Моя золотая кровь: твоя кровь, моё дыхание

Некоторое время спустя Марк прибыл в большой особняк, находящийся в пригородной зоне Бангкока. Однако, казалось, что владелец места уже предвидел его визит. В тот момент, когда Тара увидела его, она не выглядела удивленной. Наоборот, она казалась даже более сдержанной, чем обычно. «Присаживайся», - Тара указала на одноместный диван в гостиной, устраиваясь посередине длинного дивана. Ее тонкая спина оставалась прямой в идеально подогнанном платье, делая ее похожей на королеву, которая имела абсолютную власть над этим местом. «вы знали, что я приду?» - высказал подозрение Марк. «То, что кажется далеким, часто находится на кончике носа. Все видят меня так», - ответила женщина-вампир, которая обладала способностью предвидеть будущее. «Но знаешь, что, Марк? Некоторые вещи, которые происходят, выходят за рамки даже того, что я могу предсказать». «Что вы имеете в виду?» «Тогда позволь мне спросить тебя — что привело тебя сюда сегодня?» — возразила она. Ее вопрос заставил Марка замолчать на долгое время. Ее милые, но умные глаза, способные увидеть человека насквозь с одного лишь взгляда, заставили его беспокоиться. В этом мире не было ничего, что Тара не могла бы раскрыть — даже его чувства. «Вы, вероятно, уже знаете, что близкий друг Тонга только что скончался». «Хм», — спокойно ответила Тара. «Вы знаете, не так ли, что смерть Тонклы была неестественной?» «Хм». Она дала такой же нейтральный ответ. Ее тихая манера поведения заставила Марка понять, что этот инцидент, должно быть, беспокоил главу семьи так же, как и его. «Значит ли это, что кто-то еще знает о золотой крови, кроме нас двоих?» «Неудивительно, что об этом знают и другие люди. Я никогда не думала, что мы сможем вечно хранить это в тайне. Такие вампиры, как мы, разбросаны по всем уголкам мира. Было бы странно, если бы единственными, кто знал об этом, были только ты и я». «Тогда... неужели нет ни единого шанса что он выживет?» В тот момент, когда Марк закончил свой вопрос, он почувствовал, как невидимая сила окружила его, окутав всю гостиную жутким холодом, от которого по его позвоночнику пробежали мурашки. «О чем ты думаешь, Марк?» Голос Тары был холодным, словно страж, отчитывающий за необдуманную мысль. «У тебя есть чувства к Тонгу?» Впервые Марк почувствовал настоящий гнев Тары. Она не кричала, не набрасывалась от разочарования, и не устраивала сцен. Но одной лишь интенсивности ее пронзительного взгляда было достаточно, чтобы волосы на его шее встали дыбом. Губы, которые когда-то нежно, добро улыбались, теперь были сжаты в жесткую линию. Ему не нужно было, чтобы она это говорила — он и так мог сказать, что она в ярости. И все же он не собирался отвечать на ее вопрос. «Позволь мне прояснить, Марк. То, что ты чувствуешь, — это не более чем недоразумение, созданное силой золотой крови. Она заставляет тебя верить, что у тебя есть желания, эмоции и даже жизнь, которая очень похожа на человеческую. Но в тот момент, когда ты больше не будешь рядом с Тонгом, эти чувства исчезнут, как будто их никогда и не было.» Марк уже рассматривал такую ​​возможность, но он продолжал говорил себе раз за разом, что ему все равно. Были ли его эмоции результатом влияния золотой крови или нет, пока он был готов — действительно готов — принять все, что произошло между ним и Тонгом, то для него это уже было чудом в жизни вампира, такого как он. Хотя Марк так думал, единственное, чем он удостоил Тару, было молчание. Он оставался уважительным к ней, как и всегда. Одного этого было достаточно, чтобы удовлетворить Тару — она была рада, что он не проявил никаких признаков неповиновения. «Я доверила тебе заботу о Тонге, потому что верю в тебя. Но если ты пренебрег своим долгом и позволил личным чувствам помешать твоей работе, мне, возможно, действительно придется найти кого-то другого, кто будет заботиться о Тонге». «Мне жаль». Одна только мысль о том, что рядом с Тонгом будет кто-то еще, была невыносима для Марка. Одна лишь возможность этого