Прах времени

Дождь лил, как будто хотел смыть саму землю. Он не прекращался ни на секунду. Небо, затянутое тяжёлыми, свинцовыми тучами, гремело раскатами грома, будто в такт умирающим крикам. В воздухе стоял стойкий запах железа, крови и озона — смесь, которая сливалась с боевым кличем шиноби. Мечи, кунаи, лязг металла — всё перемешивалось в одну варварскую симфонию битвы. Деревня Скрытого Дождя, Аме — казалось, что она дышала болью. Железная, индустриализированная, грубая — теперь она пылала в огне, несмотря на непрекращающийся ливень. Пламя и вода боролись, но ни одно не уступало. Шиноби Конохи и бойцы деревни дождя сражались на улицах, крышах, в узких переулках, превращённых в бойни. Битва за взгляды, за власть, за тишину в завтрашнем дне. Ханзо — Железнолицый Тиран. Он хотел войны. Он хотел прорыва в страну Огня. Но сколько бы силы он ни имел, против воли Конохи — он был всего лишь ещё один враг. Шиноби Листа уже удерживали большую часть города под контролем, выдавливая остатки войск Ханзо ближе к центру, туда, где всё только начиналось по-настоящему. — Джирайя, Орочимару и я — мы идем на передовую, — уверенно сказала Цунаде, её голос прозвучал чётко на фоне грохота. Она обернулась к Наруто, стоявшему немного позади. Он не дергался, не отворачивался — смотрел прямо, открыто, спокойно. — Нао, ты останешься здесь. Нам нужно удержать медпункт, координировать раненых. Ты лучший из нас в этом. И сейчас — это важнее, чем бросаться в мясорубку, — сказала она почти безэмоционально, но взгляд говорил больше, чем слова. Наруто лишь кивнул. Коротко, решительно. — Береги себя, — тихо добавила Цунаде. Эти слова были не приказом, а чем-то личным. И уже в следующую секунду она исчезла вместе с Орочимару и Джирайей, уносимая в самое сердце битвы. Наруто остался. Он поднял глаза к небу, где молнии освещали силуэты сражающихся, и тяжело выдохнул. Он был не на передовой, но и не в тылу. Это место, этот момент — были его полем боя. — Курама, ты чувствуешь его? — спокойно, почти шёпотом, спросил Наруто, глядя вглубь умирающего города. Лис, сидящий внутри, был сосредоточен. Он будто затаился, слушая мир на уровне, доступном только существу его силы. Тишина между ними была особой — напряжённой, как перед раскатом грома. — Чувствую… — наконец произнёс Курама. Его голос был ровный, но в нём звучала настороженность. — Но он не один. С ним ещё двое. И… одну из них я уже ощущал прежде. Тогда. На той войне. Наруто шагнул вперёд, пробегая по разрушенной улице, и взгляд его метался, выискивая хоть какую-то аномалию в пространстве. Но ничто не выдавало присутствия врага. Он остановился. Его рука сложила печать — в следующую секунду рядом возник клон. Сильный, насыщенный чакрой настолько, что мог выдержать прямое попадание. — Останься здесь и прикрой наших, — коротко бросил он. Клон кивнул и ушёл в тень. Сам же Наруто трансформировался, приняв облик обычного воина. Всё — чтобы не привлекать внимания. Маскировка была важнее, чем сила. — Трое. И все ещё дети… — пробормотал он себе под нос, запрыгивая на ветку. Его руки снова сложили печать. Он начал вбирать в себя природную энергию — та, что заполняла всё вокруг. Воздух, дождь, камень, кровь. Это был режим отшельника. И он нужен был здесь, сейчас. — Они в четырёх километрах отсюда, — продолжал Курама. Его голос звучал как навигационная система, только с рыком в груди. — В том районе, где сейчас идёт ожесточённый бой. Но не ввязывайся в него. Наша цель — ребёнок. Ты знаешь, почему мы должны добраться первыми. Наруто кивнул. Зрачки изменились, стали горизонтальными, а вокруг глаз проступили знаки — отшельничество активировано. Он сорвался с ветки, оставляя после себя лишь треск листвы и вихрь воды. Скорость. Молния. Бросок сквозь зону боевых действий. Пока тело неслось вперёд, Курама всё так же смотрел изнутри. — Время почти пришло… — подумал он. — Скоро нас отправят обратно. В наш временной разлом. И когда мы вернёмся… этот мир уже не будет прежним.   — При встрече с ними… что скажешь? — подал голос Курама. Он не задавал вопросы просто так — в них всегда скрывался подтекст. Испытание. Наруто мчался вперёд, пролетая над крышами, уворачиваясь от взрывов, от падающих тел. Но вопрос Курамы застрял в голове, словно кунай, вонзённый в мысль. — Они дети, Курама. Маленькие. Здесь им не место. Они инстинктивно потянутся туда, где безопасно… где тише, — отвечал он, почти шепча. Ветер забирал слова, словно исповедь в пустоте. — Но они — граждане Страны Дождя, — спокойно напомнил лис. — Сейчас это может и не играть роли. Но если они решат остаться? Если посчитают, что должны защищать свой дом, даже в пламени войны? Наруто резко остановился. Его тело замерло, как будто само пространство сдержало его движение. Он задумался. И замер не от страха — от ответственности. — Если я скажу, что в Конохе они найдут дом?.. Семью?.. Мир?.. — произнёс он медленно. — Станут частью чего-то большего… Курама усмехнулся. Тихо, но с лёгкой ноткой чего-то тёплого. — Того мальчишку с риннеганом… зовут Нагато Узумаки, — произнёс он с акцентом на последнем слове. Достаточно было сказать лишь это. Наруто сжал кулаки. — Сказать ему, что мы… соклановцы? — спросил он, спокойно, но с тем напряжением, что бывает перед важным выбором. — Ты Узумаки. Он — тоже. Он потерял семью. А ты можешь дать ему то, чего он больше всего хочет, даже если он этого ещё не осознаёт, — произнёс Курама. Его голос звучал серьёзно, по-взрослому. — Но помни… Если он пойдёт с тобой — он станет твоей ответственностью. Наруто глубоко вдохнул. Глаза вспыхнули решимостью. Он чувствовал вес выбора. Но знал, что сделает всё правильно. — Я не должен подвести…. — произнёс он и, не оглядываясь, сорвался с места, исчезая в вихре дождя, как призрак судьбы. ******* Трое маленьких фигур шли под проливным дождём. Капли били по капюшонам и стекали по лицам, смешиваясь с грязью. Их шаги были медленными, осторожными — каждый звук, каждый отдалённый взрыв заставлял вздрагивать. Это были дети. Маленькие, худые, измождённые, словно вытянутые болью и голодом. Их лица не знали улыбок. Только дождь и страх. — Эй, Яхико… Нам нужно вернуться… в логово. И пересидеть… — прошептал мальчик с длинными красными волосами, скрывавшими взгляд. Его голос был тихим, будто силы на слова уже кончались. Это был Нагато. Рядом, с другой стороны, шла девочка — такая же хрупкая, с короткими синими волосами. Глаза у неё были полуприкрыты. Её тело шаталось от усталости, но она продолжала идти. Это была Конан. Спереди, будто не замечая ни боли, ни страха, шёл мальчик с оранжевыми растрепанными волосами. Его лицо было напряжённым, но в глазах горела решимость. Он шагал вперёд, не оборачиваясь. — Нагато… ты хочешь умереть там, в этой чёртовой пещере, глотая собственный голод? — резко произнёс Яхико, не оборачиваясь. — Мы должны идти вперёд! Даже если вокруг ад! — И откуда у тебя столько энергии… — пробормотала Конан, еле слышно. Губы пересохли, голос срывался. — Мы уже несколько часов бродим… и ничего не нашли… — добавил Нагато, его глаза смотрели в землю. — Мы сами приняли решение пойти туда, — уверенно сказал Яхико. — Обратного пути у нас нет. Сами знаете. Осталось немного. Просто… доверьтесь мне. Он остановился на секунду и стиснул зубы. Они шли не просто за едой — они искали надежду. Но как только шагнули вперёд, откуда-то из густого дождя и тумана вышла фигура. Сильная, высокая, уверенная походка. Черный силуэт на фоне всполохов. Шиноби. Они сразу узнали по повязке на плече — символ Конохи. Лист. Деревня, с которой сейчас шла война. Трое детей резко встали в боевую стойку. Конан дрожала, Нагато сжал кулаки, а Яхико выдвинулся вперёд, пытаясь скрыть собой друзей. Со стороны это выглядело почти нелепо. Маленькие, обессиленные… против воина из великой деревни. Но глаза Яхико смотрели уверенно. Он не дрогнул. Даже если это будет их последний бой — он встретит его лицом к лицу. Наруто спокойно осматривал их. Сначала — взглядом. Потом чуть шире — он чувствовал обстановку, тишину вокруг. Ни звука, кроме