Нет дыма без огня

      На столе, едва не сдуваемый ветром из открытого окна, лежал лист бумаги. Взятый наспех, вырванный из вчера купленного блокнота, он был слегка помят сбоку, так как брали его в спешке, чтобы не забыть то, что нужно сейчас же записать. Записи на нем зафиксированы максимально небрежным почерком. Создание, имеющее такой почерк, может смело называть себя настоящим врачом. Записи гласили: «Неделю питаться человеческой едой, но употреблять только продукты с высоким содержанием белков и сложных углеродов, следить за мышечной массой. Попробовать обработать рану полученной жидкостью. Профессор запретил мне испытывать яд на себе, а жаль, ведь у меня как раз много ран, на которых можно неплохо потренироваться. Нужно будет начать разводить лабораторных крыс»       Под текстом красовались нарисованные змеи, сердечки, звёздочки и солнышки. Дальше размышления продолжились: «Почему он настоятельно запрещает начинать смешивать яд с другими веществами? Конечно, это тыкать пальцем в небо, но у меня уже есть варианты, которые я ему обосновала. Сок ангельского растения поразительно похож составом на мой яд, вернее, он похож на то вещество, которое чудесно вступит в реакцию с молекулами моего яда. Что получится в итоге - неизвестно, но нужно ведь пробовать? Профессор будто сдерживает меня. Зачем? Он в Сетке? (зачеркнуто). Ладно, это смешно. Конечно же, нет»       Наконец, ветер сдул лист вместе с ручкой, которая, ударившись о стул, упала на пол. В ответ на это с кухни раздался усталый стон, означающий, что Грейвс уже надоела даже ручка. И ветер. И всё вокруг. Стоило только ручке упасть, или воде из кувшина пролиться мимо стакана, или, допустим, импровизированному отчёту слегка порваться в уголке, немного так, но достаточно, чтобы Грейвс тихо рычала и топала ногой под столом, как диерка уже готова была кончать со своей карьерой учёного. Она тысячу и один раз искренне пожалела о том, что вообще сунулась в это дело. Это ведь вообще не её. Возникает резонный вопрос - что тогда её, если не это? Она с детства живёт рядом с ядом, он буквально в ней, и о некоторых его свойствах она знала ещё в начале своего исследования, казалось бы, это дело идеально ей подходит. Вот только вся соль в том, что с начала исследования, которое началось шесть с лишним месяцев назад, она сдвинулась лишь совсем чуть-чуть. Профессор Ди, её наставник, только и делает, что твердит без продыху о том, что торопиться некуда. Да такими темпами Грейвс быстрее к могиле придёт, чем к разгадке. Ему стоит учитывать, что в их дуэте не один он старичок. Ну, конечно, он оборотень, доживающий уже второй свой век и выглядящий хотя бы немного на свой возраст. По Грейвс же вообще не скажешь, сколько ей лет. Что-то между пятнадцатью и семидесятью. Но Грейвс неудачница не только в научном исследовании.       Уже как год она пытается найти в своей биографии хоть одно упоминание некоего Ливио, хоть какой-то намёк на него. Она спрашивала о нем своих друзей, но те лишь пожимали плечами. Оба они выносили предположение, что он просто приснился Грейвс, иными словами, он - плод её фантазии. Но это попросту невозможно, так как Грейвс ни разу так и не увидела, как он выглядит. Если она его и правда выдумала, то она мазохистка, поскольку каждый раз перед сном молить о том, чтобы он, наконец, показал свою внешность, и самой же себя обламывать потом, не показывая её, явно не норма. Грейвс пыталась нарисовать его, опираясь на интуицию и какие-то внутренние ощущения, но получался какой-то бред сумасшедшего. Фоторобот маньяка-насильника - лысый, потому что Грейвс не умеет рисовать волосы, глаза в кучу, нос кривой, губ нет. Возможно, проблема в том, что Грейвс не умеет рисовать, но она больше склоняется к тому, что Ливио зачем-то скрывает свою внешность. Зачем он это делает, она обязательно выяснит. Что он вообще за создание? Какой-нибудь легилемент? Но как он проник в голову Грейвс на расстоянии? Соседей через стенку у неё нет, так как она живёт в своём доме. В ближайшем к ней доме живет пожилая пара. Навряд ли это кто-то из них...       