заставила его сердце сжаться. Он склонил голову в раскаянии. «Хорошо. Я буду считать эту прошлую ошибку главным уроком для тебя». «Мне жаль, что я заставил вас чувствовать себя неловко, Тара. Я спросил только потому, что... просто хотел узнать, действительно ли у Тонга не осталось другого выбора». «Нет, Марк. А если бы и был... может быть уже слишком поздно. День рождения Тонга всего через несколько дней». Меньше, чем через неделю Тонгу исполнится двадцать один год. Не так давно Марк узнал от Тары, что молодому человеку суждено умереть — его человеческое тело не выдержит силы золотой крови. Но это были всего лишь слова, слова правдивость которых была под вопросом. За более чем 150 лет вампирской жизни он ни разу не встречал человека с золотой кровью, текущей в его венах. Вот почему Марк все еще надеялся — что смерть — не единственная судьба, ожидающая Тонга. Должен быть другой путь, способ спасти его. Должен был быть. Одной лишь мысли о том, чтобы потерять Тонга из-за смерти, было достаточно, чтобы погрузить весь мир Марка во тьму. Свет, освещавший его путь, будет поглощен целиком, лишив его возможности двигаться вперед. Иногда он корил себя за эти чувства, за то, что позволил им всплыть спустя столько времени. И все же, если бы он мог выбрать снова, он знал, что все равно сделал бы тот же выбор. Потому что чувствовать что-то — что-то, чего не хватало и что давно забыто в его жизни — стоило того. Неважно, сколько боли ему придется нести вечно. ...... ...... Получив сообщение о местоположении квартиры Дома, Марк немедленно покинул дворец Тары и направился прямиком к своему новому месту назначения. Поскольку общежитие Тонга все еще находилось под полицейским расследованием как место преступления, Марк планировал, что Тонг останется с ним в его пентхаусе на некоторое время. Не только из соображений безопасности, но и потому, что он хотел поговорить о нерешенных проблемах, которые вызывали напряжение между ними. Марку потребовалось почти два часа, чтобы пробраться сквозь плотное движение и добраться до квартиры в центре города. Но как только он свернул на парковку перед высотным зданием, он заметил знакомую фигуру — кого-то, кого он уже планировал вскоре найти. Но он не ожидал, что тот придет к нему первым. И он действовал быстрее, чем он думал. «Какого черта ты здесь делаешь?» — резко крикнул Марк, схватив за плечо человека, стоявшего у него на пути — никого иного, как Накана, — и оттащив его в сторону, увидев, как он разговаривает с Тонгом. Позади Тонга, на расстоянии вытянутой руки, стояли Дом и Пуп, не спуская с них глаз. «О? Я просто хотел узнать, куда ты пропал, — ответил Накан, притворяясь удивленным присутствием Марка. Но Марк видел его насквозь. «Я пришел только для того, чтобы выразить свои соболезнования семье покойного сотрудника и узнать, могу ли я чем-то помочь». «Мне ничего от тебя не нужно». Голос Марка был холодным, не оставляя места для обсуждения. То, как Марк обратился к нему во второй раз, заставило Накана нахмуриться от недовольства. Но, несмотря на это, незваный гость просто улыбнулся, совершенно невозмутимо. На самом деле, он, казалось, наслаждался собой — его веселье росло прямо пропорционально злости Марка. «Соболезную. Так, когда похороны? Я обязательно подготовлю белый конверт для этого случая». Марк стиснул зубы от этого небрежного замечания. Накан говорил о трагедии так, словно это была вечеринка по случаю новоселья, с насмешливым видом, от которого у Марка закипела кровь. Он был уверен — вне всякого сомнения — что смерть Тонклы была делом рук Накана. «В этом не будет необходимости». «Не будь таким формальным», — небрежно сказал Накан, стряхивая воображаемую пыль с широкого плеча Марка. Это был не дружеский жест — это была насмешка, молчаливое напоминание о том, что Марк не мог его коснуться. Потому что, когда Накан нацеливался на что-то, он всегда это получал. И это включало золотую кровь. «Не знал, что ты бываешь таким щедрым», — парировал Марк, голосом, пронизанным сарказмом. «Обычно я