ИДОЛ

Дорога петляла вдоль побережья, то круто заворачивая, то выныривая из-за углов скал. Сэм ехал на достаточном расстоянии от автомобиля впереди, Итан же не особо соблюдал скоростной режим, в какой-то степени даже упрощая ему задачу. Нагнав импалу писателя на очередной петле вокруг скалы, он выставил свой Winchester SXP в открытое окно. Стрелять по движущемуся объекту всегда не просто, но он и не целился в писателя. Ему всего-то нужно помочь автомобилю остановиться. Предвкушающая улыбка отпечаталась на лице. Хлопок, машину дернуло в сторону, еще хлопок, и машина неуклюже просела, прихрамывая на одно колесо.

Сэм отбросил Winchester SXP на пассажирское сидение и медленно притормаживал. Заднее колесо лопнуло, машину впереди резко занесло, водитель попытался выровнять руль, но его дернуло в сторону сильнее. Отбойник на скорости шестьдесят пять миль в час еще никому здоровья не добавил. Импала замерла, сработали подушки. Сэм спрыгнул со своего пикапа и быстро подошел к автомобилю. Открыть водительскую дверь, убрать подушку безопасности, вытащить тело. Все четко и продумано. Итан был контужен и что-то мычал, из разбитого носа текла кровь. Кровь с левого предплечья пропитала рубашку, в области правого колена отек и липкие от крови штаны. Бета уложил писателя на асфальт и залез обратно в импала за личными вещами. Следовало поторапливаться, пока на этом богом забытом шоссе не появился еще один непутевый турист. Сэм достал ремни из кузова пикапа и спустил буксирный крюк, подцепить машину. Когда импала крепко была насажена на крюк и зафиксирована для безопасной транспортировки, бета вытер руки тряпкой и наконец обратил внимание на приходящего в сознание Итана. Писатель застонал и приподнялся на руках. Его голова тяжело откинулась назад, и он едва не завалился на спину, но альфа, все-таки сделав усилие, сумел сфокусировать свой взгляд на человеке перед собой. Сэм вынул из салона пикапа стальную биту и приблизился. Голова Итана повернулась в сторону, и он в ужасе распахнул глаза от страха. Мужчина над его головой поднимал стальную биту для удара. - Не сейчас, Итан. Не сейчас, - удар битой пришёлся по поврежденному колену. Писатель заверещал, попытался схватиться рукой за ногу, но второй удар в голову полностью выбил из Итана сознание. Сэм замахивался еще несколько раз, пока не раздробил голень, как и левую стопу. Машинально убранная в багажник бита, разложенное на асфальте покрывало и тело сломанной куклой легло поверх. Сэм завернул Итана и аккуратно уложил на заднее сиденье пикапа. Достав канистру перекиси водорода, он щедро вылил ее содержимое на испачканный кровью асфальт. Повторив процедуру еще раз, он повернулся в сторону доносящегося шума – кто-то приближался. Закинув пустую канистру в багажник, он прыгнул на водительское сидение, и пикап неторопливо покатился вверх по дороге. *** Сэм спустился на причал у нужного ему катера река-море. Небольшая яхта cruisers yachts 38 gls стояла крайней в ряду на приколе. Людей было немного, всего-то пара пожилых пар, прогуливающихся вдоль пирса. Сперва следовало перенести тело Итана на борт, затем оставить импала в ангаре вместе с пикапом, не забыть Winchester и документы. Забравшись в салон своего авто, он вытащил замотанного в плед мужчину. Убедившись, что следов крови на покрывале нет, он закинул его на плечо, прихватил в руку ящик с инструментами и как ни в чем не бывало уверенно зашагал к катеру. Если на него кто и обратил внимание, то явно мельком. Таких рыбаков наблюдают тут каждый день, вплоть до закрытия сезона. Он аккуратно уложил писателя на дно яхты и откинул с головы покрывало. Итан был бледен. Сэм склонился над ним, прислушиваясь. Волны легко толкали яхту, а бета стоял над альфой, вслушиваясь в дыхание. Мужчина не дышал. Внезапно испуг сдавил голову тесным обручем. «Его идол…» Волнение подкатило к горлу. Он откинул покрывала и, сложив ладони на грудной клетке, принялся делать массаж сердца. - Один, два, три… вдох, - он припал к губам альфы. – Давай, дыши! Дыши! Черт тебя побери, - «один, два, три… вдох…». Сэм откинул крышку принесенного ящика и, вывалив содержимое на пол, нашарил рукой шприц с эпинефрином и приставил иглу к вене на кисти. Молниеносное действие, и эпинефрин исчез в вене. «Один, два, три… вдох…» Сердце альфы ударилось под руками, слабый вдох. Бета припал ухом к груди и прислушался. «Тук.Тук.