дождя. Ни одной чужой чакры. Они были одни. Он снял с себя иллюзию, и теперь перед детьми стоял настоящий он. Спокойный, сильный, но не угрожающий. Его лицо было открытым, без маски. Но дети не двигались. Осторожность, страх — всё было в их глазах. Яхико держал в руке камень, сжимая его так, будто мог этим камнем защитить своих друзей. — Что тебе нужно? — резко спросил он. — Хочешь напасть? Убить? Наруто медленно выдохнул. Его губы тронула едва заметная улыбка. Не насмешка — уважение. Эти дети… несмотря ни на что, они не сломались. Стояли, как могли. Сражались за свою жизнь. — Я не собираюсь нападать на вас, — тихо произнёс он, поднимая руки вверх, демонстрируя: оружия нет. — Если бы хотел… сделал бы это, не выходя из тумана. Голос был спокоен. Уверен. Но в нём не было ни капли агрессии. Он говорил не с врагами — с детьми. — Тогда чего ты хочешь? — уже тише спросила девочка. Конан. Она пристально всматривалась в лицо незнакомца. “Это она… та, чью чакру я чувствовал тогда,” — прошептал внутри Курама, словно напоминая Наруто, кто стоит перед ним. — Я Шиноби из Конохи. — Наруто шагнул вперёд. Медленно, спокойно. — И моя задача — помогать. Тем, кто пострадал от войны. Он опустился на одно колено, чтобы быть с ними на одном уровне. Чтобы смотреть в глаза, не сверху вниз. — Ты, похоже, у них за главного, — сказал он, глядя на Яхико, и протянул руку. — Как зовут? — …Яхико, — немного колеблясь, мальчик пожал руку. — А это мои друзья — Конан и Нагато. Он взглянул на них и едва заметно кивнул, давая понять — всё в порядке. — Приятно познакомиться, Яхико. Конан. Нагато, — произнёс Наруто, особенно задержав взгляд на мальчике с длинными красными волосами. — Меня зовут Нао. Как я сказал, я ищу пострадавших и отправляю их в безопасное место. Хочу помочь… и вам тоже. Он говорил просто. Без пафоса. Без обещаний, которых не сможет сдержать. Дети молчали. Смотрели друг на друга. Переваривали слова. — А мы… — заговорила впервые Конан, её голос был тихий, почти шепот, — мы будем… в безопасности? Наруто молча кивнул и слегка улыбнулся. Тепло. По-человечески. Без маски, без фальши. Он знал, что эта девочка не просто спрашивала. Она хотела поверить. Хотела надежду. — Яхико… это то, что мы искали, — усталым голосом сказал Нагато. В его глазах не было страха. Только печаль и… усталость. Очень взрослая для ребёнка. Яхико сжал губы. Его глаза метались. Он хотел верить, как и они. Но был вопрос. — А что будет потом? После войны? — медленно спросил он. — Что будет с нами? Наруто выпрямился. Его лицо стало серьёзнее. Дождь продолжал идти. Гром раскатывался вдали. А он стоял перед ними, словно судьба, от которой зависит их путь. — Это вам решать, — спокойно произнёс Наруто. — Я не заставляю. Он сделал шаг назад, дав им немного пространства, и перевёл взгляд на каждого. — Но я предлагаю вам место, где вы будете в безопасности. Он говорил тихо, уверенно, будто не просто предлагал — будто давал шанс. — Где вас не ждёт каждый день страх. Где вы сможете жить… а не просто выживать. Он замолчал. Молчание было мягким. Уважительным. Он дал детям возможность переварить сказанное. Затем его взгляд задержался на Нагато. Он подошёл ближе, медленно — чтобы не спугнуть, чтобы показать: всё по-настоящему. — Нагато Узумаки, да? — спросил он, остановившись в шаге от него. Конан и Яхико удивлённо переглянулись и перевели взгляд на друга. Нагато слегка кивнул, не сводя взгляда с Наруто. — Я тоже… Узумаки. Нао Узумаки. Он говорил без гордости — но с теплом. — В Конохе живут наши с тобой соклановцы. И Хокаге… — он улыбнулся, — Хокаге будет рад видеть тебя там. Мы не бросаем своих. Никогда. Маленькое сердце Нагато дрогнуло. Тихо. Глубоко. Будто невидимая тяжесть ушла из груди. Он всё это время думал, что остался один… А теперь — нет. У него остались корни. Остался кто-то, кто его поймёт. — Так что?.. — мягко спросил Наруто, обводя взглядом всех троих. Молчание. Один миг. Второй. Дети переглянулись между собой. И… одновременно кивнули. — Спасибо, — прошептала Конан.