не такой», — рассмеялся Накан, по-видимому, обрадованный подколом. Но он пришел сюда не для того, чтобы признать поражение, как, возможно, надеялся Марк. Нет — он был здесь, чтобы объявить войну. «Сегодня я просто хотел встретиться... с человеком, который так важен для тебя». «Какого черта тебе на самом деле надо?» Марк дернул Накана за воротник со всей силой, его хватка была крепкой и яростной. Тонгу пришлось вмешаться, схватив Марка за руку, чтобы остановить его, прежде чем он нанес удар, который ухудшил бы ситуацию в разы. «Ты действительно из тех, кто решает проблемы насилием, да?» Накан небрежно поправил воротник, совершенно не тронутый тем, что Тонг успешно сдержал Марка. «Но позволь мне дать тебе совет — в следующий раз попробуй побольше поработать мозгами». «Ты, гребаный ублюдок!» Марк, оскорбленный самым снисходительным образом, снова бросился вперед, на этот раз намереваясь нанести удар со всей силы по самодовольному лицу Накана. Но Тонг и Дом были быстрее, схватив его за обе руки, прежде чем он успел ударить. Марк остался пылать злостью, указывая яростным пальцем на человека, который только смеялся над его яростью. «Копы, возможно, ничего не смогут с тобой сделать — но я сделаю», — прорычал Марк. «Если бы я этого боялся, я бы здесь не стоял, ха.» Эта злобная ухмылка — вот что было настоящим Наканом. И изменение в его речи ясно дало понять, — что он больше не собирался сдерживаться. «То есть ты действительно не собираешься отступать?» «Не стоит сажать семена, если не ждешь урожая». «Тебе не придется ни черта пожинать». Голос Марка был холодным, смертельно уверенным. «Запомни это — я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что ты никогда не получишь то, что хочешь». «Я начинаю с нетерпением ждать этого дня», — сказал Накан с холодной улыбкой, прежде чем повернуться и посмотреть на Тонга, словно запечатлевшись на своей цели. Затем он наконец отстранился и пошел обратно к своей машине, где его подчиненные ждали с заведенным двигателем. Четыре пары глаз следили за ним с разными эмоциями. Однако для того, кто только что узнал всю историю в деталях от Тонга, все еще казалось запутанным. В отличие от Тонга, который теперь был уверен, что человек, который убил Тонклу, был Накан, без сомнения. Молодой человек хотел задать много вопросов, но внезапно владелец руки, которую он только что отпустил, резко откинул голову назад и уставился на него, глаза были полны убийственного намерения. «Какого черта ты стоял там и разговаривал с ним так долго?!» Голос Марка раздался так громко, что Дом и Пуп инстинктивно отступили. Они доверяли Марку, но также знали, что не стоит подходить слишком близко, когда его охватывает буря эмоций, которую можно описать только как... ревность. «Я просто хотел узнать, чего он хотел, потому что я также думаю, что это он убил Тонклу. Как ты и предупреждал меня раньше, ему нельзя доверять», — быстро отрезал Тонг, в его голосе послышалось разочарование. Он был недоволен, что Марк внезапно накричал на него, словно он сделал что-то не так. Ведь не он добровольно подошел к Накану. Ранее двое его друзей практически затащили его поесть с ними, беспокоясь, что он ничего не ел с утра. Но как только они вышли из квартиры, Накан подстерег их. «Я уже сказал тебе, что сам справлюсь». «И ты ожидаешь, что я просто буду стоять и смотреть на человека, который убил моего друга?!» «Ты не сможешь с ним справиться, Тонг. Вот почему я все время говорю тебе, чтобы ты позволил мне со всем разобраться. Мне уже очень помогает что ты просто остаёшься в стороне». Казалось, Марк говорил ему, что он был причиной того, что все пошло не так. Что было бы лучше, если бы он просто молчал, опустил голову и послушно ждал неизбежного дня своей смерти. Тонг мог только горько улыбнуться своей собственной жизни — он был всего лишь марионеткой в ​​руках вампиров. «Я не могу выбрать свою смерть. Всю свою жизнь я должен был идти по пути, который вы мне проложили. Даже когда моего друга убили, мне пришлось ждать любой