Всплеснув руками, Грейвс подняла ручку с пола и неуверенно стала водить ею по бумаге, рисуя еле заметный овал. Опять круглое лицо. Наверное, это не то. Она провела чуть ниже, удлиняя лицо, и явственно ощутила, как её руку что-то поддерживает, будто помогая рисовать. Девушка вскрикнула и откинула ручку, зажмуриваясь. Но ничего не происходило. Выждав минуту, она снова взялась за ручку, уже боязливо.       Когда дело дошло до глаз, она перестала ощущать свои руки. Их что-то вело. Грейвс оставалось лишь наблюдать за тем, как её руки сами по себе вырисовывают миндалевидные глаза с черной радужкой, тонкие изогнутые брови, длинный нос и тонкие губы. Грейвс задержала дыхание, когда рука поднялась к верху головы. Полтергейст решил нарисовать волосы? Интересный опыт. Но у него вышли на удивление хорошие кудрявые волосы по основание шеи. Только когда последние кудри были слегка закрашены, рука Грейвс «освободилась».       Занятая шоком, девушка далеко не сразу взглянула на получившийся портрет, а когда все же обратила внимание, то далеко не сразу вспомнила о своей первоначальной цели.       — Ливио, - она провела рукой по нарисованному лицу, - значит, так ты выглядишь?       Бумага под пальцами была приятно шероховатой. Грейвс провела от уголка брови до подбородка и убрала руку, как-то странно задумчиво улыбаясь.       — Поразительно.       Вдруг она взяла со стола телефон и набрала номер профессора Ди, поднимаясь с рабочего места и начиная нервно мерить шагами комнату. Тот всё не брал трубку, заставляя Грейвс ещё больше нервничать, но не успела она пнуть собственный тапочек, как гудки прекратились и послышался недовольный голос мужчины.       — Я знаю, что вы сейчас заняты Адель, но выслушайте. Это не займёт больше пяти минут.       — Пять минут – слишком много, – он вздохнул и продолжил чересчур устало, – я вас слушаю.       — Мне кажется, я нашла способ связаться с мёртвыми. Либо с кем-то паранормальным. Видите ли, мне уже…       — Грейвс, – Грейвс ставит недавно нарисованный портрет Ливио на то, что профессор сейчас трёт переносицу, – когда кажется, креститься надо. Не нужно звонить мне по такой ерунде и отвлекать от занятий.       — Я смешала свой яд с жемчужной росой и… понюхала. Предположительно полтергейст помог мне нарисовать его портрет, он держал меня за руки и будто слился со мной в одно целое, неужели это ерунда?       — Глупая, вы нанюхались какой-то ерунды и теперь вам мерещатся какие-то влажные сны девочки в пубертате. Советую вам хорошенько проветрить дом и сходить прогуляться!       Профессор коротко попрощался и отключил звонок. До смерти уставшими глазами он взглянул на Адель, девочку-отличницу, которая ходит к нему на дополнительные занятия и по-странному восторгается химией. Странность её восхищения заключается в том, что ни одна её фраза не обходит стороной лично профессора, какие-то его черты характера и внешности. Всё бы ничего, но она абсолютно бездарна в химии, и как бы Ди не пытался, не может вытащить её из плохих отметок. Девушка тоже, конечно, пытается, но далеко не в полную силу, отчего руки опускаются, так как он должен большую часть своего времени уделять Адель, а не Грейвс. Грейвс – взбалмошная, противоречивая и местами действительно глупая девушка, но что профессору в ней нравится, так это её упорство. Прошло шесть месяцев, а она продолжает искренне верить в свою идею. Кто знает, может, ей и правда удастся создать гениальный рецепт снадобья. Единственное, что мужчину прямо-таки напрягает – её стремление быстрее смешивать свой яд с различными компонентами. Во-первых, она может навредить себе. Во-вторых… Может докопаться до чего-то, что может навредить уже репутации профессора Ди. А уж своей карьерой он рисковать не намерен.       