Дар пустыни

      Сайно шёл всё дальше по ласковому прогретому песку. Он не обжигал босые ноги, не стирал в кровь. Он словно топил в себе, призывая не замечать, насколько песок опасен. За ночь барханы менялись местами так, что днём можно было не узнать ландшафт. Только звёзды — небесные проводники, были на своих местах. Люди, что населяли эти земли в древности, точно расположили пирамиды под звёздами, как ориентиры для путников и караванов. Первую ночь в пустыне матра провёл спокойно, смотря на звезды. Спал он на каком-то камне под усыпанным крупинками звёзд куполом. Они жили там миллионы лет, и миллионы глаз наблюдали их отсюда. Возможно, с этого камня когда-то кто-то так же смотрел вверх и чувствовал свободу. Дух улавливал окружающие звуки, которые словно считались с тишиной, которую приносила с собой ночь. Вглядываясь в ночное небо, Сайно слышал музыку звезд. Мысли снова вернулись к той, что умела чувствовать этот мир, воплощала в себе магию ночи, дня, ветра, песка, солнца… Как он смог разглядеть всё это? Как он раньше жил без этого? Он заснул быстро, не ослабляя контроль. Чуткий сон, но дающий отдых телу.       Вторая ночь прошла в лагере пустынников. Будто перелётные птицы, они несли за собой шум и жизнь. Пустынники всегда имели свой маршрут и точки, где уже был разбит лагерь. Оставалось только стряхнуть песок и разжечь костры. Этих ребят он знал. Не боясь, он разделил с ними ужин и теперь расслабленно наблюдал за жизнью кочевников. На расстеленных покрывалах, будто островах в бескрайнем океане песка, расположились разные интересы. На одном, красном с бахромой сидел, сложа длинные ноги в шароварах, улыбающийся парень и играл незатейливую мелодию на самодельном инструменте, а напротив тонкая, словно соломинка, танцевала девушка. Она как длиннолапое насекомое — подпрыгивала на месте и ударяла себя то по голени, то по бедру, изгибаясь и отбивная чёткий ритм. Удивительно, что после длительных переходов у них остаются силы на танцы. Пустыня закаляет настолько, что ты сам становишься песком. Повинуешься ветру и покоряешься солнцу. А когда солнце садится, и ветер стихает, распускаются цветы и впитывают ночную прохладу. На синем покрывале три воина, отложив сабли, пили чай, от которого поднимались тонкие струйки пара, как мираж в знойную жару. Они громко смеялись, нарушая течение музыки. Вожак их отряда стоял возле палатки и, видимо, отдавал распоряжения двум рослым мужчинам. Они было полностью в боевом одеянии. Шёлковые платки закрывали глаза от случайного попадания песчинок. Привыкшие к такому за целую жизнь в таких условиях они, несмотря на мешающую тонкую ткань, имели зрение дикой птицы, а слух острее, чем у пустынной лисы. Справа от уже немолодого главаря стоял его сын Назир. С Сайно они были знакомы уже много лет. Ещё будучи мальчишкой, он учился вместе с ним технике боя пустынников. Мощные руки с кожей цвета чая, волосы, выгоревшие добела, заплетены в крупные косы, а на широкой шее ожерелье из когтей птицы. Несмотря на свою массу, Назир был проворным ловчим. Талант, позволяющий выжить в песках.       Дослушав указания старшего, пустынники коротко кивнули и разошлись в разные концы тропы, ведущие из лагеря.       — Мой друг, неужели скучно в нашем обществе? — спросил главарь, который направился к сидящему в одиночестве Сайно. — Назир и Мерух дежурят сегодня до глубокой ночи, а потом смена других лентяев. Может, сыграем?       — Мой достойнейший соперник. Есть на ком опробовать новую колоду. — ответил Сайно.       