помощи, которую вы решите оказать. Скажи, насколько никчемным вы хотите, чтобы я был?» Тонг не мог сдержать слез. Все, что произошло за последние два месяца, все равно не сравнится с величайшей потерей в его жизни. Без родителей или семьи, как у других, Тонкла, учитель Нуан и младшие дети в Баан Раек Рак были самыми важными людьми в его жизни. Знать, что его друг умер из-за него, было уже невыносимо, но узнать, кто это сделал, и быть бессильным что-либо сделать, кроме как стоять там и слушать этот мерзкий смех вампира во время своей скорби, было еще хуже. «Или ты видишь во мне не более чем сосуд золотой крови, как и другие вампиры? Как только ты заберешь у меня то, что тебе нужно, это тело станет всего лишь бесполезным, выброшенным куском мусора, о котором никто даже и не вспомнит». «Я никогда не думал о тебе так». «Но ты заставляешь меня чувствовать себя так… Марк». Сердце Марка сжалось, как будто невидимая рука пробралась и безжалостно сжала его, пытаясь раздавить на куски. Он не мог больше видеть этот взгляд разочарования в глазах Тонга — он уже видел его слишком много раз. Крепко ухватив, Марк сжал тонкое запястье Тонга и с силой притянул молодого человека к своей груди. Его свободная рука обхватила затылок Тонга, когда он захватил его губы в глубоком, всепоглощающем поцелуе. Все произошло за считанные секунды. Но в отличие от предыдущего, этот поцелуй не был ни мягким, ни нежным. Он был яростным, обжигающим с интенсивностью, которая не оставляла места для колебаний — настойчивость заставить Тонга почувствовать все, что Марк держал в себе так долго. Ему нужно было, чтобы он понял. Что смятение внутри него, беспокойство, которое делало невозможным сидеть спокойно, когда Тонг был близко или далеко, ревность, которая вспыхивала, когда другой человек или вампир просто смотрел на него — ничего из этого никогда не случалось раньше. Даже когда он был все еще просто обычным человеком. Марк наконец разорвал поцелуй, отстранившись ровно настолько, чтобы Тонг мог дышать, но он все еще отказывался увеличивать расстояние между ними. Вместо этого он уткнулся носом в щеку Тонга, не желая отпускать, словно боясь, что тепло исчезнет, ​​если он отстранится. Медленно его острый взгляд остановился на больших, полных слез карих глазах Тонга. «Я люблю тебя». Человек, которого только что поцеловали так яростно, что у него перехватило дыхание, все еще пытался устоять на ногах — и был полностью ошарашен фразой, которую он никак не ожидал услышать от Марка. Тонг застыл, как робот, которого только что выключили, единственным движением были его быстро моргающие глаза, словно он все еще переваривал то, что только что произошло. Но эта самая реакция заставила сердце Марка сжаться, а его лицо внезапно побледнело от неуверенности. «Ты ничего не скажешь?» «Эээ…» Даже слова, которые он хотел сказать, словно были поглощены его шоком. «Скажи мне, что ты чувствуешь то же самое. Дай мне знать… что это не просто плод моего воображения». Тонг не мог собрать свои разрозненные мысли в слова. Поэтому вместо этого он выпрямился, обнял Марка за шею и потянул его вниз в глубоком, томительном поцелуе, возвращая то же самое прикосновение, которое потрясло его всего минуту назад. В тот момент, когда их губы встретились, словно двери его сердца распахнулись настежь, обнажив все, что он когда-либо чувствовал. Он не знал, когда это началось. Может быть, это был тот первый раз, когда их глаза встретились через бассейн в ночь празднования. Может быть, это было каждое мгновение, когда его спасал — снова и снова — человек, стоящий перед ним. Может быть, это было то, как Марк заботился о нем, ни разу не отступив. Или, может быть, это были времена, когда он позволял своим эмоциям взять верх над разумом, но Марк оставался спокойным, терпеливо ожидая подходящего момента, чтобы объяснить все. Какова бы ни была причина, Тонг теперь был уверен. Его сердце пыталось сказать это все время. «Я тоже тебя люблю». Марк думал, что его сердце уже находилось на пределе, но, услышав эти