Грейвс недоумёнными глазами уставилась в медленно темнеющий экран телефона, а потом перевела взгляд на рабочий стол. Одной рукой набирая уже другой, но не менее знакомый номер, второй она достала из выдвижного ящика коробочку с кнопками.       — Сходить прогуляться? Да пожалуйста! – выудив две кнопки, она пригвоздила ими портрет Ливио к стене и, чтобы лучше закрепить, хорошенько ударила кулаком по каждой, немного шипя от боли после, – ну же, идиот, возьми трубку. Неужели опять со своей челкастой подругой.       Тем временем Скамандор и правда был со своей челкастой подругой. Он встал из-за стола и отошёл подальше, чтобы ответить на звонок.       — Я сейчас приду к тебе в лес. Мне нужно набрать корзинку ангельского растения. И ещё, ты случайно не в курсе, где поблизости можно найти призрачный цвет?       — Даже не поздоровалась. Кто тебя воспитывал?       — Тайпаны.       — Приходи, только меня нет на месте, Лисица за главную. Я в городе с Мишель. А призрачные цветы можешь найти в моём же лесу, только ищи тщательнее, они маскируются под одуванчики.       — Поняла. Спасибо, до свидания, дорогой мой друг и владыка леса масти оленя, Скамандор.       — Интересный факт: если Грейвс отрезать язык, она продолжит ёрничать ещё ближайшие сутки, – Скамандор вернулся на диванчик и устало, но в то же время весело взглянул в зелёные глаза напротив, что смотрели с вопросом, – она не найдёт свой призрачный цвет.       — Он нужен ей для исследования?       — Да. В сущности своей он является плотным сгустком пара, с которым нужно обращаться очень аккуратно, если собираешься донести до дома целым и невредимым.       Сделав небольшую паузу, Скамандор задумчиво продолжил.       — Желательно помочь ей. Я пообещал, что буду по возможности помогать ей в её исследовании.       Мишель в одно движение допила свой кофе и встала с диванчика, подбирая сумку. Скамандор точно так же быстро допил чай и пошёл к официанту, чтобы расплатиться.       А Грейвс уже вовсю крутила педали велосипеда. Она летела стрелой по улицам города. Ну ещё бы, ей хочется поскорее проверить свою теорию, но ангельское растение и призрачный цвет знамениты своими мистическими легендами, поэтому их просто необходимо как можно скорее добыть к себе в коллекцию. До чего же неудобно жить на окраине города, но не той, которая ближе всего к шоссе Швейкина, а наоборот, дальше всех остальных районов. Чтобы добраться до одного только шоссе ей нужно проехать весь город (благо, он небольшой). Скамандор не раз предлагал ей переехать в Жучку, деревню, которая находится впритык к его лесу – там как раз пустует один дом. Его нужно лишь немного подлатать, перевезти мебель Грейвс, и всё! Они со Скамандором станут соседями. Кстати, насчёт соседей – все люди здесь милые, дружелюбно настроенные по отношению к ведьмам. Это не то чтобы редкость, хотя… Да ладно, на самом деле и правда не редкость, но в городах гораздо больше процент тех, кто косо смотрит на ведьму в толпе. Но это настолько незначительно, что незаметно, ведь этот же человек может точно так же косо смотреть на себе подобного. Грейвс думала о том, чтобы переехать, много раз, но ей слишком часто снится кошмар, в котором она просыпается посреди ночи от криков на улице, выглядывает в окно и видит, как горит деревня, а вместе