(Не) делай так

Джером взял им кофе на двоих. Потом уже понял, что стоило бы поинтересоваться, что нравится Готье, но сейчас выбора уже не было. Когда Готье приходит — молча передаёт ему один стаканчик латте и ловит удивлённый взгляд. — Можешь не пить, если не нравится. Забыл написать и уточнить. — Да нет, я просто… С каких пор ты пьёшь кофе? — Друг постоянно угощает. Удивление с лица Готье почему-то не сходит, но Джером решает оставить его наедине со своими неозвученными мыслями. Нужно собраться для своих. Пару минут слышится только постукивание деревянной палочки о бумажный стаканчик. Джером оценил существование сахара и сиропов в своей жизни, хотя любимый пока не выбрал. — Я по поводу того, что было в «Яме»… — Слушай, мне правда очень жаль, — быстро вставляет Готье. — Нет, это ты послушай, — не удерживается Джером от раздражённого тона. Нет, так не пойдёт, он здесь не для этого. Вздыхает, стягивает капюшон, в котором внезапно душно, и продолжает: — Я хотел сказать… Прости. Я сильно перегнул, но я не хотел тебя пугать. Ну… не настолько. Готье думал, что у них другие отношения. Те, в которых это он пытается подступиться к другому и очень часто говорит «мне жаль». — Я понимаю, я же начал тебе угрожать… — неуверенно роняет Готье. — Хитклиф, тебя бы даже ребёнок не испугался, — закатывает глаза Джером. — Ты тут ни при чем. Просто мне захотелось сделать тебе больно, и я понял, что могу, и я воспользовался этим шансом — но это не то, что я хотел бы заиметь в качестве привычки, понимаешь? Джером заталкивает мысль о том, что перед Скэриэлом он извиняться не спешил, куда-то подальше. Она, конечно, всегда возвращалась, и он обещал себе, что до этого тоже дойдёт. Просто… не сейчас. Не сегодня. Желательно не в этой жизни — а Джером был уверен, что одной тут точно не обойдётся, и его перекрутит в этом колесе ещё пару раз для ровного счёта. Он всё ещё был зол, и каждый новый день подбрасывал ему очередные причины для этого. Иногда ему нравилось тонуть в этой злости. Она швыряла его волнами, давала ощущение бушующего трепета — но волны очень больно разбиваются о скалы. Джером быстро это понял. — Так ты не хочешь делать мне больно? — спрашивает Готье и, чёрт возьми, улыбается. — Все чистокровные думают только о себе? Я ни на ком не хотел бы срывать злость только потому, что у меня день не задался. Или даже если «не задался» он утром, а к вечеру уже совсем пиздец. — А Скэриэл… часто срывается? Ну, вообще на всех. — А я прям за ним слежу? Нет. Наверное. Раньше он справлялся по-другому. Или мне так хотелось думать. — Когда начал курить? — Чего? Нет. Он… просто приходил ко мне. Джером вспоминает, как гладил Скэриэла по волосам или спине, чтобы успокоить, и его передёргивает. Тогда он чувствовал себя счастливым и очень нужным, а сейчас его с головой накрывает стыдом. Он до сих пор не понимает почему. Потому что был таким отчаявшимся? Потому что не смог удержать эти моменты навсегда? Он натягивает капюшон обратно и с интересом разглядывает стаканчик с кофе у себя в руках. А ведь мог бы просто написать Готье. И потом заблокировать на денёк, чтобы не отвечал и не задавал тупых вопросов. — Так… что? — М? — Готье смотрит с непониманием. — Ты злишься, раздражён, обижен? За тот случай в «Яме». — Нет, нет. Даже не думал обижаться. И не думал, что тебя это волнует. — Спасибо… что не обижаешься. Я больше не планирую позволять себе подобное. Готье подходит на пару шагов ближе, и какое-то время они просто молчат. Джером пьёт кофе, Готье ждёт, пока остынет. — Знаешь, если у тебя день не задался, можешь приходить ко мне. — У меня всё нормально, не нужно. — Когда нормально, тоже можешь приходить. Таким я тебя ещё не видел, — добавляет со скромной улыбкой и стягивает с Джерома капюшон.