слова, оно забилось еще сильнее. Он не хотел ничего, кроме как снова потеряться в поцелуе Тонга, смакуя его снова и снова, так и не насытившись. Но затем краем глаза он заметил Дома и Пуп, стоящих у колонны и едва сдерживающих улыбки. Хорошо, что место, где они находились, было частично скрыто большим деревом, а на парковке в этот час было мало людей. Он все еще мог украсть еще один вкус этих сладких губ, прежде чем кто-либо заметит. Но, казалось, человек в его объятиях понял, что они не одни. Со смущенным выражением лица Тонг слегка толкнул его в грудь, заставив Марка усмехнуться, когда он нежно прижался носом к теплой щеке своего возлюбленного, прежде чем, наконец, отпустить. «Достаточно», - отругал Тонг, его голос был резким от смущения. «Дом и Пуп все еще здесь». «Кажется, они не против», — сказал Марк, взглянув на двоих, которые теперь подходили, посылая Тонгу дразнящие улыбки, но все еще не решаясь встретиться взглядом с Марком напрямую — как и прежде. «Тонг не говорил вам, что я не пью человеческую кровь?» «Говорил», — призналась Пуп, ее голос был более вежливым, чем обычно. «Но… все равно немного странно встретить вампира в реальной жизни». Марк не обиделся. В конце концов, мальчику, стоящему рядом с ним, которого он теперь собственнически обнимал одной рукой, тоже нелегко было приспособиться. Тонгу потребовалось время, чтобы привыкнуть к нему. Но, с другой стороны, Тонга бросили прямо в глубокое море, сталкивая с вампирами, которые хотели осушить его с самого начала. Может быть, поэтому он так быстро выработал сопротивление. «Итак, какой теперь план?» — спросил Дом, возвращая разговор к реальности. «Сначала я отвезу Тонга обратно в пентхаус. Если вы двое не возражаете, я бы предпочел, чтобы вы тоже остались там. Теперь, когда Накан знает, что вы здесь, это может быть небезопасно». «Мы бы предпочли не беспокоить вас», — сказала Пуп с неловкой улыбкой. «Дело не в том, что мы боимся тебя, Марк, но мы чувствуем себя здесь в достаточной безопасности. Мы пока никуда не пойдем, и, если что-то подозрительное случится, мы немедленно позвоним Тонгу или тебе». Марк мог сказать, что Пуп и Дом уже провели границу между собой и ним. Но он не обиделся. На самом деле, он ценил то, что они не боялись его и присматривали за Тонгом, пока его не было рядом. Тем не менее, он решил, что на всякий случай поручит некоторым из своих людей присматривать за ними. «Хорошо. Просто позвони мне, если что-то случится». После еще нескольких обменов репликами, Пуп и Дом позволили ему отвести Тонга обратно в пентхаус. Как только они остались одни, яркость на лице Тонга померкла, сменившись тяжелой угрюмостью. Марк налил стакан воды и протянул его молодому человеку, который сидел, свернувшись на большом диване, его плечи ссутулились под невидимым грузом слишком большого бремени — большего, чем кто-либо в двадцать один год должен был нести. Тонг взял стакан и отпил немного, прежде чем поставить его на низкий стеклянный столик перед собой. Прямо сейчас даже его любимая еда не могла соблазнить его поесть. «Это действительно был Накан, не так ли?» — спросил Тонг, его голос был тихим, когда он повернулся, чтобы посмотреть на человека, сидящего рядом с ним. «Думаю да. Хотя у нас пока нет веских доказательств». Руки Тонга были крепко сжаты, его взгляд был устремлен на пустое пространство перед ним, глаза были полны боли, ярости и вины, все переплетено вместе. «Я хочу отомстить за своего друга. Смерть Тонклы не будет напрасной». «Я знаю». Марк придвинулся ближе, обхватив руками дрожащее тело Тонга, нежно потирая его плечо в попытке успокоить его. «Но я не хочу, чтобы ты был безрассудным. То, с чем мы имеем дело, не является человеческим. Мы не можем полагаться на закон, чтобы привлечь его к ответственности». «Но я...» «Ты помнишь, как ты был зол на меня в полицейском участке?» «Мне жаль». Вспоминая тот момент, Тонг почувствовал себя виноватым за то, что выместил свою злобу на Марке. Но вместо того, чтобы расстроиться, Марк лишь слабо