Моя золотая кровь: твоя кровь, моё дыхание

Тонг всегда говорил себе, что никогда не думал о Марке в таком ключе. Но, несмотря на это, он уже дважды позволил другому мужчине украсть у него дыхание. И за эти два раза было бесчисленное множество мелких моментов — так много, что он потерял счет. Он мог, по крайней мере, поблагодарить Марка за то что тот не зашел дальше, особенно потому что он был совершенно не готов к этому. Но это не означало, что он был готов признать, насколько очевидны его собственные чувства. Как бы он ни пытался отрицать это, он не мог игнорировать то, как его сердце трепетало из-за вампира — существа, само существование которого резко контрастировало с его мировоззрением. Просто мысли о том, что может принести будущее, заставляли вены на его виске пульсировать, посылая острые импульсы боли в голову. Потому что как бы он ни смотрел на это, дорога впереди будет невыносимо трудна. «Тонг, почему бы тебе не сделать перерыв на некоторое время?» Милый голос администратора центра вырвал его из мыслей. Тонг резко вернулся к реальности, выдавив улыбку и покачав головой женщине за стойкой. «Все в порядке. Скоро обеденный перерыв — я просто посижу и отдохну». Вспоминая, как он прибыл в центр сегодня утром, Тонг вспомнил, как его спрашивали о его отношениях с Марком Амариттракуном. В последний раз, когда он приходил сюда с этим мужчиной, довольно много людей видели их вместе, и слухи распространялись быстрее, чем он ожидал. Те, кто задавал ему сегодня вопросы, были другими сотрудниками отдела по связям с общественностью — с которыми он никогда раньше не работал. В результате Тонг провел утро, исправляя недоразумения, объяснив, что единственная причина, по которой он постоянно тащился за Марком, была в том, что он помогал ему в рамках его обязательств по получению стипендии. Он уже решил, что как только он выполнит требуемые часы за этот семестр, он выйдет из стипендиальной программы на следующий семестр, как он и обсуждал с Тонклой. «Ты действительно трудолюбива», — похвалила одна из секретарш, прежде чем повернуться к своей коллеге, и ей в голову пришла внезапная мысль. «Кстати, о трудолюбии, ты слышала последние разговоры в центре? Люди сплетничают о том, кто возьмет на себя управление этим местом — и всей бизнес-империей Амариттракун — после того, как Кхун Тара уйдет». Упоминание этого имени сразу привлекло внимание Тонга. Он притворился, что поглощен чтением одной из брошюр на стойке, и одновременно незаметно подслушивал разговор. «Но Кхун Тара еще даже не старая. Она все еще выглядит такой молодой — зачем ей спешить сдавать должность?» Первая секретарша высказала свои мысли. «Под руководством Тары все шло гладко. Если бы у нее был выбор, она бы предпочла остаться на той же должности». Но, проработав здесь всего несколько месяцев, она не очень хорошо знала политику руководства. «Должность генерального директора пересматривается и переназначается каждые четыре года в ходе процесса отбора. А срок полномочий Кхун Тары заканчивается всего через несколько месяцев. Говорят, что она уже подумывает уйти в отставку, чтобы позволить молодому поколению взять на себя управление.» «Тогда кто же ее заменит?» «Есть два основных кандидата.» «Ты имеешь в виду... Кхун Марка и Кхун Накана, верно?» Вторая секретарша кивнула без колебаний, но она также потратила минуту, чтобы уточнить. «Ходят слухи, что на последнем собрании акционеров Кхун Накан пытался дискредитировать Кхуна Марка за то, что он пропустил празднование продаж сыворотки Amarita. Казалось, он пытался унизить его публично. Но Кхун Тара пресекла это, заявив, что именно она поручила Кхуну Марку важное задание в другом месте». «Так что, Кхун Накан оказался тем, кто опозорился перед всеми?» «Именно так! Вот почему люди сплетничают, что должность генерального директора практически гарантирована Кхуну Марку». «Ну, это было бы неплохо. Кхун Марк может быть сдержанным и у него никогда не было скандалов». «У Кхуна Накана тоже нет!» «Но