У тебя есть то, что мне нужно

      Когда Баки входит в квартиру почти в два часа ночи, там тихо. Настолько тихо, насколько вообще может быть в квартире посреди Бруклина, во всяком случае. Он снимает рюкзак и кладёт его на одно из кресел, потом опускается на диван, морщится, когда от этого движения дёргает его недавно вывихнутое колено. Оно уже почти зажило. К утру всё будет в порядке.       Сэм говорил ему не рисковать в тот, последний раз, но Баки знал, что не сможет смириться, если всё закончится плохо, а он будет знать, что мог бы что-то изменить.       Короче. Сейчас он дома. Он в порядке.       Он так устал.       Прикладывая немалые усилия, Баки расшнуровывает ботинки и стаскивает их с ног, ставит рядом с диваном, ровно, один рядом с другим. Ему следует убрать их в коридор, но прямо сейчас это чересчур трудно. Потом он медленно расстёгивает молнии и застёжки на своей тактической форме, снимает куртку и штаны, оставаясь в одной майке без рукавов и боксерах. Поразмыслив немного, он снимает и всё оставшееся, оставляет всю одежду на подлокотнике дивана. Он постирает всё завтра. На самом деле следовало бы и самому помыться, устало думает он. Принять душ по-быстрому, чтобы смыть пот и грязь очередного задания, или хотя бы помочь себе расслабиться. Но в его нынешнем состоянии, одна мысль о том, чтобы влезть в душ, кажется куда более устрашающей, чем было вступить в бой с этой новой ячейкой Гидры.       — Завтра, — бормочет себе под нос Баки, потирая усталые глаза.       Он беззвучно открывает дверь спальни и на цыпочках пробирается к своей стороне постели. Сквозь щель в занавесках пробивается узкий луч лунного света, который наискосок пересекает кровать и падает на лицо Стива, такое умиротворённое во сне. Просто чудо, что он до сих пор не проснулся. Баки пытается так это и оставить, забираясь в кровать настолько аккуратно, насколько только позволяет его колено, но даже небольшого прогиба матраса достаточно, чтобы ресницы Стива начали трепетать.       Он приоткрывает один глаз и сонно бормочет:       — Бак?       — Шшш, — шепчет Баки, — это я. Спи дальше.       Стив вздыхает, потягиваясь.       — Иди ко мне, — шепчет он, сдвигается и приглашающе раскрывает руки.       Баки не нужно повторять дважды. Он с радостью укладывается в объятия Стива, спиной к нему, вздыхает, когда руки Стива обвиваются вокруг него, прижимая его к тёплой со сна груди.       — Рад, что ты вернулся, — шепчет Стив, его дыхание щекочет затылок Баки.       Баки мурлыкает, глубже зарываясь в объятия Стива.       — Я тоже.       — Постарайся поспать.       — Ага.       И Баки действительно старается. Следующие полчаса или около того, он изо всех сил старается ровно и глубоко дышать через нос, расслабить челюсти и ни о чём не думать — использует все те приёмчики, которым его научил его новый психотерапевт из Ваканды, и которые должны помогать ему расслабиться, когда он слишком напряжён или взвинчен, чтобы уснуть.       Но всё бесполезно. Как он ни старается, сон не приходит. В его голове непроизвольно продолжают отдаваться эхом взрывы, мелькают оружие и напуганные лица, вырывая его из дрёмы каждый раз, когда он начинает туда погружаться.       Баки знает, что его работа ему не на пользу — если это вообще можно назвать работой.       Он знает, что пора перестать сражаться, принять тот факт, что он сделал уже достаточно, и что теперь — очередь кого-то другого. Но пока он не может уйти. Ещё нет. Он всё ещё прорабатывает своё чувство вины, потребность искупить всё ужасное, что сотворил, — пусть даже головой он и понимает, что это не его вина. Он понимает, но пока что не чувствует этого. Но он двигается в нужном направлении. Медленно, но верно. Но пока что он не может бросить свою работу.       