улыбнулся, продолжая гладить его по плечу. «Я понимаю. Если бы я был человеком и должен был пройти через все, что тебе пришлось пережить, я бы, наверное, уже сошел с ума. Но причина, по которой я не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности, заключается в том, что сегодня Накан не просто преуспел в своем жестоком плане — ему также удалось заставить тебя не доверять мне, даже сомневаться во мне. Он убил двух зайцев одним выстрелом. И если бы нам не удалось обсудить все сегодня, знаешь, что бы случилось?» «Тебя бы не было рядом со мной... и людям, которые хотят причинить мне боль, было бы легче добраться до меня, верно?» Понимая, что его собственная импульсивность могла бы привести к еще худшим последствиям, Тонг неосознанно сжал руки вокруг талии Марка и уткнулся лицом в его широкую грудь. Казалось, он искал одновременно и утешения, и способа выразить свою благодарность и извинения. «Верно». «Ты как-то сказал, что он может гипнотизировать других», — спросил Тонг, подняв глаза. Хотя вампирам вроде Марка не нужно было отдыхать и восстанавливать энергию, как людям, Тонг все равно чувствовал усталость в его глазах от всего, что произошло. В последнее время, когда Марк был рядом, он испытывал необъяснимое чувство безопасности. Какой бы ужасной ни была ситуация, он твердо верил, что Марк никогда не оставит его одного. «Да, вот почему мне придется позаботиться об этом самому. У вампиров более сильная устойчивость к его способностям, чем у людей», — ответил Марк. Он знал, что Тонг, вероятно, хотел понять, как Накан справился с Тонклой. Хотя он не был полностью уверен, но мог сделать обоснованное предположение. Однако, если бы он сказал Тонгу прямо, это неизбежно привело бы к вопросу, почему Тонкла стал такой идеальной жертвой для Накана. Если не потому, что Накан уже начал подозревать что-то в ту ночь на праздновании продаж, что, если бы Тонг узнал, только заставило бы его утонуть в вине. «Что ты собираешься делать?» «Что бы ты сказал, если бы я взял тебя побыть у Кхун Тары на данный момент?» Марк обнял Тонга за тонкую талию, его большой палец слегка коснулся тыльной стороны ладони другого. Ему нравилось так прикасаться к Тонгу — это убеждало его, что другой все еще здесь. «Это место самое безопасное для тебя, потому что ни один вампир не может навредить Кхун Таре». «Даже Накан?» Тонг удивленно наклонил голову. Когда он подумал о женщине, которую он встретил раньше, он вспомнил, что, хотя она держалась с достоинством, подобающим ее статусу, в ней также были теплота и доброта, как у кроткого старейшины. «Можно сказать, что она вампир на самой вершине пирамиды... Многие вампиры пытались победить ее, чтобы занять это положение, но никто не преуспел». «Так что, если я останусь с ней, тебе больше не придется беспокоиться, верно?» «Не совсем». Марк поднял тонкую руку Тонга и нежно поцеловал ее. «Я все равно буду беспокоиться о тебе. Просто... может быть, немного меньше, чем если бы я оставил тебя с твоими друзьями или одного». «А что насчет тебя?» «А что насчет меня?» Марк поднял глаза от того места, где он уткнулся носом в руку Тонга. «Ты будешь в безопасности, когда пойдешь за Наканом?» «Я не сдамся так легко». «Но вампиры могут умереть, верно?» Тонг услышал легкую дрожь в своем собственном голосе, когда спросил. «Способы убить вампира... Если не разорвать тело на части или не ранить его так сильно, что оно не сможет исцелиться, то придется уничтожить сердце». Марк направил руку Тонга, положив ее на левую сторону груди. Прямо сейчас его сердце билось, в отличии от других вампиров. И все же, несмотря на это, его бессмертие осталось неизменным. Как будто золотая кровь в его венах сделала его тело таким же, как человеческое во всех отношениях — за исключением того факта, что он никогда не умрет. «Почему твое сердцебиение...?» Глаза Тонга расширились. Он всегда верил, что тело вампира — это не более чем машина, дарованная богами, — нечто, что может напоминать человека, но никогда не сможет быть им по-настоящему. «Оно снова