Когда ставки — мы сами (или же ваншоты по Yumedari)

Поездка в онсэн была идеей президента. Награда, как она это называла. За ещё один семестр выживания. Для хороших мальчиков и девочек, которые не спалили академию. Никто не спрашивал цену поездки – это было так же безвкусно, как спрашивать, что случалось с теми, кто заработал себе план жизни. Но абсолютно все приняли приглашение на школьное путешествие. Гостиница располагалась среди холмов, слишком высоко для телефонной связи. Татами, бумажные двери, ванны, горячие источники и какая-то тишина, которая, казалось, проростала здесь веками. Президент позаботилась о отдельных комнатах для каждого ученика. Кроме, конечно, неё самой и Саяки. Юмэко не планировала нарушать правила. В самом деле, нет. Она растянулась на футоне в юкате с рисунком вишнёвых лепестков, влажные волосы как смола рассыпались по подушке. Где-то снаружи заскрекотала цикада. Зашипел горячий источник. Ей следовало бы спать. Вместо этого она ждала. Потому что знала, что Мидари не н останется долго на месте. Раздвижная дверь скрипнула без предупреждения. Мидари Икишима вошла босиком, улыбаясь, словно бездомная кошка, которая всегда знала своё место. Полотенце висело на шее, всё ещё влажное после купания. Она была слегка красная от пара, язык тела был слишком свободным, чтобы быть невинным. Повязка на глазу отсутствовала. С ней она даже была при всех в онсэне, но сняла только наедине с Юмэко. «Скучала по мне?» — спросила она, словно это была шутка. «Ты должна быть в своей комнате, Мидари~», — ласково с кислинкой насмешки сказала Юмэко, накручивая прядь волос на палец. Мидари закрыла за собой дверь с тихим щелчком, затем прислонилась к ней, словно у неё было всё время в мире. «Тогда скажи мне уйти». Она не стала. Юмэко медленно, неторопливо перевернулась, так что халат сполз ниже с её плеча. Она смотрела на Мидари, словно кошка, потягивающаяся в солнечном луче – ленивая, смертоносная и явно что-то задумавшая. «А что, если тебя кто-нибудь увидит?» – тихо спросила Юмэко, передвигаясь на бок и сгибая одно колено под свободным шёлком. «А что, если Саяка-чан снова заберёт у тебя пистолет на неделю за нарушение святости, тщательно разработанных правил Кирари-самы?» Мидари фыркнула «Как будто у меня дома нет запасного» «Хи, я в тебе не сомневалась»– промурлыкала Джабами Мидари присела на корточки возле футона, опираясь на руки. Её мокрые волосы капали на татами. Её взгляд упал туда, где край юкаты Юмэко сполз с ключицы. «Ты тут уютно устроилась», – пробормотала она. «Не хочешь поделиться, принцесса?» Юмэко приподняла бровь. «Тут только один футон». «Я буду вести себя хорошо», — сказала Мидари — ложь была настолько очевидной, что обе ухмыльнулись. Мидари сняла полотенце и бросила его, словно бросая вызов. Она скользнула под одеяло, потерлась холодными ногами о голые ноги Юмэко, и какое-то время они просто лежали, чувствуя тепло, согревающее их. Икишима ещё раз осмотрела комнатку выделенную Юмэко и драматично вздохнула, упав спиной на половину футона. Руки за головой. «Скучноооо. Думала эта поездка будет захватывающей. Что мы полазаем по горам или что-то типо того, или хотя бы покормим куниц из рук» Юмэко фыркнула – «Ты ведь только хочешь это сделать из за возможности того, что они откусят тебе пальцы» Одноглазая обижено воскликнула –«Как будто бы ты не хотела того же!» Она притянула к себе колени, расставив их в небрежной позе и уставилась на свою «богиню». «Хей, может сыграем?" «Но ты ведь уже проиграла мне сегодня — напомнила Юмэко, протягивая руку, чтобы убрать влажные пряди со лба Мидари. «Поцелуй, помнишь?> Мидари коварно улыбнулась в ответ, но не сделала шаг вперёд. Они не поцеловались пока. Обе были слишком вымотаны всей тяжестью поездки. Как будет они приехали не отдыхать, а просто сменили место положение «аквариума». «Ты подглядывала за кем-нибудь в женской бане?» — внезапно спросила Юмэко. Мидари моргнула, думая, что Юмэко ревнует. «Что? Нет, то есть, не совсем. Просто смотрела. Немного. Было трудно не заметить». Джабами же, совершенно из чистого интереса, хихикнула, прикрыв рот рукой. «Ты видела Юмэми?» «Боже, да».   «Мило, правда?» «Ничего так» — пробормотала Мидари. «Твои лучше»   Юмэко напевала, словно обдумывая это, её палец рисовал ленивые спирали на бедре Мидари под одеялом. «А как же Кирари-сама?» — добавила она с насмешкой. «Держу пари, ты подглядывала». «Она не снимала полотенце», — простонала Мидари. «Какая жестокость… тьфу».   Юмэко рассмеялась, задыхаясь от удовольствия. Ей нравилось открыто обсуждать других с Мидари, но для себя она решила, что фигура её девушки – та к которой она сама хочет стремиться. Она немного подсела ближе и прошептала что-то Икишиме на ухо. На что та ответила «Не выдумывай, ты прекрасна. Почему, думаешь я молюсь на тебя по утрам, прежде чем начать день?», – сглаживая все комплексы Юмэко. Черноволосая в ответ лишь захихикала и подняла глаза.Её встретил одновременно голодный и по своему нежный взгляд. Одна рука Мидари скользнула вверх по бедру Юмэко, пока вторая распахивала халат «В конце концов, сучки узнают, что я здесь была». «Тогда пусть знают», — прошептала Юмэко, запуская пальцы во влажные волосы Мидари. Их губы встретились, прежде чем кто-либо из них успел придумать что-то остроумнее. Это не было нежностью. Никогда не было. Но сегодня вечером за этим стояло тепло – не просто жар. Возможно, дело было в воздухе онсэна, в тишине, в иллюзии покоя. Девушки двигались вместе, словно всё ещё играли в игру – каждое прикосновение было вызовом, каждый вздох – выигрышным или проигранным очком. Мягкая постель сминалась под ними, бумажные стены едва заглушали издаваемые звуки. ******* Где-то в коридоре кто-то определённо услышал, как дверь номера Кирари распахнулась, и оттуда вышли две пары ног в тапочках, направляясь в частную баню. Несмотря на то, что они сами установили все эти запреты на приватность между студентами Хяккао, президенту и её секретарю законы были неписаны. Кто-то определенно услышал. Но никто конечно ничего не сказал. Потому что в Хяккао некоторые правила должны быть нарушены – особенно те, что связаны с удовольствием, риском и диким удовлетворением от того, что делаешь именно точего не следует. Мидари ушла только перед рассветом, её юката сползла с плеча, синяк расцвёл на ключице, словно ещё одно тату. И Юмэко, снова оставшись одна, улыбнулась утреннему свету — словно она только что выиграла пари, о котором знала только она. Хотя... так на самом деле и было.