Дар пустыни

      — Я так понимаю, мы вовремя. Как всё прошло? — Хайтам бегло осмотрел Ясмин и Сайно. Девушка порывисто обняла прибывшего мужчину.       — Я так испугалась! Вы вовремя.       — Потом с докладами. Что с ногой?       — А, кажется, трещина. Ходить совсем не могу.       Сайно молчал. Она с ним не говорила. Она игнорировала его.       — Я думаю, не случится ничего страшного, если мы одолжим яков Соруха?       — Аль-Хайтам, украшения, — она потрясла рукой с огромным браслетом, — он сказал, что это частицы Архонтов.       — Не переживай, это просто золото и камни. Когда я узнал о том, что он ищет, то организовал продажу поделки. Он и не понял. Это к лучшему. Скверна падших Архонтов — страшная штука.       Сайно больно кольнуло где-то под рёбрами. Он знает о скверне Архонтов, он умеет её изгонять, он стоит рядом с ней, а она… Даже не посмотрела ни разу. Обняла мудреца, который пришёл после того, как всё завершилось.       — Можешь оставить их себе, как моральную компенсацию за ущерб. Хватит на безбедную старость.       — А на лавку в Сумеру хватит? — спросила Ясмин.       — Да. Примерно на десять лавок.       Они засмеялись.       — Аль-Хайтам засмеялся? У него, оказывается, есть зубы, и он умеет их красиво показывать. — удивлённо произнесла несостоявшаяся Богиня.       — Ясмин, ты снова за старое… — он продолжал улыбаться ей, и это бесило Сайно. Больше, чем Сорух и Онур. Больше, чем кто-угодно.       — А может мы займёмся делом? — рявкнул матра. — Праздные разговоры будут потом.       Ясмин поникла.       — Я провожу Ясмин и вернусь. — Хайтам взял девушку на руки и понёс на выход из пирамиды.       Отдав распоряжение погонщику яков, Мудрец ушёл обратно, а Ясмин направилась в лагерь, где была возможность привести себя в порядок.       Вечером командующие, отправив всех арестованных в Сумеру, пришли в лагерь. Онура в спальне не было. Сбежал, как крыса. Ногу Ясмин туго забинтовали, чтобы легче было передвигаться. Она сняла украшения и упаковала в мешок-рюкзак, оставила только тонкий браслет с жасмином. Поверх своей торжественной одежды накинула тонкую кофту. Не столько ради тепла, а ради того, чтобы выглядеть менее откровенно.       Сайно нашёл её сразу же. Обида сжигала изнутри. Хотелось обсудить с ней всё, что произошло. Ужинали все вместе. И он видел, как Ясмин рассказывает Хайтаму, как всё было. От этой «идиллической» картины кусок в горло не лез, поэтому матра просто выпил отвар из трав. Затем девушка встала, и он поднялся с ней. Сайно не мог ждать. Не мог терпеть эту несправедливость.       — Великий Мудрец, я провожу Ясмин до её палатки. Вам нужно быть со своими людьми. Авторитет — это важно.       — Благодарю.       — Я смогу сама дохромать. — возразила она с надменностью, даже не глядя в сторону юноши.       — Нет. Не спорь. — прервал Хайтам.       Сайно осторожно взял её под колени, второй рукой придерживал спину. Он не особо высок, но она на руках в таком положении казалась совсем маленькой и лёгкой. Ничего не весила.       — Держись за меня. — как можно спокойнее сказал он. Да, его голос дрогнул. Всё напряжение рухнуло куда-то вниз. В шортах стало тесно.       Ясмин демонстративно сложила руки на груди. Протестует.       Он пошёл вдоль палаток, что возвышались на месте руин старого замка. Остались только фрагменты стены и две подвальные комнаты, в которых был сложен провиант и оружие. Чуть поодаль стояли хорошо освещённые клетки с заключёнными. Ночью ждали бурю.       Матра прошёл мимо палатки Ясмин. Она была единственной девушкой, поэтому ей просто отдали шатёр, небольшой, но только для неё. Никто бы не осмелился возразить Хайтаму.       — Ты прошёл. — бросила она юноше упрёк, отвернув голову от него, хотя бедром чувствовала его кожу, и тело пылало от ощущения близости.       — Я знаю. Сначала мы поговорим. — он остановился у обломка стены и поставил Ясмин на ноги. Она вздохнула от боли, и Сайно подошёл ближе, придерживая. Но девушка привалилась спиной к стене, разгружая больную ногу.       — Для разговора тебе не обязательно быть близко. Я прекрасно слышу. А так же вижу, чувствую запахи. — её голос был спокоен, только тоска, словно эхо, звучала в каждом слове.       — Ясмин, просто позволь мне рассказать, что случилось тогда.       — Тогда случилось то, что я больше никогда не буду доверять тебе. Тогда случилось предательство. В любом случае я не собираюсь целовать тебя там, куда целовала она. Словно собака, пытаться перебить метку на столбе своим запахом. Мне противно, что ты допустил мысль о том, что можно из объятий одной девушки пойти к другой. Ты после неё грязный. Я тебя такого не приму.       — Ах так?! — он злился.       — Угу. Именно так. — она подняла лицо вверх к звёздам. Там их не было. Ветер гнал песок, но пока они стояли за стеной, этого не чувствовалось.       — Ясмин…       — Ты хочешь оправдаться? Хотя бы ложью себя не унижай.       Его движение было резким. Он прижал её к той стене, что дарила ей опору, а сейчас превратилась в оружие. Камень больно царапнул оголившееся плечо, и волосы, прижатые её телом к стене, держали голову без возможности опустить. Таким она его видела только в бою.       — Ты готова ответить за каждое оскорбление? Подумай, что почувствуешь, узнав, что ты несправедливо меня обвиняешь? — его дыхание на её щеке и шее, словно жар от огня, растапливало её самообладание. Его злость на неё разжигала другой огонь. Он продолжил говорить, одной рукой сжимая её руки над головой, а второй спускаясь ниже к бедру, затем к колену и обратно вверх. — А стоит ли мне спрашивать, где к тебе прикасался купец? — обида говорила за него. Но он обязан был показать ей, что она не права. — Мне не важно, я сотру все его прикосновения своими…       — Иди к той, что мнёт твою постель. — Ясмин тяжело дышала, и наверное, это была последняя связная мысль, потому что дальше её губы обжёг его поцелуй. Нежно, настойчиво, касаясь только губ, не позволяя лишнего. Она промычала в его губы, но не протестуя, скорее, удовлетворённо.       Он отстранился.       — Я с ней не был. Дочка пустынника пробралась в комнату и уговаривала бежать с ней. Пыталась соблазнить. Наверное. Я выставил её за дверь. Ты пришла через минуту после этого, я даже не осознал… Веришь?       Ясмин опустила глаза.       — А ты бы поверил?       — Нет. — эта мысль его разбила окончательно.       — То-то же.       Он отпустил её руки, затем поднял и отнёс в палатку. Шли они молча. Девушка старалась не думать о том, что только что происходило.              В палатке она осталась одна. О, нет, плакать она не будет. Но было чертовски интересно, а что если он сказал правду?       Утро принесло покой природе, которая всю ночь сходила с ума, вороша барханы, словно потеряла что-то. Ясмин спала плохо, но радовало одно — ей не приходилось идти пешком. Сегодня будет остановка у пустынников. Они хотят договориться, чтобы пирамиду пока что исследовал народ песков, и если там безопасно, то можно будет использовать её, как перевалочный пункт.       У пустынников всё строго. Ясмин занервничала. Сильные руки Хайтама потянулись к ней, чтобы снять её с яка. Она упёрлась в его плечи, легко соскальзывая, поддерживаемая за талию.       — Идём, я познакомлю тебя с Киримом — вожаком этого племени. Не бойся его.       — Легко сказать. Я в этом наряде… И чужая. В прошлый раз пустынники из меня сделали товар.       — Моё лучшее приобретение. — съязвил Хайтам, за что она дернула его свисающую прядь волос из чёлки. — Ай! — он крепче перехватил её, а потом сделал вид, что роняет, и Ясмин вцепилась в его шею обеими руками. — Ну я же говорю правду!       — Да, правду… Это да.       — Ты пойдёшь к женщинам. Там дочь Кирима, чуть старше тебя, и молодая невестка.       — Если что, я от них уползу. — засмеялась Ясмин.       Хайтам поставил её перед взрослым седовласым мужчиной и придержал за локоть.       — А-а, вот и героиня истории. Теперь я понимаю, почему вас приняли за богиню. Такая красавица.       Ясмин молчала. Нужно быть скромной. Она честно старалась.       — Нужно брать в жёны такой бриллиант, Мудрец, тем более…       — Она мне как сестра, и оберегать я буду её, словно родную по крови. — перебил Хайтам.       — Значит здесь её примут, как одну из наших дочерей. Никто не посмеет взглянуть на неё.       — Я благодарю вас.       — Третья палатка с красным знаком. Направляйтесь туда. Там сейчас девушки пьют чай. Надин займется ногой, она у нас врачует.       — Я вернусь, и мы поговорим о деле. — ответил Мудрец.       Старик в ответ лишь кивнул.       — Я начинаю привыкать, что меня носят на руках. — пробормотала Ясмин.       — Ты достойна этого. Ты достойна большего.       — Например, чести звать тебя братом?       — Как тебе будет угодно. Я не знаю, как ещё охарактеризовать наши отношения. Я тебе не начальник, не любовник, да и не стану им, уж извини. На покровителя не тяну, ты содержишь себя сама. Но я ответственен за тебя и хочу, чтобы ты это знала и была уверена, что у тебя есть моё плечо.       — Спасибо. — Ясмин захотелось плакать, но она взяла себя в руки. Нос защипало, и она его потёрла.       — Всегда хотел себе сопливую сестру.       Девушка засмеялась.       У палатки он осторожно поставил её на ноги.       — Внутрь мне нельзя. Осторожно, дойди сама.       — Хорошо.       — Утром я за тобой приду.       Ясмин кивнула. Хайтам подождал, пока она зайдёт внутрь, и ушёл к Кириму.       Палатка изнутри казалась больше, чем снаружи. Кругом ковры. На полу два расправленных матраса и два свёрнутых в рулон. Посередине комнаты стоял чайный поднос. Возле него сидели две девушки, о чём-то болтая. В нос ударил знакомый запах. Ясмин сделала шаг, припадая на больную ногу, и девушка в тёмно-синем скромном платье кинулась ей на помощь.       — Привет, ты кто? Бедняжка, ранена!       — Меня зовут Ясмин, я с группой матр.       — Аx, Ясмин, очень приятно. Я Надин, а это Джамла. Идём. — она перекинула руку вошедшей девушки через своё плечо. Ясмин хоть и стеснялась, но всё же решила опереться.       — А почему ты здесь? — не здороваясь, противно-высоким и громким голосом спросила вторая девушка, Джамла.       — Давай я осмотрю твою ногу. — предложила Надин. Она усадила Ясмин на подушки.       Джамла подтянулась ближе, чтобы рассмотреть травму из простого любопытства. И вот он, запах мускуса, смешанный с ванилью. Ясмин посмотрела на лицо девушки. Обычная. Видно, что любимая дочка, всё только самое лучшее и сразу. Порадоваться бы за Сайно, выбрал себе лучшее, что было доступно. Да чёрта с два. Она ничем не лучше. Не соперница. О, нет, точно нет. Для этого нужно встать в очередь, вступить в борьбу. Нет. Этого не будет.       Надин размотала бинт и осмотрела повреждённую ногу.       — Ты не против, если я попробую кое-что? — девушка взяла со стены меч.       — Надин, может оно пройдёт… Мне ещё нужна нога.       — Хах. — девушка засмеялась. — Смотри. — она взмахнула мечом, и вокруг Ясмин затанцевали пылинки, поднятые в воздух маленьким вихрем. Затем легким парящим движением он словно обошёл её травму, и весь мини-смерч упал на ногу. Но боль не прошла.       Джамла фыркнула.       — Бесполезность какая.       — Спасибо! Это было красиво, но на мне исцеление не работает. — Ясмин подтянула к себе больную ногу, пока Надин вешала меч на место.       — Значит будем использовать зелья и бальзам.       Провозившись еще немного, Надин, улыбаясь, наложила повязку.       — Ну вот, несколько дней и все пройдет, а бальзам я дам тебе с собой, только ногу нужно беречь.       — Почти не болит! Ты просто волшебница! — Ясмин вытянула ноги, слегка потягиваясь.       — Джамла, налей чай гостье.       — Сумерской даме чай налить в особую чашку? — вот это да, атака прям в лоб.       — Просто не наливай в свою, достаточно чистой. — Надин усмехнулась. Но попыталась сдержаться.       — Я опаздываю. Занимайтесь глупостями сами. — она встала с места. Достав флакон духов, обильно нанесла на все доступные части тела.       — Джамла, ты на этот раз хочешь его задушить? Прекрати преследовать парня. Тебе отказов не достаточно?       — То, что ты спишь с Назиром, не даёт тебе право давать мне советы. Генерал будет моим.       Надин опустила глаза. Позор… Худшее для девушки — быть опозоренной, обесчещенной. Джамла вышла. Девушка встала, взяв чистую пиалу, налила чай и протянула Ясмин. Та, приняв чашку, с радостью вдохнула аромат чая. Он пах раскаленным песком.       — Я вернусь в Аару и буду скучать именно по чаю из пустыни. — произнесла девушка. Надин, вырванная из своих мыслей, вздохнула и улыбнулась. А у Ясмин билась одна мысль. — Надин, прости, но просто ответь. Это важно. Генерал — это Сайно?       — Да. Джамла губит себя, выдумав, что любит его. А это просто каприз. — она ответила чётко, без увиливания.       — А он? — у Ясмин дрогнул голос.       — А он честный и неприступный. Он не дает ей ни единого повода. Она хотела сбежать с ним. Говорит, он прогнал её и напугал, что убьёт. И вот она опять пошла к нему… Боюсь, быть беде.       Хм. Ясмин вспомнила вчерашний разговор с Сайно. Вот же гадство. Он оказался прав. Девушка встала с места, качаясь. Какая же она глупая. Но всё можно исправить.       — Надин, я была рада знакомству. Спасибо за ногу и чай. И правду… Но… Но, кажется, у меня появилось неотложное дело. — она собралась выйти, но Надин её остановила.       — Подожди, у нас нельзя так ходить. — она сдёрнула платок с крючка и накинула на голову Ясмин. Затем обняла её, снова давая опору. — Сама ты не дойдёшь.       — Я потом верну. — девушка улыбнулась.       Палатка генерала находилась недалеко, и Ясмин с помощью девушки дошла быстро. Хоть и получала удовольствие от того, как песок ласкает ноги, это было трудно.       — Дальше я сама. — сказала она пустыннице. — Спасибо.       Глубоко вдохнув, она постучала о деревянную основу тканевого сооружения.       — Я чётко сказал, пошла прочь! Если не хочешь, чтобы я отволок тебя к отцу!       Ясмин улыбнулась. Постучала ещё раз.       — Я предупреждал. — ткань распахнулась, и он замер. Платок не скрывал только глаза. И это были те самые глаза, что снились ему ночами, что выбивали его из колеи каждый раз, когда смотрели на него. — Ясмин, проходи. Ох, подожди. — он вспомнил про раненую ногу. Наклонившись, взял девушку на руки, занося в палатку.       Он был только в шортах. Все остальные элементы одежды лежали на кровати. Обнаженные плечи со смуглой кожей, гладкие и тёплые. Грудь, к которой она была прижата с бьющимся, словно птица, сердцем. Она обняла его за шею одной рукой, а второй коснулась груди. Он вздохнул, отчаянно ища, куда её посадить. Затем всё-таки обошёл постель, и упираясь коленом в соломенный матрас, усадил её на ровную свободную часть. Хотел отстраниться, но Ясмин удержала его рукой за шею.       — Подожди. — Она вдохнула. Его лицо было напротив её. — Прости меня. Я была не права.       — Что? — он растерялся, блуждая взглядом от её глаз до губ, что были на расстоянии вдоха.       — Повторить ещё раз? Хорошо. — Ясмин набрала воздух в лёгкие, готовясь к длинной речи. — Я агхм…       Он резко поцеловал её, роняя на подушку и нависнув сверху. Губы двигались бесконтрольно, просто стирая всё, что было сказано. Он словно забирал все слова, которые она могла бы сказать, себе. Жадный, голодный поцелуй.       — Не нужно извинений, просто скажи, что согласна быть со мной. Скажи, что будешь только моей… — его голос звучал глухо. Сбивчивое дыхание от волнения, что он испытывал, заставило тело покрыться мурашками. — Прими меня такого, с моими недостатками. Я обещаю стать для тебя лучше.       — Сайно, я…       Он продолжал целовать её, спускаясь к уху.       — Я ужасно боюсь твоего отказа, но одно твоё слово, и я перестану. Я отпущу тебя, если ты попросишь.       Таким она его ещё не видела. Ощущая себя во власти этого мужчины, она таяла, как воск на солнце, растекаясь без возможности собраться. Без помощи его ловких рук. Она и сама давно хотела позволить себе его коснуться. Когда она увидела следы от поцелуев на его теле, так запретно опускающиеся вниз за линию брюк, досада смешалась с завистью. Она тоже хотела так. Попробовать на вкус его кожу. Свободно исследовать узор рельефных мышц. Сейчас, пока он вымаливает быть к нему благосклонной, пока он поклоняется ей, словно божеству, она руками хозяйничает везде, где возможно. Разум и тело отказались сотрудничать. Даже если бы она захотела, то не смогла бы остановить себя и его.       — Ясмин…       — М-м?       — Ты прекрасна.       Его мысли хаотичны. Он забрался на кровать, устраиваясь между её коленей. Она всё ещё в костюме для танцев. И сейчас ткань освободила полностью её ноги. Гладкие, изящные, тонкие, он обнял её колени, сведя вместе, затем поцеловал каждую.       — Ты боишься меня? — он следил за ней, увлеченно рассматривая её лицо. Она покачала головой, выдыхая беззвучное «нет».       Что на него нашло? Она ведь не знала, что он собирался к ней. Выкрасть, присвоить и умолять о прощении. Не знала, что он ревновал, и словно раненый зверь, готов был скулить, видя, как она смеется на руках у Хайтама. Приход Джамлы, которая не понимает отказа, отрезвил. Нужно действовать. И вот она пришла сама. С горящими щеками, через боль пришла искать его прощение за свои слова. Глупая. Он готов ей простить что угодно без её просьбы. Он ей принадлежит. И уже давно. Если она оттолкнёт, он отступит. Но не простит себе, если снова будет смотреть, как она уходит, ускользает от него, оставляя только желание.       Руки блуждали по бёдрам. Он не знал, где остановиться, хотел ощущать её полностью. Её руки попытались дотянуться до него, и когда не получилось, она капризно застонала. Он улыбнулся. И наклонился вперёд, давая ей возможность исследовать его.       Она потянулась к его шее, притягивая ближе и вовлекая в поцелуй. Она целовала нежно. Так невинно и сладко. Её пальцы на его животе всё ниже. Он дёрнулся, когда она провела рукой по возбужденной плоти, скрытой тканью шорт. Он не планировал ничего из этого, всё было интуитивно понятно и просто. Ясмин попыталась перевернуться, чтобы быть сверху, но он слишком тяжёлый. Сайно засмеялся, переворачиваясь самостоятельно и усаживая её сверху. Она подалась назад, устраиваясь сверху, разделяемые тканью её трусиков и его шорт. Горячо. Она коварно улыбнулась. Их разделял один шаг в пропасть, и они наслаждались чувством невесомости. Его богиня возвышалась над ним, готовая отдавать свои самые смелые приказы.       Глухой стук в опору палатки, и магия разрушилась. Они затихли. Стук повторился.       — Архонты, кто там?!       — Генерал, за вами послал Великий Мудрец.       — Иду. — Сайно смотрел на Ясмин с надеждой на понимание.       — Ты не против, если я подожду тебя здесь? — прошептала она, боясь, что их услышит солдат снаружи.       — Я не смел об этом и мечтать. — он поцеловал её руку и выбрался из-под её плена.       Когда ткань палатки сошлась, скрывая его, она улыбнулась. Какое неожиданное получилось извинение.