забилось благодаря тебе», — сказал Марк с улыбкой. «И оно продолжит биться... также из-за тебя». «Ты серьезно или это просто подкат?» Тонг игриво шлепнул Марка по твердой груди, вызвав глубокий смех у более высокого мужчины. «На самом деле, это скорее результат твоей крови, слез, пота и других телесных жидкостей», — объяснил Марк. «Они каким-то образом делают меня более человечным, чем я когда-либо был». «Есть ли реальные исследования, подтверждающие это?» — спросил Тонг, искренне любопытствуя. Но Марк только усмехнулся, удивленный тем, как легко молодой человек поверил ему. «Нет», — признал он. «Это всего лишь моя теория. Потому что с тех пор, как я впервые прикоснулся к тебе... с моим телом, происходят странные вещи, одна за другой». «Итак, если мы будем касаться друг друга еще больше...» Тонг едва выговорил слова, прежде чем сглотнуть. Острый взгляд Марка сверкнул чем-то нечитаемым, и он наклонился ближе — слишком близко. Как будто он хотел сам проверить теорию. Тонг быстро прижал руку к твердой груди Марка, чтобы остановить его. «Я просто спросил». «Но твои глаза приглашают меня». «Это смешно! Я никогда не смотрел на тебя так, ни разу. Это мой обычный взгляд!» «Тогда это означает, что твой обычный взгляд зовет меня». «Ты так просто не сдашься, верно?» «Нет, а ты против?» Вопрос застал Тонга врасплох, его глаза расширились. Марк говорил тем же небрежным тоном, который можно было бы использовать, когда просишь его взять еду, но речь была не о еде. Прежде чем Тонг даже подумал, чтобы возразить, губы Марка опустились на его, мгновенно перехватив дыхание. Поцелуй был глубоким, сметая все мысли, которые крутились в его голове весь день. Его разум опустел, стерся начисто, когда горячий язык Марка прошелся по его языку, уговаривая его следовать за ним. Ощущение было опьяняющим, заставившим его инстинктивно прижаться ближе. Одна из расслабленных рук Тонга поднялась, чтобы погладить упругую кожу, выглядывающую из открытого воротника рубашки Марка. Кончики его пальцев коснулись упругой горошины на его груди, вызвав глубокий, дрожащий рык у мужчины, который в настоящее время крал весь воздух из его легких. Но Марк не собирался быть единственным, кто оказался в невыгодном положении. Его сильные руки бродили под тонкой рубашкой Тонга, скользя по гладкой коже, его пальцы пробежались по упругому, плоскому животу, прежде чем провести по чувствительной вершине его груди, которая мгновенно напряглась от его прикосновения. Часть за частью, их одежда сбрасывалась руками друг друга, пока не остался только последний барьер нижнего белья. Марк нежно опустил стройное тело Тонга на диван, пока он парил над ним, оставляя нежные поцелуи на каждом дюйме его ароматной кожи с недвусмысленными намерениями. За исключением самых интимных зон, не было ни одной части тела Тонга, которую он оставил неисследованной. Мягкие, пронизанные удовольствием стоны вырывались из горла Тонга, звук был настолько сладким, что по спине Марка пробегали мурашки. Больше всего на свете он хотел бы заморозить этот момент времени — остаться здесь навсегда, окутанный только теплом тела Тонга. Он хотел забыть обо всем остальном, переплести их тела без единой мысли о внешнем мире. Ни дня, ни ночи — только они двое, запертые в этих объятиях. Все, чего он хотел, — это прижать Тонга к себе, почувствовать, как их тела прижимаются друг к другу. Ему больше ничего не нужно было. Он был готов отказаться от всего, даже от своей жизни, если это означало бы, что он сможет провести с ним еще немного времени. Еще один день — этого будет достаточно. На этот раз их прикосновение было наполнено не просто желанием — оно было пронизано тоской, невысказанной тоской, которую никто из них не мог выразить словами. Еще немного, и они будут полностью, бесповоротно принадлежать друг другу. И все же Марк остановился. Его острые глаза встретились с ошеломленным, блестящим взглядом Тонга, теперь затуманенным смятением. «Я сделал что-то, что расстроило тебя?» «Вовсе нет. Ты всегда делаешь меня