всегда ходят слухи о том, что он плейбой, постоянно меняющий партнеров. Разве такая репутация не отразится плохо на нашем центре?» «Он холостяк! Он может говорить с кем хочет — что в этом плохого? В этот момент Тонг решил тихонько ускользнуть. Разговор перешел в личные мнения, а не на надежную информацию, которая его интересовала. У двух секретарш явно были разные взгляды на то, кто должен взять на себя управление бизнес-империей Амариттракун, но обсуждение дало ему новые идеи. Это заставило его задуматься — не является ли забота Марка о нем частью плана Тары по продвижению его к должности генерального директора? Тонг пытался вести себя так, будто его не беспокоит эта мысль, но в глубине души он не мог отрицать острую боль, которую она оставила в его груди. Был ли он просто пешкой в ​​чьей-то стратегии? Осознание этого выбило его из колеи. Он был сам по себе, со своими мыслями и чувствами. Но разве его просто перемещали по чьему-то усмотрению? Ко всему прочему — он так мало знал о Марке. Услышав, как другие говорят об этом человеке сегодня, он понял, насколько неустойчивой была их динамика. Марк знал так много о нем — его привычки, его прошлое, его эмоции — но что Тонг на самом деле знал о Марке? Почти ничего. Как будто он только поцарапал поверхность того, кем на самом деле был Марк. Пока эти мысли тяготили его разум, его взгляд скользнул ко входу, где резкие лучи солнца обжигали бетон снаружи. Но что действительно привлекло его внимание, так это приближающаяся знакомая маленькая фигурка — женщина средних лет, которую он знал слишком хорошо. Его грудь сжалась. Как только он повернулся, чтобы уйти, она бросилась вперед и схватила его за руку, прежде чем он смог убежать. Из уважения — которое так долго было укоренено в нем — у него не хватило духу стряхнуть ее. И в тот момент, когда она заговорила, ее дрожащий голос, полный усталости, заставил его горло сжаться. «Тонг, у тебя есть минутка поговорить со мной, дорогой?» «Если это о том дне…» «Есть еще много вещей, которые ты должен знать, и много вещей, которые я была вынуждена никому не рассказывать». Это было похоже на приглашение — то, что остановило молодого человека от того, чтобы просто развернуться и уйти. Несмотря на то, что тот день оставил его с сомнениями, и хотя Марк сказал ему, что он может спрашивать все, что захочет, но его гордыня заставила его отвергнуть это предложение доброй воли. Он не был уверен, что получит правду, как утверждал Марк. Со временем он позволил ей выскользнуть из своего разума, позволив другим чувствам укорениться на ее месте. Но теперь, казалось, пришло время послушать человека, который заботился о нем с тех пор, как он себя помнил. В конце концов, он никогда не мог по-настоящему избежать правды. «У меня всего час в запасе», - сказал Тонг, прежде чем повести её в небольшой сад рядом со зданием, в более уединенное место. Этот ответ заставил учительницу Нуан улыбнуться, хотя она приготовилась к возможности, что Тонг откажется слушать. «Мне жаль, что я так много от тебя скрываю», - сказала учитель Нуан, когда они оба сели на длинную деревянную скамейку в саду. Она долго ждала встречи с Тонгом чтобы рассказать ему всю правду. Воспитывая его годами, она знала лучше, чем кто-либо, что лучше всего дать ему остыть самому, прежде чем пытаться поговорить с ним. Когда придет время, она верила, что он будет слушать с разумом. Но в то же время она узнала кое-что, что не могло больше ждать. «Я признаю, что приняла предложение заботиться о тебе в обмен на финансовую поддержку от семьи Амариттракун». Слышать это тогда было достаточно болезненно, но слушать, как Учитель Нуан объясняла это так подробно, теперь стало еще труднее. Во рту пересохло, комок печали застрял в горле. Глаза горели так, что ему пришлось запрокинуть голову и посмотреть в небо, надеясь, что слезы, которые грозили пролиться, отступят. «Но моя любовь и забота о тебе, как о моем собственном ребенке, никогда не были ложью, дорогой». «Я могу доверять