с ней и лес Скамандора. Последнее, отдельным отрывком, преследует её в кошмарах постоянно, заставляя подскакивать на кровати в поту и слезах. Это, пожалуй, ещё одна причина, по которой она всё-таки никогда не оставит попытки изобрести снадобье для быстрой регенерации. Скорее всего, она разобьёт его на несколько рецептов – один для сращивания костей, второй для заживления открытых ран, и тому подобные. Грейвс не допустит, если её друзья как-то пострадают – неважно, как – а она не сможет спасти им жизнь. Ведь она способна на это, ей просто нужно найти способ. В её жизни нет иной цели и иного смысла. Её друзья должны прожить чудесную долгую жизнь, обязательно счастливую. Но с этим пока что всё хорошо.       И всё-таки, ей не понять реакцию своего наставника на её слова о том, что она смогла связаться с кем-то потусторонним. Она бы могла понять (и то, не факт), если бы паранормальщина считалась антинаукой, и в неё верили лишь наивные создания. Но ведь уже давно доказано, что другие стороны и правда существуют, просто наладить прочную связь с ними пока никому не удалось. Может, это вообще сегодня был прорыв? Девочка в пубертате!       Грейвс разве похожа на девочку в пубертате? Возможно, в глазах друзей она так и выглядит, пока бесконечно твердит о каком-то Ливио, которого в глаза никто не видел, но который навещает каждый её сон. Но профессор-то об этом не в курсе. Ему она предоставила лишь сухие факты. Никак, конечно, не подкреплённые, но, драконий хрен, как она их подкрепит по телефону? Не мог подождать, пока она прибежит к нему с подробным рассказом и отчётом? Да ему будто совсем не интересно. Для него гораздо интереснее Адель, которая хорошо выучила только формулу воды. Сам же на неё жалуется Грейвс, а выслушать не хочет. И вообще, почему она его обязана слушать беспрекословно?       Как хорошо, что Грейвс и не собиралась этого делать. Она нарушила сразу два запрета: не смешивать яд с другими веществами и не испытывать на себе. От профессора ноль реакции. Ему совсем уж плевать.       Бросив велосипед у входа в лес, Грейвс направилась внутрь. Ей навстречу тут же выбежала Лисица. Она узнала Грейвс и никак не препятствовала её передвижениям по лесу, но ходила за девушкой хвостиком, отчего Грейвс было неловко. Складывалось впечатление, будто Лисица чего-то ждёт от неё, но не понятно, чего именно, потому что Грейвс не может с ней заговорить, как и сама лиса. Им оставалось только иногда переглядываться. Грейвс улыбалась краешками губ и тут же отворачивалась, продолжая осматривать одуванчики. На деле оказалось, что призрачные цветы не так уж и сложно обнаружить в букете одуванчиков, как никак, строение у них разное. Аккуратно сорвав один призрачный цвет, она очень медленно начала двигать руку с ним в сторону корзинки, но случилось то, чего она опасалась – лепесточки, оболочка серединки, вдруг потянулась за ветром в сторону, мгновением позже и вовсе улетая прочь. Грейвс машинально обернулась на Лисицу, но та смотрела в сторону деревни. Грейвс сразу поняла, в чём дело. Её лучший друг привык всё контролировать.       — Один уже улетел, – Скамандор присел на корточки рядом с Грейвс и забрал из её рук стебель, – прежде чем сорвать, накрой ладошкой сверху, чтобы рубашка не почувствовала, что потеряла связь с землёй.       — О, как всё сложно. Привет, Мишель, – воспользовавшись тем, что Скамандор на секунду отвлёкся на вошедшую Мишель, Грейвс вернула себе стебель и незаметно бросила на дно корзины. Тут же начала выполнять всё по инструкции Скамандора, но излишне быстро, отчего пар в её руках выбрался на поверхность через щели между пальцами, – чёрт бы тебя побрал.       Девушка забавно подпрыгнула на корточках от раздражения.       — Привет. Как продвигается исследование?       — А-а-э, ну, довольно неплохо. Я уже наметила себе растения, которые стоит испытать, а ещё собрала жемчужной росы на пять опытов вперёд, так что, думаю, в ближайшее время приду к результату. Кстати, Скамандор, есть новость по поводу Ливио…       — Опять пришёл во сне и нашептал на ушко «я реальный, я реальный»? – парень со знанием дела медленными, но выверенными движениями собирал призрачные цветы и аккуратно укладывал в корзину Грейвс. Задав вопрос, он постарался сдержать насмешливую улыбку, но у него ничего не вышло, и он вызвал негодование Грейвс.       — Нет. Ну давай ещё ты посмейся надо мной, назови меня девочкой в пубертате. Да, Ливио – моя влажная мечта, называйте как хотите, но он существует! Я же не сумасшедшая. Он помог мне нарисовать свой портрет. Я чётко ощутила, как он накрывает мои руки своими и ведёт, помогая рисовать. Ещё, кажется, я чувствовала его дыхание – мне было тепло сзади, в районе шеи. И в момент, когда я, то есть, мы с ним, штриховали волосы, я почуяла запах. Еле-еле уловимый, совсем тонкий запах. Я даже не поняла, что это. Теперь я знаю, как он выглядит. Жаль, что это особо ничего не даёт. Но прежде, чем он появился, я смешала свой яд с жемчужной росой и вдохнула. Я думаю, он призрак, либо полтергейст, третьего не дано.       — А может, он ангел? Что-то вроде ангела-хранителя, – поймав на себе тяжёлый взгляд Грейвс, Мишель замялась и потупила взгляд.       Скамандор перестал выглядеть весёлым. Он уставился в одну точку, а движения его, и без того неспешные, вообще стали еле заметными. Мишель поняла, что сказала лишнего, и задела какую-то больную тему.       — Если так, то я его уже ненавижу, – Грейвс сказала это с какой-то странной улыбкой, переполненной злостью. Каждое слово она проговаривала с трудом, медленно, будто еле сдерживая себя, чтобы не кричать, – не могу испытывать ничего положительного по отношению к тому, кто смотрел, как я умираю и убиваю, и ничего не делал. Хотя должен был.       Мишель вздрогнула. Ей стало не по себе. Она уже пожалела о своих словах, но тут Скамандор будто прозрел и резко обернулся на подруг, чересчур восторженный.       — А ведь правда! Грейвс, тебе нужно повторить тот опыт, но с ангельским растением.       — Скамандор, милый, а давай мы пока не будем так уверенно говорить о том, что это ангел-хранитель? – рыжеволосая девушка вдруг поднялась на ноги вместе с корзинкой, смотря на друга сверху вниз, – мне пора идти.       — Подожди! Ты ведь не собрала ангельское растение, – но Грейвс уже перешла на бег, запрыгнула на велосипед и изо всех сил раскрутила педали, буквально вылетая на дорогу и тут же скрываясь за стволами деревьев, – вот дура.       — Мне жаль. Я не думала, что она так отреагирует, прости! – Мишель абсолютно растерянно взглянула в глаза Скамандора, боясь найти осуждение, но нашла лишь точно такую же растерянность.       — Да уж. Я ведь тоже просто шутил. И раньше она относилась к этому намного терпимее, иногда даже сама шутила. Что-то с ней стряслось.       — Она убивала?       Скамандор коротко посмотрел на подругу и отвёл взгляд. Кивнул.       — Биография Грейвс – жуткая история. Думаю, она сама тебе с радостью поведает, когда придёт в себя.       — С радостью? Не думаю, что она захочет мне что-то рассказывать после сегодняшнего.       — Вот вроде умная девушка, сообразительная до жути, а простой истины понять не можешь: Грейвс хаотичная персона. Я сам никогда до конца не уверен, что то или иное высказывание её не разозлит. Непредсказуемая, как русская рулетка. Но Грейвс чувствует хороших людей, так что тебе переживать не о чем. Спорим, она ещё и извинится перед тобой?       — Шутишь? – немного помолчав, Мишель добавила искреннее, – если она извинится, я извинюсь десять раз.       Самая очаровательная черта в Мишель, по мнению Скамандора – её отношение к людям. Например, сам Скамандор не любит людей вообще. Работа у него такая, видеть лишь негативные стороны существ вокруг. И хоть мусорят не только люди, именно у людей самое раздражающее отношение к чистоте леса. При входе с десяток различных табличек: и про пожароопасность, и про плохую экологию, и про оленят с лисятами в лесу, и про совесть, которая, по личным наблюдениям владыки леса, у многих напрочь отсутствует, так как видя все эти предупреждения, они продолжают нарушать порядок, оправдывая это личным удобством. Либо тем, что, раз до них так кто-то уже делал, то и они имеют право, например, оставить парочку бутылок после себя. Скамандора можно назвать расистом, нетерпимым, нетолерантным, и он со всем этим согласится, если надо. С чем он точно никогда не согласится, так это с тем, что от одной банки ничего лесу не будет. У него таких «одних банок» столько, что рехнуться можно, и, если бы не было в лесу владыки, не было бы леса. Мишель же даёт очень много шансов. Это наивно, опрометчиво, глупо, но очаровательно. Она каждый день рискует словить пулю, ходя с душой нараспашку, но она этого совершенно не боится. Иногда Скамандору кажется, что она неприкасаема, потому что ни одного негативного опыта у неё ещё не было. Люди, те самые, которых так не любит Скамандор, кажется, любят Мишель, ровно так же, как и боги. Она бессмертная. По-настоящему избранная, везучая. К Грейвс она относилась с щенячьим любопытством, чуть ли не виляя хвостиком, когда Грейвс её за что-то хвалила. С Голди Мишель вела себя чуть поскромнее, но, если бы эти двое вели себя одинаково заботливо и опекающе, мир бы схлопнулся. Голди будто видела в Мишель младшую сестру, часто и вовсе не воспринимая её всерьёз, напоминая надевать шапку и не перебарщивать с черешней, а то в ушки надует и аллергия начнётся.       Скамандора, Голди и Мишель можно поделить на три типа, смотря по их отношению к Грейвс. Скамандор и Голди – вечно спорящие друг с другом две крайности, и хоть Скамандор называет заботливой Голди, сам от неё не отстаёт ни на шаг. Если Скамандор скептично относится к расследованию Грейвс по поводу Ливио и поддерживает её научное исследование, то Голди всё в точности, но наоборот. У Голди множество теорий, кем может оказаться Ливио, но она замолкает, как только Грейвс начинает говорить о вчерашнем опыте. А Скамандор с очевидным весельем слушает каждую историю Грейвс и её догадки, как может выглядеть Ливио, но увлечённо рассказывает в ответ о знакомых ему цветах, которые как-то связаны с мифами и легендами, когда Грейвс уже не знает, что испытывать. Мишель между этими двумя будто золотая середина. Она как губка впитала рассказ Грейвс о том, зачем ей это исследование, к чему она хочет прийти, и как идут дела. И при каждой встрече искренне интересуется и исследованием, и расследованием.       Вдруг внезапно зазвонил телефон Скамандора, прерывая беседу с Мишель. Надеясь, что это Грейвс, он скорее полез в карман, но на экране высветилось имя Голди.       — Вы поругались с Грейвс?       — Что? Нет, конечно, а ты откуда знаешь? – Скамандор включил громкую связь, жестом показывая Мишель молчать.       — Просто предположила. Она сейчас заехала ко мне вся не своя, с корзинкой каких-то цветов, вот я и подумала, что она от тебя.       — Она и правда от меня, но мы не ругались. Вела она себя странно.       — Ещё и увезла букет ангельского растения, который ученица подарила. Прям выпросила, почти умоляла отдать его, что мне оставалось? Она была такой взволнованной.       Скамандор переглянулся с Мишель, выглядевшей на три оттенка бледнее, чем обычно. Согласившись с подругой, парень попрощался и, когда прозвучал последний гудок, Мишель испуганно выдохнула, крутя кольцо на пальце и смотря на друга.       — Она это из-за меня. Я её надоумила.       Скамандор лишь убрал телефон обратно в карман и крепко обнял подругу. Медленными круговыми движениями он поглаживал её спину, стараясь прервать поток бредовых умозаключений, который вылетал из её рта. Она нервничала.       — Возможно, ты помогла Грейвс разгадать загадку.