Старик, не смотря на сильное тренированное тело был уже действительно стариком, слегка покряхтывая, сел на покрывало, оставляя место в центре, где и будет карточное поле. Сайно заметил, как из палатки высунулась голова в платке. Осмотревшись, словно мышь, она, озираясь по сторонам, направилась в сторону, куда пошёл Назир. Матра улыбнулся. Случилась маленькая магия, и в этом жестоком условном мире нашлось место любви.       Партия шла хорошо. Кирим, так звали вожака, был замечательным стратегом. Во время игры они обсуждали дела и новости, что происходят в пустыне. Спустя какое-то время к ним подошла девушка, закутанная в алый шёлк, и поставила поднос с чаем и двумя перевёрнутыми чашками-пиалами.       — Благодарю, Джамла. — сказал старик ей, а затем обратился к юноше. — Это моя дочь. Помнишь, ещё совсем недавно хвостиком бегала за всеми, а теперь невеста. Как же быстро они растут…       Джамла улыбнулась, не сводя взгляда с гостя. Нескромно для девушки, здесь так не принято.       — Папочка, а можно я побуду с вами? Надин опять сбежала к Назиру, а мне страшно сидеть одной в палатке. — девушка надула губки и опустила глаза.       Какая неприкрытая хитрость, как подло. Манипулирует. Вопрос, для чего?       — Вот же неугомонная девка. Когда-нибудь попадёт в беду, сколько ты ей не говори, всё равно на свидания бегает. Того и гляди, в подоле принесёт. — старик разразился гневной тирадой и сам же затих, улыбнувшись своим мыслям. — Хотя что дурного? Она хорошая девушка, да и Назир её любит, а дети — это же маленькое чудо. Хотя для меня эти сорванцы ещё сами, как дети…       Сайно слушал, не перебивая. Ему нравилось то, что говорит Кирим, словно он был и его отцом тоже. Иллюзия семейного уюта и очага.       — Джамла тоже уже готова выйти замуж, но как же трудно отпустить дочь. — продолжил сетовать старик, изливая душу своему слушатель.       — Папа, моим мужем будет достойный человек. — её слова прозвучали неприятно. — Я не подведу семью.       Одним сказанным словом она словно запятнала выбор брата, хотя для Сайно было таким желанным, чтобы за ним кто-то шёл в ночь пустыни, несмотря на запреты. Чтобы вот так упрямо, с верой и страстью. Кто-то выбирал его. Кто-то, кого выбрал он.       — Так и будет, моя дорогая. Присядь. — Кирим хлопнул по краю покрывала.       Она немного неловко села, задевая локтём колено гостя, и затем, словно смущаясь, прикрыла лицо платком. Детский сад. Игра пошла тяжелее под вздохи и постоянные капризы Джамлы. В конце концов они разошлись по палаткам. Сайно остался на этом ковре, наслаждаясь звёздами, впитывая свободу.       От Кирима он узнал про пирамиду купца, и завтра он отправится назад. Идти к пирамиде смысла нет, охрана заметит, доложит, и тогда даже этой зацепки не будет. У Сайно осталось дело у Бабель, матриарха одного из племён. Хитрая хищница, такую нужно иметь в друзьях, но шакал внутри, как правило, ощерившись, разбрасывал искры от этой "дружбы". Ничего. Потерпит. Ему не присуща гибкость. Да и самому матре эта сделка с собой не по душе. Но так надо.       Утром кочевники и гость разошлись. Дальше его дорога повела в расщелину, где расположен лагерь Танит. Войдя в тень огромных скал, где иногда водопадом спускается песок, словно открылся портал в другой мир. Ощущение автономного города, отдельного от окружающего мира. Как особую драгоценность здесь охраняли воду. Источник жизни. Сайно передал письмо через помощника Бабель. К счастью, не пришлось с ней общаться лично, иначе его ещё долго бы потряхивало от электрических разрядов свирепого духа.       