вам, верно?» Тонг повернулся, чтобы спросить, его голос дрожал. В глубине души он не злился на нее. Это было скорее чувство обиды — ощущение, что семья, которой он доверял, скрыла от него что-то столь важное. «Это зависит от того, насколько ты веришь во все, что я для тебя сделала. Потому что я не думаю, что я такая уж великая актриса, что могла бы притворяться любящей Учительницей Нуан почти двадцать один год, если бы я на самом деле не чувствовала этого». Тонг опустил голову, скрывая слезы. Воспоминания о прошлом прокручивались в его сознании. Независимо от того, какой этап своей жизни он вспоминал, Учительница Нуан всегда была рядом. Каждый момент с ней был тем, что заставляло его улыбаться, когда он думал об этом. «Я пришла сюда сегодня не для того, чтобы оправдываться, но есть кое-что, что я хочу, чтобы ты знал». «Что?» Тонг поднял голову, сбитый с толку. «Я заключила соглашение о финансовой поддержке Баан Раек Рак с Кхун Тарой с самого начала, с тех пор как я впервые взяла тебя к себе». «Это значит, что она была той, кто оставила меня с вами?» «Нет, дорогой. Как я уже говорила тебе, я нашла тебя плачущим на крыльце Баан Раек Рак дождливой ночью». Это была правда, которую Тонг знал с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понять. «Но вскоре после этого Кхун Тара связалась со мной с предложением оказать финансовую поддержку дому в обмен на мою заботу о тебе. В то время в Баан Раек Рак было много детей, находящихся под моей опекой, а наши средства были на исходе. Я сразу же приняла предложение, не задавая лишних вопросов, потому что забота о детях-сиротах уже была миссией приюта». Глядя на реальность, Тонг не мог отрицать, что деньги от семьи Амариттракун помогли многим детям избежать гораздо более суровой участи. По сравнению с ними, то, что он получил от Баан Раек Рак и Учительницы Нуан, было намного лучше, чем то, что получили многие другие сироты. «Только в тот день, когда Кхун Тара привела Кхун Марка, чтобы представить его в качестве своей замены для управления договоренностями, я узнала правду о том, кто она на самом деле». «Они рассказали вам?» «Я подслушала их разговор», — сказала Учитель Нуан, покачав головой со слабой улыбкой. «Сначала я была так напугана, что хотела все отменить. Но условия контракта не могли быть нарушены, пока тебе не исполнится двадцать один год. Со временем, когда я узнала, что они были вампирами, которые не пили человеческую кровь, и что они относились ко мне с искренним уважением, я постепенно отпустила свои страхи. До такой степени, что я больше не чувствовала себя неловко из-за идеи, что Кхун Марк будет заботиться о тебе сам». «Теперь я понимаю. Если бы я был на вашем месте, я бы сделал тот же выбор, Учитель Нуан». Он знал так же хорошо, как и любой другой, что жизнь под бдительным оком вампиров никогда не означает настоящей свободы действовать так, как ему хочется. Но в этот момент его мысли были уже не о себе. «Это значит... как только мне исполнится двадцать один год, Кхун Тара прекратит оказывать финансовую поддержку, что может поставить Баан Раек Рак в сложную ситуацию и повлиять на детей, верно?» «Я говорила с Кхун Марком о продлении контракта, но он сказал, что он прежде всего следует приказам Кхун Тары. Я почувствовала себя беспомощной, когда услышала это, потому что я уже отправила несколько запросов Кхун Таре, но она так и не отреагировала». «В таком случае я попробую поговорить с Кхун Марком сам». Связаться с Тарой было непростой задачей, поэтому единственным человеком, который, как он думал, мог передать сообщение, был Марк. «Все в порядке, дорогой. Не то чтобы у нас совсем не осталось вариантов. Есть государственные органы, которые контролируют эти вопросы». «Позвольте мне сначала попробовать, ладно?» Тонг знал, что обращение за помощью к государственным органам было вариантом, но он также понимал, что финансирования, которое они предоставляли, будет недостаточно для поддержания благополучия всех в приюте. «Тонг, не переживай слишком сильно по этому поводу. Я рассказала тебе только потому, что не хочу хранить от тебя никаких секретов». Сильные руки учителя Нуан потянулись, чтобы сжать его, нежно похлопав по тыльной стороне ладони. «Честно говоря, я хотела поговорить с тобой об этом еще тогда. Я не хотела ждать слишком долго, потому что я знаю, что... у тебя осталось не так много времени». «...