Дар пустыни

      Девичья грудь упёрлась ему в спину, пока тонкие пальцы гладили тело под рубашкой.       — Ты здесь… — он выдохнул. Слов не было. Казалось, он задыхается. — Я не знаю, что со мной весь день…       — Я тоже скучала. — протянул знакомый голос. — Знала, что будешь ждать меня.       Парень двинулся в сторону, вырываясь из объятий.       — Джамла?! Что ты здесь делаешь?! — мысли путались. — Ты должна уйти.       — Не гони меня! Я тут ради тебя. Мы сбежим… — она снова подошла ближе, и на этот раз прижалась к груди растерянного Сайно. — Как ты можешь меня отвергать? Давай сбежим? — она жалась к нему, и он не мог разжать её руки, не сделав больно.       — Джамла, отпусти меня. — сейчас он не мог понять, что ему делать.       Девушка повисла на нём, неловко целуя его невпопад, будто стараясь пометить территорию.       — Давай успокоимся, ты торопишься, — он сумел оторвать её от себя, — так нельзя.       Он заметил, что постель, которую он заправил после сна, расправлена, и сейчас, словно пропасть, намекает на грех. Ловушка какая-то.       — Но мне нужен ты. — она капризно топнула ножкой.       — Джамла, так нельзя. Это неправильно — он говорил спокойно. За фасадом покоя скрывалась стихия, готовая разорвать девчонку в клочья, вынести приговор и привести его в исполнение. Ощерившись, Германубис бросал вызов самому генералу. И тот, призвав всё своё самообладание, сдерживался. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?       — Я понимаю, что хочу сбежать с тобой.       — Но ты не спрашиваешь меня, чего хочу я…       Она опустилась к его ногам, целуя живот.       — Я знаю, что…       — Джамла! Иди прочь! — прорычал он уже практически не своим голосом. Пульс бешено бил по его венам. Казалось, вот-вот он покарает девчонку за дерзость.       Джамла в страхе отпрянула, затем кинулась к двери и обернулась.       — Ты пожалеешь!       Воздух был разряжен. Не смог сдержаться. Но что вообще на неё нашло?! Если её отец и брат узнают — это будет скандал. Она слишком развязно и умело вела себя. Неужели не досмотрели? Он дышал, погрузившись в размышления. И вот долгожданный шорох со стороны окна. Он подошёл ближе. Ясмин осторожно перелезла через подоконник, попадая в комнату. Наконец-то. Его накрыло волной покоя. Она его личное успокоительное.       — Ты не поверишь, я так испугалась этих пустынников! Боялась сделать лишнее движение. А они оказались прекрасными зрителями. — она подняла глаза и замерла. Затем попыталась улыбнуться, но уголки губ задрожали, и она продолжила смотреть безэмоционально.       — Ясмин? — позвал парень, не понимая, что с ней.              Она медленно провела взглядом по комнате. Внезапно застыла. Он проследил за её взглядом. Она смотрела на смятую постель.       — Ясмин, это… — он протянул к ней руку. Она отошла к окну, отдаляясь.       — Господин Сайно, сегодня без новостей. О своих наблюдениях я напишу отчёт. Завтра утром он будет у вас на столе. Извините за беспокойство. Хорошего вечера.       — Ясмин… — он не понимал. — Я объясню всё. Просто…       Она села на подоконник и ловко перекинула ноги, затем развернулась. Их разделял край окна. О, нет, кое-что намного страшнее — отсутствие огня в её глазах. Там словно расцветала пустота. Пустота для него. Он словно падал там, где раньше стоял выше всех. С ней всё было естественно, правильно, а сейчас она стояла напротив, цепляясь за карниз, и её не держало ничего рядом с ним. Что бы не произошло, она должна была сказать, выяснить. Хотя нет, если всё равно выяснять не станешь, слова не имеют значения, когда ты их не хочешь слышать.       — Да, всё просто. — прошептала она.       В номер постучали и он обернулся к двери. Как не вовремя. Он повернулся к окну, а её там уже не было.       — Вот же… Минуту! — крикнул он тому, кто был за дверью. Затем глянул в зеркало. Ужас. Теперь всё стало понятно. Он весь был в помаде, размазанной пятнами по его смуглой коже. Кое-где сохранились отпечатки губ. Он попытался стереть, но подняв руки, понял, что весь пахнет резкими духами Джамлы. — Чёртова девка.       Он накинул полотенце на плечо, закрывая следы от её домогательства, затем приоткрыл дверь. За дверью стоял Стефан. В руках у него была бутылка вина.       — Я поговорить.       — Проходи, только я сначала умоюсь.       Когда Сайно вышел из ванной, гость сидел на стуле, как обычно расслабленно, облокотившись на спинку.       — Кто бы она ни была, духи у неё отвратительные.       — Меня она не интересует.       — Я боюсь твоего осуждения, но и, возможно, больше никому не могу рассказать. Не знаю чего я ищу: совета, выхода или просто свободные уши. Исповедь, не меньше.       — Для этого нужны друзья.       — В любви не может быть друзей. Там им просто не остаётся места. Можно я закурю? — он был не похож на себя. Будто маска спала.       Сайно ждал, что он признается в чём-то, что касается Соруха и их дел. Матра кивнул и переставил пепельницу на стол с невысокой тумбы.       — Онур сегодня не пришёл. Обычно он не даёт мне погрязнуть во всём этом… Смешно, правда? Я от себя бегу и прячусь за другими. Ты можешь представить?       Сайно слушал. Стефан разлил вино по стаканам. Взяв свой, опустошил и снова наполнил.              — Когда я сюда приехал из Фонтейна, думал, начну новую жизнь. Жил, творил, видел в этой природе источник вдохновения. Работал с рассветом, а вечерами бродил по окрестностям. Просто смотрел, впитывал новый мир. Люди… Они были другие для меня, а я для них. Я был осторожен, заводил знакомства, потихоньку осмелел. Привыкал. В один вечер я шёл в таверну и случайно остановился возле площадки, где танцевали пустынницы. Вся деревня собралась смотреть. Толпа людей, все смеются, счастливые. Но взгляд застыл на силуэте напротив. Это была моя Бездна. Так я увидел её. Она словно мираж. Не могла быть реальной. Таких вырезают из мрамора, они оживают из камня, рождаются в пламени, или… Хех, или их посылают Боги. Но она была реальна. Болтала с подругой и смеялась. Так красиво и мелодично. Потом наши взгляды пересеклись. Я знал, что нельзя смотреть на местных женщин, но не отвернулся. А она… Ты можешь представить, что кто-то смотрит на тебя и словно видит насквозь? Ты как открытая книга. Затем она отвернулась. Испугалась меня, наверное. Убежала с подружкой. — Стефан сделал глоток вина и улыбнулся, лелея воспоминание о девушке.       Я не находил себе места. Хотелось её найти, увидеть ещё раз. Удостовериться, что я действительно почувствовал из-за нее всё это. И ты не поверишь, утром я работал с глиной и заметил движение. Думал, дети пришли. Они любопытные, часто приходят посмотреть. Я всматривался в наблюдателя, пока не рассмотрел. Это была она! Пришла к моему дому! Я глазам не верил. Сама. Подсматривала за тем, как я работал. Грязный весь. — он усмехнулся.       На следующий день я уже ждал её. И вот, она появилась, тихо смотрела сквозь прореху в заборе. А потом сбежала. Снова. Как же меня это забавляло. Смешная такая. Глупая.       Я искал её по деревне, но не спрашивал. Боялся. Обычаи-то суровые, вдруг они её… Накажут. — голос дрогнул, он рвано вздохнул, прервав свою речь. Затем сделал глоток. — Я сделал ей маленькую фигурку пухленя. Раскрасил, обжёг. И положил туда, где она наблюдала за мной.       И знаешь, что? Она забрала. Я стал делать для неё разных животных. Она всех забирала. Я знал, что у вас такие не водятся. Я чувствовал такую радость, когда видел, что она уносит с собой мои подарки.       