Стиву это не нравится, но он принимает это. Если бы решение было за Стивом, Баки бы сделал то же, что и он сам, и завтра же снял с себя эту ответственность. Конечно, Стив помогает, когда это реально необходимо. Он никогда бы не смог просто сидеть и смотреть, как всё летит к чертям, он просто так устроен — но он перестал активно искать, где драка. Баки рад, что он остановился, и знает, что однажды сделает это и сам. Но этот день ещё не наступил. И хотя Баки знает, что Стив уважает его решение, он не может не чувствовать вину за то, что вынуждает его переживать страх потерять Баки, снова и снова. За то, что оставляет его одного шесть дней из семи, чтобы сражаться в том, что, по сути, уже стало не его войной. За то, что ему приходится иметь дело с переменами настроения и бессонницей Баки. Стив заслуживает лучшего.       Однако Баки перестал пытаться просить прощения. Стив это не выносит, к тому же они оба знают, что Баки будет делать то, что делает, пока не остановится. Или пока его не остановят, но они оба стараются не думать о такой возможности.       — Не спится, а? — тихий голос Стива прорывается сквозь всё более мрачные мысли Баки.       Баки вздыхает, смертельно уставший и вымотанный.       — Хочешь пойти прогуляться? — предлагает Стив, — посмотреть на звёзды?       — Не могу, — ворчит Баки, — повредил колено, оно ещё заживает.       — Хмм. Посмотрим фильм?       Баки мотает головой.       — Я просто хочу уснуть, Стив. Я так устал.       — Я знаю, — Стив проводит ладонью вверх-вниз по металлической руке Баки. Несколько долгих мгновений он молчит, его губы прижимаются поцелуем к затылку Баки.       — Хочешь... я помогу?       То, как он это говорит, не оставляет никаких сомнений, что именно он имеет в виду, и, несмотря на усталость, по телу Баки пробегает дрожь. Его тело так по умолчанию реагирует на прикосновение Стива или хотя бы на намёк на него, и поскольку Стив знает Баки лучше, чем самого себя, он правильно воспринимает это как разрешение.       Ладонь Стива медленно скользит с руки Баки на его бедро, потом ниже, где лежит его член, пока ещё мягкий. Когда пальцы Стива обхватывают его, задержавший было дыхание Баки резко выдыхает.       — Просто расслабься, — Стив сжимает бедро Баки свободной рукой, — позволь мне о тебе позаботиться.       Баки дёргано кивает, уже чувствуя подступающее возбуждение. Стив знает все слабости и чувствительные места Баки, то, что его заводит, и как это считывать, и Баки никогда ещё не был настолько за это благодарен. Стив не торопится, дразнит его, перекатывая его яички в ладони, потирая крайнюю плоть подушечкой большого пальца, и совсем скоро Баки начинает тяжело дышать, а его член быстро набухает в руке Стива.       Как только у Баки достаточно встаёт, чтобы его член можно было ласкать долгими ритмичными движениями, Стив ненадолго убирает руку. Он лижет ладонь, а потом снова обхватывает член Баки и продолжает ласкать его.       Баки глухо стонет.       — Нравится? — шепчет Стив, и жёсткость его бороды возбуждающе контрастирует с мягкостью его губ на шее Баки.       — Ага, — вздыхает Баки, легонько двигая бёдрами навстречу кулаку Стива. От этого движения его задница тоже слегка трётся о промежность Стива — а поскольку Стив тоже спит голышом, о его каменно-твёрдый член.       Баки резко вдыхает.       — Не думай обо мне, — говорит Стив, хотя его голос звучит более хрипло, чем минуту тому назад.       Баки игнорирует его, сдвигается назад и настойчиво трётся задницей о член Стива.       — Ты... — начинает он, но потом Стив проворачивает руку так правильно, и Баки стонет, не в силах сдержаться.       — Что ты сказал?       — Ну тебя на хер, — выдыхает Баки.       Стив мурлыкает:       — Ммм. Может, наоборот, я трахну тебя?       Всхлип, который вырывается у Баки, совершенно непроизвольный, один намёк Стива зажигает пламя в низу его живота.       — Да, боже. Пожалуйста.       — Всё, что тебе нужно, Бак, — обещает Стив, — передай мне смазку.       Привстав на локоть, Баки тянется к тумбочке и открывает ящик. Он нащупывает небольшую бутылочку — по ощущениям, ещё наполовину полную — и передаёт Стиву через плечо.       Стив молча берёт её. Спустя несколько мгновений рука Стива опускается между их телами, и его скользкий палец проскальзывает между ягодицами Баки, осторожно нащупывая. При первом же нежном прикосновении кончика пальца Стива к дырочке Баки, он напрягается, делает прерывистый вдох.       — Ооо.       — Ммм. Тебе так сильно это нужно, да?       — Чёрт, — шепчет Баки, внезапно осознавая, насколько сильно ему это действительно нужно. — Да, Стив, ну же.       Стив утешает его, начиная медленно, дразняще водить пальцем вокруг дырочки Баки, загрубелая кожа на кончиках его пальцев слегка цепляется за чувствительные края. Это прикосновение настолько нежное, что возбуждает ещё сильнее, и вскоре Баки уже тяжело дышит в подушку, содрогаясь от усилий, которые ему приходится прилагать, чтобы не взять дело в собственные руки. Когда он чувствует, что вот-вот взорвётся, Стив наконец погружает в него один крепкий палец, медленно и глубоко, по третий сустав.       — О, — выдыхает Баки, у него отвисает челюсть. — Стив...       Стив посмеивается:       — Да, Бак. Так лучше?       Глаза Баки закрываются сами собой, и он стонет:       — Е-ещё.       Стив мурлыкает, достаёт палец почти целиком, а потом снова погружает внутрь, как-то умудряясь сделать это ещё глубже, чем раньше. Он несколько раз повторяет это движение, а потом сгибает палец как надо, заставляя Баки негромко вскрикнуть.       — Вот так, — тихо шепчет Стив в левое ухо Баки, — просто дай мне позаботиться о тебе, солнышко.       И впервые за целую неделю Баки перестаёт пытаться всё контролировать. Он отключает свой тактический мозг и отдаётся на волю Стива, зная, как он знал всегда, что Стив позаботится о нём, что он всегда поймает его, если Баки упадёт. И Баки позволяет себе упасть.       Добавив второй палец, Стив неторопливо растягивает Баки. Он медленно и равномерно разрабатывает его пальцами, изредка сгибая их так, что у Баки искры летят из глаз. Член Баки уже течёт в простыни, пачкая их, но это не важно. Всё, что имеет значение сейчас, — это что Стив играет на нём, как на идеально настроенном инструменте, а тёплое тело Стива прижимается к спине Баки, успокаивая своей непоколебимостью. Тёплый мускусный запах совсем недавно проснувшегося Стива переполняет органы чувств Баки, звук его голоса словно обволакивает его, когда Стив превозносит его, шепчет ему что-то так ласково и тихо, пока его пальцы двигаются у Баки внутри.       Когда Стив доходит до трёх пальцев, Баки уже парит на мягком облачке, чувствуя, что его любят, о нём заботятся, и ему хорошо.       Наконец Стив вытягивает пальцы наружу, слегка сдвигается, и Баки чувствует между ягодиц широкую тупую головку члена Стива, которой он совсем легонько начинает надавливать на вход. Когда он начинает входить, Баки глубоко дышит. Стив не спешит, позволяя телу Баки самому раскрыться вокруг него, погружается в него дюйм за дюймом, пока Баки не начинает содрогаться у него в объятиях, весь горя от жажды наконец почувствовать Стива внутри себя, забывая обо всём остальном.       Наконец Стив входит до упора.       — Молодец, — тихо и ласково подбадривает он, растягивая слова, — ты такой молодец у меня, Бак.       Баки не может заставить губы сложиться в разборчивый ответ, поэтому ничего не говорит. Вместо этого он тает в объятиях Стива, веря, что тот сам поймёт, когда можно начинать двигаться.       Когда Стив начинает чуть-чуть сдвигать бёдра назад, мелко толкаясь, Баки всхлипывает, цепляясь за руку Стива, которая обвивается вокруг его торса. Член Стива у него внутри кажется таким твёрдым и огромным, а тем более, когда начинает двигаться. Это почти чересчур, и это именно то, что Баки нужно.       С каждым ленивым толчком Стив вытягивает член чуть дальше, пока наконец внутри Баки не остаётся одна головка. Тогда он на долю секунды замирает, а потом снова медленно входит в него, заставляя Баки ощутить каждый сантиметр. То, как член Стива трётся о его внутренние стенки, сводит Баки с ума, а сыворотка усиливает все ощущения, и когда Стив погружается по корень и замирает, водя бедрами по кругу, руки Баки впиваются в простыни.       — О, о, Стив.       — Вот так, — говорит Стив, и хриплость его голоса ярко контрастирует с тем, как нежно его левая рука гладит бок Баки. — Вот так, просто принимай. Да, идеально, Бак.       — Стив, — снова выдыхает Баки. Его слюна, кажется, течёт на подушку, и ему абсолютно наплевать.       — Я здесь, — успокаивает его Стив. — Я знаю, что тебе нужно, — и, подтверждая слова делом, он снова выходит и одним плавным толчком погружается в него так, что Баки стонет, раскрыв рот.       На этот раз Стив задаёт ровный ритм. Каждое прикосновение его члена к простате Баки заставляет того стонать и сжиматься на твёрдом члене, в то время как его собственный беспомощно покачивается и шлёпает его по животу.       Не оставшийся равнодушным Стив глушит собственный стон в изгибе плеча Баки, его приоткрытые губы скользят по коже Баки. Солёный привкус пота Баки, кажется, воодушевляет его ещё больше. Он не начинает двигаться быстрее, но толчки становятся сильнее, он трахает радушно принимающее его тело Баки, проникая всё глубже, заставляя Баки почти беззвучно ахать. В тишине тёмной комнаты влажное скольжение члена Стива внутри его тела и равномерные шлепки от соприкосновения кожи с кожей заполняют сознание Баки, словно какая-то телесная мантра, вытесняя абсолютно всё остальное.       Руки Стива надёжно обхватывают торс Баки, стальные мышцы напрягаются, чтобы удерживать его на месте, быть ему опорой. Баки благодарен за это. Сейчас он настолько открыт, так расслаблен и послушен в руках Стива, что мог бы воспарить прямо над кроватью, если бы Стив не удерживал его на месте.       Спустя несколько минут или часов свободная рука Стива, которая сжимала бедро Баки с такой силой, что могли остаться синяки, снова скользит между ног Баки. Его пальцы обхватывают текущий член Баки и легонько сжимают, и внезапно усилившиеся ощущения заставляют Баки так резко дёрнуться, что он чуть не попадает затылком по подбородку Стива.       — Шшш, тише, — успокаивает Стив, словно разговаривая с напуганным жеребчиком, — ты в порядке, Бак. Я с тобой.       Баки тает, когда Стив начинает ласкать его член в такт с толчками, идеально скоординировано, как может только суперсолдат. От лёгкого изменения угла толчков под закрытыми веками Баки словно вспыхивают звёзды, а потом Стив начинает попадать по его простате с идеальной точностью, снова и снова.       — О, о, о, — стонет Баки, раскрыв рот, абсолютно беспомощно, чувствуя, как его оргазм быстро приближается с каждым идеальным прикосновением и толчком. Его сердце колотится, в ушах громко шумит кровь. — С-ст-стив, о, ооо.       — Вот так, — хрипло мурлыкает Стив на ухо Баки, — вот так, милый, не сопротивляйся. Просто почувствуй это, ради меня.       С тихим, но отчаянным вскриком Баки кончает, орошая горячими каплями кулак Стива, который не перестаёт трахать его. Наслаждение волнами накрывает его, такое пьяное, тяжелое и лёгкое одновременно, уносящее прочь последние следы напряжения и стресса от последнего задания.       Когда Баки наконец приходит в себя, он чувствует себя практически заново родившимся. Всё его тело приятно покалывает, в нём не осталось ничего, кроме мягкости, похожей на сахарную вату, и сладкой ломоты от того, как хорошо его трахнули. Стив очень осторожно выходит из него, и только когда Баки чувствует, как что-то течёт у него между ног, он осознаёт, что Стив тоже кончил. Он мурлыкает, вяло поглаживая Стива по ноге, слишком вымотанный, чтобы париться из-за чистоты или внезапной, странной пустоты внутри.       Стив тянет Баки за металлическую руку, осторожно, чтобы не дёрнуть его колено, когда поворачивает его и укладывает голову Баки себе на грудь.       — Лучше? — он зарывается носом в волосы Баки.       — Мхмгу, — отвечает Баки, — пмться?       Стив беззвучно смеётся.       — Спи. Утром я тебе наберу ванну. Даже помою тебе голову, если будешь хорошо себя вести.       Баки снова мурлыкает, уже чувствуя, что засыпает. Словно где-то далеко, он слышит, как Стив что-то ему шепчет. Баки не уверен, что именно ему удаётся пробормотать в ответ, но он верит, что Стив всё равно всё поймёт.