Что вы имеете в виду?» Пальцы Тонга напряглись под ее хваткой. «Разве Кхун Марк уже не рассказал тебе о золотой крови?» «Э... да, он рассказал. Но там было много деталей, так что я не уверен, к какой именно части вы клоните». Тонг сделал вид, что понял, но на самом деле, он тянул время — уговаривал Учителя Нуан объяснить, что она имела в виду. «Я имею в виду тот факт, что ты проживешь только до двадцати одного года». Казалось, будто невидимая рука схватила его за горло, сжимая его до тех пор, пока он не смог дышать. Все его тело застыло. Его карие глаза задрожали, и в мгновение ока слезы шока и страха хлынули наружу. Лицо Учителя Нуан все больше и больше расплывалось, а ее голос, зовущий его по имени, казалось, уходил все дальше и дальше. Марк однажды сказал ему, что как только ему исполнится двадцать один год, сила золотой крови исчезнет, ​​и он снова станет обычным человеком. Но то, как учительница Нуан сказала это, с выражением, в котором не было ни капли шутки, заставило его поверить, что она не лгала ему — больше не лгала. Это могло означать только одно. Тот, кто лгал ему все это время... был Марк Амариттракун. «Тонг, ты в порядке, дорогой?» Голос учительницы Нуан дрожал, когда она несколько раз сжала его руку. Но он просто сидел, уставившись пустым взглядом, слезы текли по его щекам без конца. «Нет», — Тонг резко вернулся к реальности, когда понял, с кем именно ему нужно было встретиться, чтобы узнать всю правду. Он вытер слезы, глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться, и сказал: «Я поговорю с ним». «Насчет финансовой поддержки...» «Тонг, подожди...» Учительница Нуан начала протестовать, беспокоясь о состоянии ученика, но он прервал ее, резко вставая. «Мне надо идти, учитель. Я найду время, чтобы снова навестить вас позже». Прежде чем она успела что-либо сказать, мальчик уже бежал обратно в здание, исчезая из виду. Она осталась в недоумении, было ли то, что Марк сказал ему, тем же самым, что она только что раскрыла. Опасаясь, что Тонг может действовать импульсивно, она быстро набрала сообщение и отправила его контакту Марка, надеясь предупредить его. Несмотря ни на что, безопасность ее ученика была ее главным приоритетом. Даже если... эта безопасность не продлится долго. Тонг поспешил обратно, чтобы собрать вещи, и сообщил своему руководителю, что у него есть срочные дела. Затем он вернулся в свое общежитие. Но сегодня комната напротив была заперта, как будто ее хозяина не было дома. Не колеблясь, Тонг повернулся на каблуках и направился прямо в пентхаус Марка. К счастью, сотрудники службы безопасности узнали его, и он все еще помнил код доступа, чтобы отпереть дверь. В тот момент, когда он в отчаянии толкнул дверь, зрелище в гостиной сильно поразило его. Его губы сжались в тонкую линию, когда его гнев вспыхнул на человека, сидящего на диване, — как будто он все это время его ждал. Острый взгляд Марка потемнел при виде опухших, заплаканных глаз Тонга. Он ненавидел видеть их такими. Но больше всего он был обеспокоен. В тот момент, когда он получил сообщение от Учителя Нуан, он был искушен выскочить и найти Тонга самому. Однако он решил этого не делать, прекрасно понимая, что приближение к нему в таком состоянии, скорее всего, приведет только к острой конфронтации. Лучше было подождать, пока буря немного утихнет. Теперь, однако, глядя на огонь, горящий в глазах Тонга, Марк не был уверен, утих ли этот гнев вообще. «Есть ли что-то еще, что ты скрываешь от меня?» Тонг шагнул вперед, лицом к высокому мужчине, который сидел, скрестив руки и небрежно положив одну ногу на другую. Марк слегка