счастливым», — улыбнулся Марк, убирая выбившуюся прядь волос со лба Тонга. «Тогда... почему ты не...?» Вопрос едва успел прозвучать, как жар залил лицо Тонга, смущение поползло по его позвоночнику. Но Марк только усмехнулся, его выражение лица смягчилось от привязанности. «Я не хочу рисковать», — признался Марк. «Потому что, если я буду внутри тебя... я, возможно, не смогу себя контролировать». Глаза Тонга расширились, его румянец усилился, пока его разум пытался обработать слова Марка. Но он не отрывал взгляда, ожидая объяснения, выглядя умиленно выжидающе. «Сила вампира намного превосходит человеческую, и в такие моменты, когда мы занимаемся любовью... желание, еще сильнее усложняет сдерживание. Если я потеряю контроль... в конце концов, ты не выдержишь напора». Тонг сглотнул, его горло сжалось, когда он взглянул на твердый член, скрытый под нижним бельем молодого человека. Он уже мог угадать его размер без особого труда. Если бы Марк был просто обычным человеком, это уже было бы испытанием для его партнера. Но вдобавок ко всему он был вампиром. Тонг понятия не имел, выдержит ли этот диван желания молодого человека — или, что еще важнее, выдержит ли его собственное тело. Если он не умрет, он все равно может оказаться прикованным к постели на несколько дней, питаясь только рисовой кашей. «Этот взгляд на твоем лице означает, что ты понимаешь, да?» — спросил Марк со смехом, не в силах удержаться и не поцеловать Тонга в уголок губ, хотя сам по себе этот акт был пыткой против его собственной сдержанности. «Кто-нибудь когда-нибудь умирал от... вампира?» Тонг замолчал, предполагая, что Марк поймет, что он имел в виду. Когда он услышал, как Марк утвердительно кивнул, он смог только слабо улыбнуться. «Давным-давно. Но это было из-за любопытства вампира, а не из желания, рожденного любовью, как то, что я чувствую к тебе сейчас». Тонг понимающе кивнул. У других вампиров не было таких эмоций, как у Марка, поэтому секс был чем-то далеким от их рода. Тем не менее, он не мог не чувствовать себя немного смущенным из-за внимания Марка к нему. Было ясно, сколько усилий другой мужчина прикладывал, чтобы сдержать себя. Тонг потянулся, потянул Марка вниз за затылок и нежно поцеловал его в губы — без слов передавая все, что он чувствовал. «Не переходя черту... но мы все равно можем обниматься, верно?» — спросил Тонг с дразнящим выражением, притягивая Марка вниз, чтобы тот лег рядом с ним. Затем он положил подбородок на твердую грудь Марка в игривой, уговаривающей манере — явно проверяя терпение второго. «Я более терпелив, чем ты думаешь... потому что это не мой первый раз». Слова Марка заставили карие глаза Тонга слегка потемнеть, когда ему в голову пришла мысль — к кому еще Марк испытывал такие чувства, кроме него? «Не нужно так на меня смотреть. Каждый раз, когда это случалось, это было исключительно из-за тебя. Ни с кем другим». «Я... я ничего не говорил». «Твои глаза тебя выдают. Ты ревнуешь», — сказал Марк, постукивая пальцем по короткому носу Тонга. «Поверь мне, я никогда ни к кому так не относился. Даже когда я был человеком». «Правда?» Тонгу было трудно поверить. С внешностью Марка было невозможно представить, чтобы люди не выстраивались в очередь за ним. «Тогда полукровки вроде меня не пользовались особой популярностью», - сказал Марк, легко угадав мысли Тонга. «И, кроме того... я всегда был болезненным, едва мог выходить и встречаться с людьми. Никто бы не стал влюбляться в того, кто постоянно находится на грани смерти». «Такое ощущение, что ты веками жил, просто ожидая меня», - сказал Тонг, полностью предаваясь собственной важности, прежде чем удовлетворенно ухмыльнуться. «Тогда ты должен гордиться — потому что следующие сто, тысячу лет я буду продолжать жить… просто чтобы любить тебя». Все в комнате затихло, словно само время остановилось. Их губы снова встретились, скрепляя обещание — глубоко вживляя свои чувства в сердца друг друга. Как будто, какой бы неизбежной ни была смерть, она никогда не сможет отнять их любовь.