Он шёл через туннель, когда увидел торговца, сидящего прямо на земле и разложившего перед собой на плотной тряпице разные изделия из стекла. Цветные стекляшки в этом тёмном месте собирали, ловили лучи света и отражали их, будто сами источали свет. Юноша остановился. Что-то привлекло его внимание. Он ещё раз, но более внимательно осмотрел товар, а продавец тут же, чувствуя внимание, начал свою сладкую песню, расхваливающую украшения.       — Вот то, с белыми цветами. — показал генерал, найдя среди блестящих стёклышек желанную вещь. — Это браслет?       — Да! Цветы жасмина. Посмотри, как живые, словно вот-вот распустятся. — торговец протянул тонкий и хрупкий на вид браслет, но Сайно побоялся брать его в руки, вдруг сломает? Почему-то именно эта мысль первой пришла на ум.       — Упакуй. — немного строго, властно потребовал он. Затем добавил. — Упакуй хорошо.       Старик, кланяясь, тщательно завернул браслет в бархатную тряпицу, затем в какой-то лист бумаги и перетянул джутовой верёвкой для прочности. Сумму генерал оставил превышающую стоимость браслета, он в целом не умел распоряжаться деньгами, и платил так, как чувствовал. Наверное, это часть той справедливости, к которой призывал дух. До деревни было не сказать, что далеко, но путь предстоял опасный.       Юноша заночевал в руинах. Сегодня пришлось сразиться с скорпионами, дать мышцам работу, вспомнить всё, что давно записано в рефлексы, отвлечься от тяжёлых стратегических планов, от расследования и проявить себя, утверждаясь во главе этой цепи.              Сон не шёл. Как и в предыдущие ночи он любовался звёздами, а сердце щемило тоской. Наваждение какое-то. Может, это проклятье? Дух крепко спал. Ему нравилось иногда «будить» его, слегка призывая силу, просто так. Для того, чтобы не чувствовать одиночества. Когда-то, когда он один пересекал дюны, это была единственная компания. Так он и научился сосуществовать с этой мощью. Примирился с собой. Так он это называл.       Деревню он завидел издалека, зайдя не с привычной стороны. Как раз под тенью скалы напротив стоял домик с синей крышей. Сейчас был день, и вероятно, Ясмин спала. А потом он увидел её на крыльце. Из полотна ткани она сделала навес, создавая тень для цветов. Одетая в простое платье с покрытой головой, она поливала цветы. Причудливо завязанный платок спасал от солнца и украшал её. Она сама словно лучик, что потеряло солнце, отпустив на землю. Её кто-то окликнул, и она, обернувшись, улыбнулась, немного наклонив голову. Затем к ней подошла грузная соседка. Ясмин быстро забежала в дом, а затем вынесла оттуда миску, накрытую салфеткой. Женщина же протянула мешочек с морой.       — Это ещё что за дела? — спросил Сайно сам у себя.       Девушка же, закончив полив, поставила рядом с цветами ведро воды и зашла в дом. Молодой генерал дошёл до гостиницы в таверне. Переговорил с хозяином и со спокойной душой пошёл спать. Его не было пять дней, выступать Ясмин будет только завтра. Поводов для встречи с ней нет, но он не может противостоять себе. Он так хочет. Невидимые когти скреблись внутри.              Привычная ванна, долгое замачивание своего тела в тёплой ласковой воде. Отдых для мышц. Только расслабляясь, понимаешь, насколько устал. Затем перебравшись в кровать, он заснул, приказывая себе встать после заката. Так и вышло. Он резко проснулся, когда солнце, прощаясь, скрылось за скалами. Умывшись и расчесав сбитые сном в ком волосы, он отправился к Ясмин.       Домик, пространство между скалой, открытое окно. В доме тихо и умиротворяюще звучала музыка, создавая атмосферу уюта. Глубокий вдох. И он постучал из ванной. Смешно, но зато логично. За дверью послышался смешок и стук. Неясный шум, и дверь распахнулась.       — Наконец-то! Я успела соскучится. — глаза — два сапфира горели, словно лампочки, улыбка искренняя, широкая. Она попыталась её перебороть, но затем снова улыбнулась. — Как всё прошло? Расскажи мне! — она затянула его в комнату, где снова мебель была сдвинута. Сама же хозяйка была одета в костюм для танцев, судя по румянцу на щеках и сбитому дыханию, она репетировала. — Я сейчас поставлю чайник! А ты, может, будешь ужинать? — она была так активна, Сайно оробел.       — Я не знаю. — буркнул он, следя за ней, быстро перемещающейся по кухне.       — Значит составишь мне компанию. — заключила она.       — Ты танцевала?       — Да. Придумала кое-что новое. Точнее не то, чтобы прям придумала. Танец с саблей. Хотела выучить пару трюков. Оказалось, это не так-то просто.       — Покажи. — он даже не был уверен, что это произнёс. Настолько необдуманно и импульсивно.       — Хорошо! Хоть сабля и тупая, но тяжёлая, так что сядь подальше. — она, осторожно обхватив его плечи ладонями, подтолкнула к дивану, усаживая посередине. Затем достала большой изогнутый клинок, блестящий, как зеркало, хотя сразу было видно, что лезвие тупое, но сделан из металла. В припрыжку она добежала до проигрывателя, и музыка зазвучала чуть громче.       С зажатым в руках оружием она двигала бёдрами, и ткань её костюма мелкой рябью подчинялась движениям. Девушка взяла тяжёлый клинок и положила на возвышенность груди, продолжая танцевать, не нарушая баланс. Выглядело опасно и завораживающе. Её руки двигались так красиво, словно ласкали невидимый силуэт перед собой. Затем она сняла тяжёлый меч с себя, нарушая момент, грациозно перепрыгнула какой-то пуфик и почти бегом сделала тише музыку.       — Вот, видел? Я ещё на голове пытаюсь. — она положила обратной стороной клинка саблю на голову и попыталась поймать равновесие. Но сабля соскользнула, и Сайно поймал её, быстро очутившись рядом.       — Слишком тяжёлая. Поранишься. — он сделал шаг назад. Подбросив оружие вверх, сделал пару рубящих движений. — Хотя баланс хороший. Иди сюда.       Он протянул руку Ясмин и развернул к себе спиной, помещая перед собой в кольцо. Мягко вложил в её руку оружие и накрыл своей.       — У тебя руки слабые, поэтому если придётся сражаться саблей, бери двумя руками. Держи крепко. Саблей нужно рубить, а не колоть, как мечом, так что острие чуть наклоняй в бок, чтобы удобнее замахиваться. — Ясмин, резко дёрнув, замахнулась, но он увернулся, всё так же придерживая её за локти.       — Осторожно. Давай покажу. — он поставил её руки в правильное положение, и чуть приподнимая локти, завёл её руками клинок за плечо. — Чувствуешь тяжесть лезвия?       Она кивнула. Взволнованная, сосредоточенная.       — И вот эту тяжесть теперь нужно обрушить на противника. Для рывка выстави противоположную ногу вперёд — он подвинул её ногу своей. — Чуть наклонись и бей. — матра помог ей вывести руки вперёд. Затем немного развернул и повторил всё, но чуть быстрее. На этот раз жертвой стала подушка на диване, которая отпружинила лезвие тупого оружия. — Давай сама — он отошёл в сторону. Наблюдая, как Ясмин проговаривает самой себе, ставит ногу, затем локти, замахивается, делая рубящий удар, и поражает подушку. Её мышцы напряжены, спина прямая, она так серьёзна.       — Так? — взгляд ясных глаз, обращение к нему. Даже если и были замечания, то он решил её не расстраивать.       Но если смотреть откровенно, для первого раза она справилась отлично.       — Ты молодец. Способный ученик. А говорила, что не сможешь. Тебе нужно попробовать разные виды оружия и выбрать своё.       — А сколькими видами оружия ты владеешь? — спросила она, зажав саблю между коленей и рассматривая свои ладони.       — Всеми.       — Ого! Просто невероятно! Как это возможно? — спросила она, на что генерал просто пожал плечами.       — Это моя работа. — ему польстил её восторг.       — Научи меня! — она взяла саблю и торопливо отнесла её на подставку в угол комнаты. — Хотя сабля не мой вариант. Наверное. Тяжёлая очень.       — Согласен научить. Только вот где? Тут мало места, а на улице за тобой постоянный присмотр. — она опустила взгляд задумавшись, и Сайно торопливо добавил. — Я придумаю что-нибудь. Обязательно.       — Значит договорились. Я сейчас быстро в душ, а потом будем ужинать. — она так же в припрыжку добежала до ванной.       Оставшийся в одиночестве парень вымыл руки на кухне и поставил на место мебель, чему Ясмин была очень рада. Не самой двигать.              После ужина она сделала чай и поставила печенье на стол.       — Сегодня соседка купила у меня печенье. Я так рада, что людям нравится. Когда-нибудь я открою свою лавку прям в Сумеру, и ко мне будут стекаться любители сладкого с всего мира.       — Красивая мечта. — Сайно никогда не задумывался, чем бы он занялся, если бы не был тем, кем является. — Кстати, у меня кое-что есть для тебя. — он подтянул к себе сумку и достал из неё сверток. Сейчас он остро ощутил, как скромно его подарок выглядит. Почему-то стало немного стыдно. Он невольно сравнил себя с Сорухом. Красивым, статным мужчиной, что дарит диковинные букеты и украшения, от которых даже шкатулка стоит состояние.       — Это для меня? — она осторожно взяла в руки свёрток, погладив кончиками пальцев обёртку. — А что там?       — Открой.       Ясмин осторожно развязала узелок и распутала весь сверток. Сняв бумагу и развернув ткань, она бережно положила браслет на диван перед собой. Вытерев руки об свою одежду, девушка взяла в руки стеклянные цветы на светлой цепочке.       — Они такие красивые… Как живые… Откуда? Помоги надеть! — она вложила в его руку браслет и сразу переодела с левой руки всё на правую, освобождая место для обновки. Чуть дрожащими руками он застегнул миниатюрный замочек. Девушка подняла руку на уровень глаз и повертела, заставляя цветы слегка зазвенеть и поймать свет, отбрасывая блики. — Невероятно… Он прекрасен. — она улыбнулась, посмотрев Сайно в глаза. Затем снова вернулась к браслету. — Очень красиво, правда?!       — Правда. — он смотрел на её сияющую улыбку и готов был сделать, что угодно, чтобы она была такой всегда.       — Спасибо! — она упёрлась руками в диван и наклонилась, целуя его в щёку, но немного не рассчитав, попала в уголок губ. Затем чуть коварно улыбнулась и отстранилась. — Я буду носить его с огромным удовольствием!       Его лицо горело.       Она осторожно сложила упаковку на стол, даже веревочку, и снова обняв диванную подушку, готовясь слушать, обратилась к смущённому парню.       — Расскажи, что ты видел? — она снова смотрела на него своими глазами-озёрами.       И он рассказал ей. Про лагерь Танит, про пирамиды, про звёзды. О том, что пустыня прекрасна ночью. Девушка то и дело поглаживала гладкие лепестки у стеклянных цветов. И каждый раз это доставляло удовольствие парню. Он расслабленно откинулся на спинку дивана. Его белоснежные волосы красиво обрамляли загорелое, смуглое лицо. В полумраке он выглядел как диковинный сказочник. Он заснул, сидя на диване, а Ясмин, словно кошка, легла к нему на бедро головой, продолжая обнимать подушку.