наклонил голову, встречаясь с ним взглядом. «Я уже дал тебе шанс спросить», — спокойно сказал Марк. «И я помню, что обещал рассказать тебе правду обо всем, что ты хотел узнать». «Значит, если я не спрошу, ты мне не скажешь?» «Я остаюсь при своем мнении. Я дал тебе возможность, а ты ее упустил». «Перестань играть со мной в игры! Почему ты не сказал мне с самого начала... что я умру?!» — закричал Тонг, его разочарование достигло пика. Его гнев еще сильнее разгорелся, когда он увидел, что выражение лица Марка осталось безразличным, как будто его надвигающаяся смерть не стоила того, чтобы на нее реагировать. «Я сам только недавно узнал об этом», — признался Марк. Он с подозрением относился к силе золотой крови с тех пор, как впервые с ней столкнулся. Но он был достаточно умен, чтобы не действовать безрассудно. Он держал свои мысли и наблюдения при себе, собирая воедино изменения, происходящие с его собственным телом. Затем, в тот день, когда Тара вызвала его для еще одного разговора — после того, как Тонг собрался и переехал обратно в свое общежитие — он решил спросить ее напрямую. Вот тогда он и узнал правду. И именно эта правда заставила его снова протиснуться в жизнь Тонга. «Это не то, во что ты бы легко поверил, если бы я просто сказал это прямо». «Не решай за меня! Это моя жизнь», — выплюнул Тонг, сильно ударив пальцем себе в грудь. «Моя, и только моя. Я единственный, у кого есть право принимать решения!» «Ты потерял это право в тот момент, когда кровь в твоих жилах стала золотой». «Ха!» — усмехнулся Тонг, закатив глаза в горьком веселье. «Тогда это значит, что у меня изначально не было выбора, верно? Потому что я родился таким». «Ты ничего не можешь изменить, Тонг. Все уже решено». Если бы кто-то другой ворвался и накричал на него так, Марк справился бы с ним задолго до того, как он успел бы повысить голос. Но это был Тонг. И вместо того, чтобы наброситься, Марк обнаружил, что объясняет — спокойно. «Тогда расскажи мне», — потребовал Тонг, его голос дрожал. «Расскажи мне, как моя жизнь была «решена» вампирами, такими как ты». «Вампиры не имели никакого отношения к решению твоей судьбы, Тонг». «Просто ответь на мой чертов вопрос!» «Как я уже говорил тебе раньше — твоя золотая кровь невероятно сильна. Настолько сильна, что даже такой вампир, как я, с трудом ей сопротивляется. И она будет становиться только сильнее, пока твое человеческое тело не сможет больше ее выдерживать». Марк выпрямился во весь рост, его острый взгляд остановился на лице Тонга, которое теперь было омрачено страхом и неуверенностью. В выражении его лица был намек на беспокойство, но Тонгу было все равно. «Так это правда». «...Да». Тонг не поднял голову, чтобы посмотреть на Марка, когда тот ответил. Вместо этого он улыбнулся — горькой, самоироничной улыбкой — жалея свою судьбу. Комната долгое время была охвачена тишиной, прежде чем Тонг разрушил ее смехом. Смех, в котором не было и следа радости. «Тонг...» Марк опустился на уровень его глаз, но сохранял достаточное расстояние, чтобы молодой человек не чувствовал себя загнанным в угол. «Если я доживу до двадцати одного... что вы сделаете с моей кровью?» Глаза Тонга прилипли к лицу Марка, ища ответ. Он не мог знать, скажет ли вампир ему правду. «Я не знаю». Марк не лгал. Его единственной обязанностью было следить за Тонгом. Даже когда он спросил Тару напрямую из любопытства, она так и не дала ему ответа. Но он доверял ее суждениям и продолжал выполнять свою роль, не задавая дальнейших вопросов. «Так ты не оберегал меня просто для того, чтобы меня убили, когда придет время?» «Ты знаешь лучше, чем кто-либо, что я никогда этого не сделаю». Голос Марка был ровным. Было время, когда он терял контроль, но он верил, что доказал Тонгу, что это больше никогда не повторится. «Ты не убьешь меня, нет. Но тебе все равно выгодно заботиться о ком-то, кто находится на грани смерти, не так ли?» Ухмылка Тонга была пронизана горьким удовольствием, как будто он наконец-то понял что-то, чего