Когда ставки — мы сами (или же ваншоты по Yumedari)

Прошло два месяца. Два месяца тайных встреч, обмена записками вместо взглядов, синяков, превратившихся в привязанность и напряжение, смешанные с чем-то более мягким. Никто не знал. Никто в это все равно не поверит. Мидари Икишима и Юмэко Джабами — два вихря хаоса, окутанные чем-то почти нежным. Их обычным местом было старое крыло начальной школы Хяккао — заброшенное, пыльное, забытое. Идеально. Мидари, как обычно, опоздала, держа в руке бумажный пакет, а на щеке размазалась сахарная пудра. Ее ботинки топали по полу, словно она хотела, чтобы все здание знало о ее прибытии. Юмэко уже была там, прислонившись к потрескавшейся стене, скрестив руки. Выражение ее лица смягчилось, как только она увидела Мидари. Не то чтобы она призналась в этом. Мидари с ухмылкой приблизилась. «Эй, Юмэко! В столовке сегодня синабоны. Те самые синабоны.» Глаза Юмэко загорелись. «Ты снова угрожала кассиру?» «Как ты думаешь?», — сказала Мидари, поднимая вверх пистолет и ухмыляясь, как ребенок, которому что-то сошло с рук. Между ними потрескивало напряжение, но не такое, которое раньше витало в воздухе, как дым. Это было игриво, приторно и отвратительно привлекательно — как чертовы булочки. Мидари подняла пакет с булочками над головой. «Хочешь?» — поддразнила она. Юмэко одарила ее опасной улыбкой. «Безумно хочу ». «Тогда поймай меня». Погоня последовала немедленно. Ботинки по линолеуму. Смех эхом разносился по пустым коридорам. Они петляли между старыми столами и кучами неиспользуемых стульев, ныряя под сломанные светильники и перепрыгивая через коробки, словно это была какая-то полоса препятствий, построенная специально для них. Юмэко была быстрой, хотя с виду не скажешь, но Мидари –непредсказуемой. Она рванула по боковому коридору, скользя по углам, дико смеясь, когда Юмэко преследовала ее. И все же — Впервые Юмэко не гналась за острыми ощущениями от доминирования или риска. Не ради азартной игры. Она просто... веселилась. Бежала. Смеялксь. Хотела булочку, конечно, но и игру. Момент. Мидари оглянулась, торжествуя. «Ты медленная, крошка!» «Ты кусок говна!» Они светились жаром, дыханием и чем-то невысказанным. Та радость, которая не исходит от азартных игр. Просто от того, что ты с кем-то. Но Юмэко никогда не выходила из игры без ставок на всё. Поэтому она ждала. Наблюдала. Затем, когда Мидари повернулась немного медленнее — Юмэко бросилась и слегка пнула ее в ногу. Не сильно, но достаточно. Мидари вскрикнула и споткнулась, инерция понесла ее вперед. Юмэко попыталась поймать ее, инстинкт взял верх — но обе упали. Размытие конечностей, смех и столкновение. Они жестко приземлились, Юмэко оказалась прижатой Мидари, пакетик с синабонами оказалась между ними, примятый. Ни одна из них не двинулась с места. В коридоре стало тихо, за исключением их прерывистого дыхания. Затем Мидари посмотрела на нее. И Юмэко оглянулась. Что-то изменилось. Их глаза встретились. Их руки нашли друг друга. Мидари медленно наклонилась. И Юмэко не остановила ее. Поцелуй был мягким. Почти осторожным. Никакого языка с пирсингом. Никаких острых змеиных зубов. Только губы прижались к губам, словно они обе боялись сломать что-то, на создание чего ушли месяцы. Когда они отстранились, наступила тишина. Мидари открыла рот, чтобы заговорить... И Юмэко выхватила у нее из рук пакет. «Я победила!» — закричала она, вскакивая на ноги, волосы растрепаны, улыбка дикая. «Лузер!» Мидари моргнула. Затем разразилась неконтролируемым смехом, все еще лежа на Юмэко, наблюдая, как та держит сумку с теплыми булочками, словно украденную корону. «Ты такая дурочка». Юмэко откусила одну, не сводя глаз с Мидари. «Я знаю», — сказала она с набитым ртом. «А синабоны то на вкус как победа». Мидари улыбнулась. Не булочка сделала этот день сладким. Это была она.