Тук…» Облегчение. Минуты, запутавшиеся в сетях, наконец начали отсчет времени. Сэм откинулся на руки и безумно улыбнулся. «Живой». Его идол живой. Теперь их путь лежит в святилище. Небольшой катер отходил от берега под взглядами нескольких прохожих. Такой же быстрый и верткий, как подобные ему, все еще стоящие тут у причала, ждущие рыбаков и хозяев. Умиротворенный пейзаж темной воды, желто-красных крон деревьев и яхты, разрезающей водную гладь в эту теплую осеннюю погоду, был естественен, как и бриз. Сэм очаровательно улыбнулся глядящим на него отдыхающим старикам и приветливо махнул рукой, разворачивая штурвал. Впереди его ждал один из 1856 островов, что лежат между Америкой и Канадой в русле реки Святого Лаврентия. Клочок суши располагался чуть в стороне от таких же, как сам, островов и находился под американской юрисдикцией. Именно тут Сэм возвел святилище: небольшой дом, газон, оформленный кустами по периметру десять на семь метров, одно дерево, крошечная беседка и эллинг. Катер сбавил узлы и медленно подкатывался к крытому причалу. Бета, стремившийся к уединению, создал свой собственный рай вдали от посторонних глаз. Рай для него и Итана, человека, перевернувшего его жизнь. - Вот мы и дома, Итан, - прошептал бета, открывая дверь из эллинга в дом и занося свою изломанную ношу. *** Сэм сидел на диване в гостиной, откинув голову назад и лениво поднося к губам сигарету. Итан без сознания уже четвертый день. Беззащитный и нуждающийся. Да, писатель нуждался в нем, ведь лишь благодаря ему тот жив. Именно так. Сэм его спаситель, его паства. Он молится ему, стоя на коленях у кровати, целует неподвижную длань, что покоится на кровати, омывает стопы его и тело, расчесывает волосы. «Ты есть бог, - шептал мужчина, припадая губами к холодным пальцам альфы. - Ты есть бог». Сэм сходил с ума от запаха альфы, пусть и смешанного с медикаментами. Он подолгу мог наглаживать его бедро, облизывать скулы или даже касаться члена. Все было прекрасно, как и его рука, мнущая собственный член в полуспущенных штанах. Сэм помнил их первую встречу, как вчера. Встречу, которой сам альфа едва ли придал значения. Встречу, что пробудила в нем желание – острое, одержимое, навязчивое. «…Мужчина в госпитальерной хирургисеской маске отвечал на вопросы радиоведущего о своей новой книге или не о книге, а о мыслях, что так громко озвучивались на печатных страницах книжных и электронных изданий. Сэм сидел перед одним из мониторов в студии в наушниках и слышал голос писателя практически в своей голове: вкрадчивый, звонкий, глубокий и насмешливый. Тембр менялся со скоростью переключаемых каналов. По правде говоря, сегодня Сэм впервые узнал об Итане, увидел и даже облизал взглядом вместо несуществующего рукопожатия. Писатель был… был… Сэм не мог подобрать слова, он просто был в его голове сейчас, холодно рассматривающий церковника перед собой. - Ваши книжки аморальны. - «Книжки» - уничижительно. Итан усмехнулся под маской. В глазах появился лукавый блеск. - Вы презираете Бога и кичитесь этим на каждой странице. Я буду ходатайствовать, чтобы ваше имя предали анафеме, - еще немного и священник начнет трясти перед лицом альфы распятием. – Вы лицемерный пропагандист! - Ну почему же лицемерный? Я искренне осуждаю бога, без намека на лицемерие. А вот церковь - это всего лишь сборище лжепророков. «Не пророчествуйте нам истины! Говорите нам лестное, предсказывайте миражи!» узнаете, отче? Это от Исаий 30:10. Посмотрите, во что превратилась религия? Что лежит в основе ее? Деньги, власть и порок. - Ваши фразы камнями летят в религию, - вставил ведущий. – У вас к Богу личная неприязнь? - Взаимная неприязнь. Как можно считать его всепрощающим и вселюбящим, когда кары его пестрят на страницах заветов и псалмов. Чего стоит пятнадцатая кафизма. Современники назвали бы такого бога - абьюзер. - Безбожник! Богохульство! Говоришь мерзкие вещи и сеешь поганые ростки в головы людей посредством своих книжек… - Ну что вы, отче. У меня есть бог. «Я есть Бог, и нет иного…». У меня нет другого бога, кроме меня самого. Итан Корнуэл встал и слегка кивнул радиоведущему, что незамедлительно протянул ему для прощания руку. - Еретик, - едко заметил священник под молчаливым взглядом ведущего, сжимающего ладонь писателя. - Вы читали меня, отче? – молчание. – Тогда для начала прочтите хоть одну, - писатель разорвал рукопожатие и покинул студию. Сэм так сидел застывшей статуей перед экраном. Итан уже покинул помещение, а в его ушах пульсировали его слова – «Я есть бог», «Прочтите хоть одну». Холодное спокойствие альфы и нервное лицо священника. Уверенность, с которой звучал голос альфы, завораживала. Он жил так, словно ему не было дела до мнения окружающих. Зависимые от одобрения и «создающие впечатление» люди внезапно показались скованными жертвами, рабами какого-то бога или общества. Свободы не существует, покуда есть ограничения. Он стянул наушники и вышел из помещения. Зона для курящих, щелчок зажигалки, затяжка. Он не читал ни одной книги этого писателя, но огонек в груди уже разгорался. Палец вбивал в поисковой строке на телефоне имя «Итан Корнуэл» и его библиография. «Прочтите хоть одну». Бета затянулся, выдохнул серый дым и отправив книгу в корзину, нажал на кнопку оплатить. - Я прочту…» Сэм затянулся и, глядя в потолок, выдохнул серую струйку дыма. Телефон Итана трезвонил двое суток кряду и практически захлебнулся сыпавшимися сообщениями, пока аккумулятор окончательно не разрядился. Издательство, редактор, любовники и еще какие-то люди обрывали его телефон, надиктовывали голосовые сообщения сотнями. Голос редактора был сорван до грани, и каждый раз прослушивая последующее сообщение, у Сэма невольно растягивало губы улыбкой. Он победил. Победил всех их. Общество, ограничивающее альфу, поклонников, любящих и ненавидящих его, любовников, дерущихся за его внимание. Он победил ВСЕХ. Итан Корнуэл принадлежит ему одному.