***

      Примчавшись домой, первым делом Грейвс аккуратно переложила призрачные цветы в холодильник. Их она оставит на потом. Только после этого она разулась и зашла в свою комнату. Когда взгляд упал на недавно нарисованный портрет Ливио, ей поплохело; она постаралась собраться с мыслями и быстренько прибралась на столе, прошлась спиртовой салфеткой по поверхности, убирая пыль и другую мелкую грязь, и разложила всё необходимое, медленно присаживаясь на стул. Руки странно дрожали. Грейвс боялась что-то сделать не так и всё испортить одним неверным движением. Пробирка с жемчужной росой – капельку в колбу. Следом за ней капля яда Грейвс, из другой пробирки. Немного перемешать.       Грейвс опомнилась и надела маску, валяющуюся на столе – вся в помаде, сразу видно, старая. В ней девушка добежала до респиратора, надела его и только тогда снова робко подошла к столу. Дальше нужно было измельчить ангельское растение. Его лепестки были похожи на взмахи подола танцовщицы, лёгкие и завораживающие. Девушка, стараясь не смотреть на них, взяла один цветок. Ей нужен был лишь стебель – его она и начала тереть над колбой, сильно сдавливая пальцами. Когда пара капель сока упала в колбу, Грейвс убрала цветок обратно на салфетку, к другим таким же. Размешивала она до смешного медленно, будто стараясь сделать так, чтобы ничего не получилось. Глаз то и дело цеплялся за чужой глаз, нарисованный, принадлежащий невесть кому. На что Грейвс рассчитывает? Она не знает.       Сняв респиратор дрожащими руками, Грейвс вдохнула воздух над колбой и боязливо прикрыла глаза. Если Ливио и правда её ангел-хранитель, она его прикончит своими же руками, и плевать ей на собственный обет никого больше никогда не убивать. Это ведь из-за него она и убила тогда двух людей, значит, он должен расплатиться за это своей жизнью. Интересно, ангела вообще можно убить?       Грейвс была такой смелой разве что по дороге домой. Сейчас же она откровенно боится увидеть его в своей комнате.       Но ничего не происходило. Грейвс прислушалась получше, но ни одного намёка на присутствие Ливио не было. Запах из окна значительно перебивал запах, исходящий из колбы. Вся комната наполнилась ароматом вишни. Грейвс раздосадованно осмотрела ингредиенты, которые использовала в своём опыте.       — Нет, это чушь, мучить это бедное растение повторно из-за какой-то бредовой идеи, – сказала Грейвс с интонацией умалишённой, поглядывая на лепестки ангельского растения. Они слишком невинные, чтобы давить их…       Грейвс быстро достала ещё одну колбу и стала повторять весь опыт, за исключением одного пункта – вместо сока стебля ангельского растения, она измельчила в раствор лепестки.       Вишней запахло сильнее. Разозлившись, Грейвс закрыла окно и наклонилась прямо к горлышку сосуда, с силой вдыхая аромат. Вишня. В её колбе. Бред.       