С тобой жизнь так хороша

      Следующие несколько дней Хёнджин приходил на заброшку каждый вечер, но Чан не показывался. Учитывая, что контактами они так и не обменялись, надеяться было особо не на что, тем не менее, ему хотелось хотя бы всё прояснить.        В очередной раз заглянув туда после поздних занятий, когда уже стало совсем темно, Хёнджин при свете фонарика увидел знакомый силуэт человека, стоящего у окна. Его сердце бурно застучало одновременно от радости и тревоги. Сегодня Чан был одет в костюм, предположительно строгий, но небрежно завязанный галстук и не до конца застёгнутая рубашка производили хулиганское впечатление. А когда он посмотрел на Хёнджина, оказалось, что сегодня парень зачем-то надел белые контактные линзы. Образ выглядел несколько пугающе, но весьма горячо. Хёнджин сглотнул и нерешительно шагнул ближе.        — Чанни? Давай… поговорим?        Тот не двигался, сверля его тяжёлым взглядом, а потом сказал:        — Я не Чан. Ты ошибаешься.        Голос его был хрипловатым, низким и действительно отличался от мягкого тембра Чана. Но лицо… лицо было совершенно идентичным! Хёнджин почувствовал, что сходит с ума.        — Тогда кто ты? Вы близнецы, что ли?        — Хмм… можно и так сказать. Хотя я бы предпочёл, чтобы этот придурок не имел ко мне никакого отношения. Можешь звать меня Крис.        Этот голос заставлял мурашки бегать по телу Хёнджина, а взгляд словно приковывал к месту. В отличие от Чана, Крис не отводил глаз и смотрел так откровенно хищно, что становилось не по себе.        — А где… твой брат? — выдавил Хёнджин. — Мне нужно… поговорить с ним кое о чём важном.        Крис вальяжно опёрся на разбитый подоконник, но взор его оставался таким же цепким.        — Значит, ты ищешь Чана? Что, понравился?        Краска прилила к лицу Хёнджина, и он порадовался, что его скрывал полумрак.        — Да, — признался он.        Раздался тихий смешок, а в следующий миг Крис оказался совсем рядом. Посмотрев в его белые глаза с угольно-чёрными зрачками, Хёнджин не смог пошевелиться.        — А как насчёт меня? — Крис погладил его по щеке и тронул пальцем губы.       Его рука была ледяной, и Хёнджин вздрогнул. Пытаясь сгладить ситуацию, он постарался максимально доброжелательно ответить:        — Ох, Крис, ты конечно тоже красивый, но… немного пугаешь меня, приятель. Тем более, я тебя совсем не знаю.        Убрав руку, Крис расхохотался.        — Думаешь, будто знаешь его? Ни хрена ты не знаешь! Этот трус ни за что не посмеет быть с тобой, потому что понимает одну вещь — даже если ты ему нравишься, я всё равно заберу тебя.        Обхватив за талию, он прижал Хёнджина к себе и скользнул губами по его шее. Тот попытался уклониться, но другая рука Криса удержала его затылок так крепко, словно была железной. Несмотря на грубую хватку, прикосновения губ к шее были ласковыми, вскоре присоединился и язык, и Хёнджин невольно испытал трепет. Однако он желал Чана, а этого странного парня боялся и не собирался поддаваться ему.        — Крис, а ну хватит, я против.        Тот оторвался от него, но не отпустил. На Хёнджина в упор вновь уставились жутковатые глаза, в которых сейчас читался неприкрытый голод и некоторая злость.        — А тебя никто не спрашивает.        Холодные пальцы стиснули горло, и Хёнджин начал задыхаться, не в силах больше сказать ни слова. До этого он считал происходящее то ли шуткой, то ли слишком навязчивым флиртом, но теперь испугался по-настоящему. Крис определённо был психом! В панике Хёнджин попытался оторвать его руку от своей шеи, но противник был намного сильнее. Тогда он заколотил кулаками по чужому корпусу, куда попало, и вновь безуспешно — Крис был твёрдым и словно не чувствовал никакой боли. «Этот маньяк ещё и в бронежилете?!» — мелькнуло в сознании, уже начинающем мутнеть от нехватки воздуха.        Вдруг Крис застыл, а затем хватка на горле исчезла. Медленно, как будто борясь с самим собой, он опустил руку и отступил на шаг назад. Хёнджин судорожно хватал воздух и кашлял, растирая шею, пока не услышал приказ:        — Катись отсюда. Бегом!        Так и не успев прийти в себя, он со всех ног бросился прочь из заброшенного дома, не останавливаясь до самых ворот парка, окружавшего общагу. Здесь он повалился на скамейку и снова зашёлся в приступе кашля. Ему ещё никогда в жизни не было так страшно. Хёнджин очень старался не представлять в красках весь спектр того, что именно этот ненормальный мог сделать с ним, но его всё равно трясло. А ещё он впервые понял, что хотя он был физически здоровым и выносливым парнем, существовали люди, перед которыми он был абсолютно беззащитен. «Надо носить с собой какой-нибудь нож… или баллончик… что-нибудь… И больше качаться», — подумал он, пытаясь хоть немного успокоиться.        Кое-как он добрался до комнаты и употребил все свои таланты на то, чтобы Сынмин ни о чём не догадался. С одной стороны, его тянуло излить душу, а с другой, не хотелось заставлять его волноваться. Хотя они часто дразнили и подкалывали друг друга, их отношения с соседом были на самом деле прекрасными.        