А потом я заболел. Сильно. Просто в ночь слабость, затем жар, что не давал с постели подняться. Я сутки пролежал в бреду. Несколько раз думал, что умру. Пока сотканный из моих фантазий мираж не стал реальностью. Я бежал за той, что уносила моё сердце. Я готов был ей его подарить. Просто хотел увидеть радость в её глазах от последнего подарка.       Рано утром в мою дверь робко постучали. Затем вошла она. Измотанный лихорадкой, думал, она нереальная. Увидев меня, лежащего, измученного, она молча начала суетиться. Открыла окно, впуская свежий воздух, затем вышла и вернулась с лекарством. Моя богиня. Я даже возразить не мог. Я словно сам стал глиной, из которой она лепила меня заново. Под действием зелий я уснул.              Сайно слушал. От речи друга его пробирала дрожь. Сколько страсти в этом холодном разгильдяе. Гончар же, казалось, уже не мог прекратить говорить.       — Я открыл глаза, она была в комнате. Её глаза, как у тигрицы, отдавали жёлтым. И она смотрела на меня. Её звали Лея. Красиво. Я влюбился в звук её имени. И боялся его произнести. Обратился бы к ней, но не мог. Просто смотрел на неё и делал всё, что она говорила. А она бесстрашно бежала ко мне. Со мной она была то молчаливая, то кипела страстью. Я так скучал, когда её не было рядом, и жил только тогда, когда она приходила ко мне. Я быстро поправился, не заметил, как. Она была рядом каждый день.       Моя тайна. Я мечтал её не отпускать.       Стал очень много работать. Копил на нашу с ней жизнь. Лея рассказывала о своих мечтах, а я, неожиданно став романтиком, планировал их воплощать в жизнь. А потом, обо мне узнал её отец. Знаешь, кто он? Казначей деревни. И меня в тот же вечер в карты обыграл Сорух. Я остался должен. Очень крупную сумму.       Лею наказали. Сильно. Отец бил её. Можешь себе представить? — голос перешёл на болезненный шёпот. — А я ничего не мог сделать. Под окнами метался, как бродячий пёс. — он снова глубоко вздохнул, успокаиваясь.       Охрана сломала мне пару рёбер и выбросила на окраине. С тех пор я её не видел. А вчера Онур сказал, что будет флористом на свадьбе в доме казначея. Понимаешь?..       Сайно молчал. Не такого признания он ожидал. Не к таким он привык.       — Я не знаю, что мне делать. Понимаю ведь, что этим долгом я связан. Знаю, что это фарс, но не вижу выхода… В день, когда она выйдет за другого, меня ничего не будет здесь держать.       — Стефан, я…       — Не говори ничего. Спасибо, что выслушал. Мне пора. Надеюсь, это останется тайной. — он смутился.       — Конечно.       — Знаешь, я поздно понял, что нужно было действовать раньше. Сразу. И не пришлось бы отдавать её другому. Так и ты не променяй аромат жасмина на вонь мускуса.       Стефан ушёл. Сердце в груди требовало отправится в дом с синей крышей, но Сайно сначала сходил в душ. Больше такого он не допустит. Даже интуитивно он не понимал, как быть дальше.       Для начала рассказать, как есть, привести доводы. Архонты знают, что она подумала. Хотя нет. Он знает. Глубоко в душе ему польстила её реакция. Это ревность? Если да, то это ужасно, и в тоже время прекрасно. Она решила, что он был с девушкой. Ерунда какая.              Окно в ванну было закрыто.       Он покрутился под окнами и ушёл. Ещё более раздосадованный происходящим.       Утром он получил письмо от Кавеха, где говорилось, что дневник смогли расшифровать: там было про какие-то ритуалы. Он сам обещал доставить в субботу отчёт. Сайно прогулялся в домик старейшины. Поговорил с советом управляющих мужчин. У выхода его встретила Кандакия:       — О, что за праздные прогулки? Или ты по делу?       — Заходил по делам. Всё уладил. Как дела?       — Ясмин приходила. Она молодец. Такая гибкость. Пока тренируемся с мечом. У неё болит нога. Пусть следит за травмой.       — Спасибо.       — Да не за что пока.              Сайно открыто пошёл к домику Ясмин. На улице её не видно. В таверне её тоже не было, так сказал бармен.              В субботу прибыл Кавех, и с самого утра они провели за разбором документов.       — А где Ясмин? Я думал, она будет с нами. — Сайно больно кольнуло где-то слева. — Я ей там привёз сладостей и орехов. Она вроде там что-то печёт.       — Печенье. — сказал матра. Будто выдал секрет.       — Наверное. Передашь ей?       Сайно кивнул.       — Я сегодня вечером иду на встречу с заказчиком. Беседку буду строить. А следом дом. Местный казначей дочку выдаёт за какого-то профессора из Академии. Старый, как изюм. А девчонка молодая. Вот как она согласилась? — негодовал архитектор.       — Интересно.       — Ещё как.              Вечером в тёмной нише за гобеленом юноша ждал. Он пришёл раньше. Он скучал.       Сорух вошёл раньше девушки. В руках его, как обычно, был ларец. Помощник занёс букет цветов. Кровоцветы из Инадзумы. Ясмин зашла молча. Купец не встал для приветствия. Он ждал, когда она подойдёт. Изумрудный цвет костюма сделал её волосы ярче. Глаза, накрашенные чёрным, выделялись на лице. Их синева, казалось, источает свет. Полностью голые руки, у лифа нет даже бретелек. Он держится просто так, приподнимая грудь. Широкие брюки закреплены манжетами, но имеющие разрезы по бокам. При ходьбе было видно ноги полностью от бедра до стопы. Пояс низко максимально. Вот она повернулась, и он увидел ямочки на пояснице. Волосы украшены нитями зелёных кристаллов.       Она молча начала свой танец. Сорух был доволен. Она, танцуя, встала на диван так, что он оказался между её коленей, а она возвышалась над ним. Он в удовольствии откинул голову на спинку дивана. Осторожно руками он обвел её бедра, и она спрыгнула на пол. Оступилась.       Всё произошло слишком быстро. Она удержалась от падения за столик. Сорух подошёл к ней, затем, подняв на руки, уложил на диван. Подошёл и выключил музыку.       — Что случилось? — он спросил, подходя к ней.       — Нога. — она плакала. От боли. У юноши заныло сердце. Отчаянная.       Купец осторожно поднял манжет брюк. На ноге был большой синяк прямо возле стопы, и он поднимался выше.       — Тебе нужен врач. Причём срочно. Зачем танцевала, если тебе было больно? — он был строг.       — Хотела порадовать тебя. — промурлыкала Ясмин.       Он поднял её ногу. Слегка наклонившись, поцеловал чуть ниже места, где уже прилично опух повреждённый сустав. Ясмин зажмурилась. Интересно, ей приятно? Ей нравится?       Злость. На неё. Нет, на себя. Неужели это такая месть? Надо отдать должное, у неё получалось.       — Тебе больно? Прости. — он отошёл и выглянул за дверь. Видимо, отдал распоряжение доставить врача.       Нужно быть осмотрительнее. Этот риск не стоит того.       — Скажи мне, для чего тебе я? — Ясмин очень неосторожно начала допрос. — Богатый мужчина нашёл себе игрушку?       Сайно задержал дыхание. Что она делает?       — Моя богиня, нет повода… — он начал говорить, но Ясмин прижала пальцами его губы, призывая молчать.       — Хватит с меня твоих речей. Ты дал мне обещание, будь человеком слова, сдержи его.       Стук в дверь, и Сорух отошёл от девушки, впуская лекаря. Осмотр. Затем доктор натёр чем-то ногу и туго забинтовал. Купец протянул мешочек с монетами за осмотр. Уходя, лекарь оставил дверь открытой. Купец поднял Ясмин на руки и вынес из комнаты. Архонты. Неужели придётся догонять? Что она делает?       В коридоре Сайно встретил Кавеха.       — Некогда объяснять. Иди в Сумеру, за пирамидой Дешрета есть ещё маленькая пирамида. Он там. Приведи людей. Я буду следить.