раньше не видел. Брови Марка слегка нахмурились. «Что ты имеешь в виду?» «Твоя семья собирается выбрать нового лидера. Того, кто займет пост главы семьи Амариттракун. И два претендента в этой маленькой борьбе за власть... — это Накан и ты». «Это не имеет к тебе никакого отношения, Тонг». Марк попытался возразить, но его слова только заставили Тонга почувствовать себя еще более отчужденным. Как он мог так говорить, когда это касалось его жизни? «Как это может быть не так? Ты работаешь непосредственно под началом Кхун Тары. Заботишься обо мне, — нет, — Тонг резко рассмеялся, — заботишься о золотой крови. Если все пойдет по плану, она выберет тебя, на должность, которую желает занять каждый». «Но этот «каждый» — не я». «Могу ли я все еще верить тебе?» Голос Тонга дрогнул, и слезы, которые высохли ранее, снова хлынули. Но на этот раз они были не только от страха. В них была боль, глубокая боль от осознания того, что Марк никогда не собирался говорить ему правду — только позволяя ему самому складывать все воедино, заставляя его задавать вопросы в то время, когда его доверие уже было поколеблено. Как будто он был виноват. Как будто он был неправ, что не спросил раньше. Сначала Тонг даже не планировал поднимать вопрос о лидерстве Амариттракун. Когда он услышал это, эта мысль на мгновение выбила его из колеи, но он убедил себя, что если он действительно хочет знать, то должен просто спросить Марка напрямую. Но затем... он узнал о своей надвигающейся смерти. И вся его прежняя решимость разбилась в одно мгновение, замененная удушающей тяжестью реальности. Теперь, больше всего, было невыносимое жжение от неизвестности — что было правдой, а что ложью? Были ли действия Марка все это время просто обязанностью? Или за этим стояло что-то реальное, что-то, что Тонг тоже чувствовал все это время? «Я действительно забочусь о тебе», — сказал Марк, его голос был тверд. Даже если Тонг отказывался верить в это, он все равно хотел это сказать. Потому что это чувство — каким бы оно ни было — становилось только яснее с каждым днем. «Забавно, не правда ли? То, что я стою здесь и спрашиваю о жизни и смерти у того, кто бессмертен». Тонг горько рассмеялся. «Ты не поймешь, каково это — осознавать, что ты умираешь, когда у тебя еще так много несбывшихся мечтаний. У меня даже не было выбора. Даже правду обо мне вы все скрывали.» «Тонг...» Его голос был ровным, но лицо было непроницаемым — настолько бесстрастным, что Марку стало не по себе, но он не мог объяснить, почему. «Моя жизнь — всего лишь шахматная фигура на вашей доске — фигура, которой вы все играете. И когда она перестанет быть полезной, вы просто выбросите ее». Быть брошенным было темой его жизни с самого младенчества. Но никогда он не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас, несмотря на то что рос в окружении людей в детском доме. «Это не так плохо, как ты думаешь» «Это худшее, что когда-либо случалось со мной!» — взорвался Тонг, его голос эхом отразился от стен. Марк застыл, не в силах найти нужные слова. Тяжесть обвинения Тонга обрушилась на него, как удар в грудь, боль глубоко поселилась в его сердце. «Пока ты получаешь то, что хочешь, неважно, кто пострадает, не так ли?» «...» «Если бы ты действительно думал обо мне так, как всегда утверждал, ты бы никогда не сделал всего этого со мной». Печальный взгляд Тонга заставил выражение лица слушателя исказиться, словно его ударили тяжелой кувалдой. И этот удар пришелся прямо в сердце говорившего, когда он внезапно осознал вес своих собственных слов — слов, которые вырвались безрассудно в пылу момента. Подавляющий поток эмоций, обрушившийся на Тонга, не дал ему возможности сдержаться. Разочарование и страх вызвали слезы, которые подступили и потекли по его лицу неудержимо. Он сам даже не знал, пролились ли они из-за надвигающегося присутствия смерти или из-за сожаления, отраженного в глазах человека перед ним. Но, как бы то ни было, Тонгу было уже слишком поздно забирать все, что он сказал.