Хёнджин уговорил Сынмина посмотреть вместе дурацкую комедию и в процессе наконец более-менее отошёл от пережитого. Он так и задремал, привалившись к плечу друга, и сквозь сон с благодарностью ощутил, как его аккуратно уложили в кровать и укрыли одеялом.        Наутро Хёнджин пребывал в смешанных чувствах. Одна часть его сознания жаждала поверить, что вчера он всего лишь накрутил себя и что ему не грозило ничего страшного. Допустим, Крис по какой-то причине был против их отношений с Чаном и решил напугать его. Ну либо у Криса просто вкусы были такими… специфическими, и он привык пожёстче… Другая же часть утверждала, что псих был самым настоящим, и наотрез запрещала Хёнджину возвращаться на заброшку.        Но как бы то ни было, он отчаянно хотел увидеться с Чаном и обсудить с ним всю накопившуюся дичь. К тому же он беспокоился — каково ему иметь такого неадекватного братца? Возможно, именно поэтому Чан почти не рассказывал о своей жизни?        Собравшись с духом, он забил болт на последние сегодняшние пары, чтобы идти не по темноте, а перед походом взял небольшой кухонный нож и спрятал в рукав. По пути заглянул в магазин и добавил перцовый баллончик в карман. Это немного успокаивало, но всё же Хёнджин не стал заходить вглубь старого здания. Оставшись стоять в коридоре, у самого выхода, он громко позвал:        — Чанни! Чанни, ты здесь?        Никто не откликнулся, и он снова крикнул:        — Если ты здесь, пожалуйста, покажись! Очень тебя прошу!        Эхо, разносившее его слова, уже давно смолкло, когда из дальнего помещения к нему вышел ожидаемый человек. Парень был без линз и в привычной майке, но Хёнджин всё равно подобрался, сжав в кармане баллончик.        — Чан, это правда ты?        — Да, это я, — ответил он, осторожно приблизившись. Голос его звучал виновато, а на лице читалась тревога: — Джинни… Он не навредил тебе?        — Нет, нет! — поспешил успокоить его Хёнджин, наконец оставив в покое баллончик. — Со мной всё в порядке, хотя конечно испугался я пипец как.        Чан робко протянул руку, коснулся его плеча и, не встретив отказа, заключил Хёнджина в объятия. Несмотря на то, что кожа Чана была прохладной, как и раньше, это не шло ни в какое сравнение с тем куском льда, который прикасался к нему вчера. А ещё Чан держал его бережно, словно хрустального, и в его руках хотелось сразу забыть обо всех проблемах.        — Прости, — прошептал Чан, поглаживая его. — Я виноват, этого не должно было случиться.        — Да причём тут ты? — Хёнджин уткнулся носом в его ключицу и говорил слегка невнятно. — Крис конечно твой брат, но ты не отвечаешь за него.        — Брат… — Чан выдохнул это с такой ненавистью, что Хёнджин даже опешил. — Как бы я хотел, чтобы его никогда не существовало!        — Всё настолько плохо? — сочувственно спросил он, обнимая Чана в ответ. — Он такой отбитый шутник или… реально сумасшедший?        — Он… я бы не назвал его сумасшедшим, он… Всё сложно, я не могу рассказать, прости. Но ты должен знать, что он действительно опасен. Пожалуйста, больше не приходи сюда. И вообще лучше не ходи ни в какие безлюдные места в одиночку, по крайней мере в ближайшее время.        — Извини за вопрос, но… если он опасен для общества, то почему он не… в тюрьме или… специальном учреждении? — спросил Хёнджин.        Чан тяжело вздохнул.        — Всё правда сложно. К сожалению, это не вариант. Прошу тебя, просто будь осторожен.        Хёнджин чуть отодвинулся, чтобы посмотреть на него.        — Чанни, слушай, я не слабая девчонка и могу дать отпор, теперь я буду готов. Не переживай так.        — Ты не понимаешь! — в отчаянии повысил голос Чан. — Поверь мне, ты с ним не справишься! Пожалуйста, пообещай, что не будешь нигде бродить один!        — Я пообещаю, только если… — хитро прищурился Хёнджин. — Если ты пойдёшь со мной на свидание!        Покрасневшие глаза Чана, до этого полные страдания, несколько раз растерянно моргнули.        — Ты… серьёзно?        — Нет, если не хочешь — не надо, я не навязываюсь, — смутился Хёнджин, резко стушевавшись. — И в любом случае обещаю…        — Я хочу, — перебил его Чан и притянул к себе, коротко и нежно коснувшись губами его губ.        Поцелуй был совсем мимолётным, однако этого хватило, чтобы душа Хёнджина воспарила, освободившись от мирских забот. Со счастливой улыбкой он повис на шее Чана, зацеловал его лицо, но прежде чем он атаковал губы, тот мягко отстранился:        — Джинни, ещё чуть-чуть и я не смогу уйти, а мне сегодня очень нужно. Давай пока остановимся, хорошо? Зато я могу проводить тебя, что скажешь?        Немного разочарованный Хёнджин согласился, и они вместе дошли до общежития, по пути договорившись в воскресенье пойти в кино. На прощание он бессовестно чмокнул Чана в губы, не обращая внимания на проходящих мимо студентов, и тот улыбнулся — неловко, но радостно.