Но Грейвс физически ощущала какие-то изменения. По комнате словно гулял ветер, но окно Грейвс закрыла. Стены поплыли, за ними потолок и пол; подскочив со стула, девушка заозиралась по сторонам – полосатые обои изогнулись зигзагами, доски под ногами все искривились. Стол, как и вся мебель, тоже скрючились, одна только Грейвс не изменилась. Она выискивала глазами по углам одно знакомое лицо, но ничто и близко не напоминало Ливио. А потом Грейвс услышала какую-то то ли вибрацию, то ли жужжание, прямо над ухом. Она стала отмахиваться, хватаясь за голову и бегая из стороны в сторону. Будто какой-то большой жук летел на неё. Но потом поверхности перестали плыть, и Грейвс присела на краешек кровати, думая, что всё закончилось. Не тут-то было.       — Зачем ты это сделала, Грейвс? – Грейвс сразу узнала этот голос из многочисленных снов. Наконец, она увидела своими глазами объект её расследования, и, честно признаться, он ей понравился. Хотя нет, не эта мысль была ведущей.       — А-а-а! – девушка бросила в Ливио подушку и прыгнула под одеяло, укутываясь целиком. Под ним она шёпотом твердила одно и то же, что-то про «сон» и «бред».       — Так нельзя. Того, что я помог тебе нарисовать меня, было уже более, чем достаточно, – Ливио ничуть не смущала подушка, пролетевшая сквозь него, – как тебе это вообще удалось? Что ты смешивала?       — Кто ты такой?! – донеслось приглушённое из-под одеяла.       — Это не важно, Грейвс. Тебе нужно проветрить комнату, чтобы эта дрянь не проникала тебе в нос, и ты не видела меня. К тому же, это вредно для здоровья.       — У меня галлюцинации?.. – на короткое мгновение у Грейвс появилась надежда. Но Ливио обломал её.       — Нет, я и правда существую. Смотри, – он поднял с пола подушку и кинул в Грейвс. Та вскрикнула и ещё больше закуталась в одеяло, – но ты не должна меня видеть. Всякое может произойти. Мне может достаться.       Грейвс быстро скинула с себя одеяло.       — Тебе нельзя говорить, кто ты. Но если я сама догадаюсь? Методом исключения.       — Боюсь, это то же самое, как если я скажу напрямую, но давай. В своде законов об этом ни слова.       — Ты полтергейст? Призрак? – Ливио два раза отрицательно помотал головой. Вблизи он выглядел ещё чудеснее. Грейвс пришла в голову мысль, что если выключить вообще весь свет и зашторить окна, Ливио сможет выступить источником света – его бледная кожа сияла, а смольные волосы, играя на контрасте, светились ничуть не меньше. Он и на рисунке показался Грейвс симпатичным, а на деле оказался ещё причудливее, – ты мой ангел-хранитель?       Ливио утвердительно кивнул. Вместе с его кивком сердце Грейвс ухнуло вниз, начиная биться сильнее где-то в животе. Она смотрела в эти глаза и просто не верила, что они могли наблюдать за её мучениями и бездействовать. До чего же добрые! Сколько в них было заботы! Грейвс чувствовала себя словно в объятиях при одном только взгляде на лицо напротив, её охватывало чудное умиротворение. Она уже и забыла о том, что собиралась убить Ливио.       «Убить его? Безумие. Это как убить котёнка. Я не смогу»       — Ты и правда не сможешь. Хотя бы потому, что я другой материи.       — Ты просто не можешь быть моим ангелом.       — Интересно узнать, почему?       — Ты выглядишь лет на двадцать максимум. Помимо этого… Ты… Не способен. Я ведь знаю.       — На что? О, – глаза Ливио округлились. Он посмотрел на Грейвс как-то виновато, – да, мне известны все подробности. Мне очень жаль, Грейвс.       — Жаль? – голос девушки вмиг сорвался на крик, но она глубоко вдохнула и продолжила уже спокойнее, – где ты был всё то время, пока обстоятельства, одно за другим, топили меня, как котёнка, а я, захлёбываясь во всём этом дерьме, отчаянно боролась за свою никчёмную жизнь?       — Грейвс, я…       — Просто признайся, что ты не мой ангел-хранитель. Всё, – с этими словами Грейвс открыла окно, впуская в комнату свежий воздух. Она подошла к окну и вдохнула полной грудью, блаженно вздыхая. Ливио пропал из комнаты вместе с её спокойствием.