивалась на осколки ударами её сумасшедшего сердца. Оно билось на двоих, он ощущал его в каждой части своего тела. Её дыхание стало стало его необходимостью, потребность чувствовать так, как ни чувствовал никого. Рядом с ней он живой.       Сотни лет он об этом просил лживые звезды, и они дали ему то, что он хотел, чтобы жестоко отнять.       — Ты в порядке? — он спросил шёпотом где-то над её ухом, боясь разрушить магию момента.       — Угу. — её голос был чуть хриплым.       — Я сейчас. — он встал с постели, оставляя её в одеяле.       Он быстро вернулся. В руках был стакан воды. Он держал его, пока она пила, не зная, что делать, и как он должен поступать. Но чувствовал, что ей нужна забота.       Он снова лёг рядом, обнимая и прячась под покровительство одеяла вместе с ней.       Он не будет пытаться уснуть, потому что от этой волшебной ночи осталось не так много времени. И он хочет побыть с ней подольше.