С тобой жизнь так хороша

      Воскресенье выдалось солнечным. Хёнджин ждал, спрятавшись под навесом маленького кафе у кинотеатра. Вскоре подошёл Чан, экипированный в капюшон, маску и огромные тёмные очки.        — Очень плохо переношу солнце, — пояснил он. — Пойдём скорее, пожалуйста.        В помещении Чан сразу повеселел, снял маску, очки и капюшон, потащил Хёнджина покупать попкорн. Себе Чан купил упаковку жевательной резинки и всё время её жевал, заставляя Хёнджина втихомолку хихикать над такой тщательной «подготовкой». Невинное воодушевление парня выглядело так, будто это было первое свидание в его жизни. Он то озирался вокруг сияющими глазами, то с восторгом смотрел на Хёнджина, словно не мог поверить в реальность происходящего.        В общественном месте приходилось вести себя осторожно, и Хёнджин с нетерпением ожидал, когда они окажутся в темноте зала. Он выбрал фильм наугад, ткнув в какую-то романтическую комедию, так как его интересовало в первую очередь вовсе не происходящее на экране. Они заняли места на последнем ряду, подальше от других людей. Первые минут десять Хёнджин честно сидел спокойно и грыз попкорн, а потом протянул руку и уложил её на колено Чана. Тот чуть пошевелился, но не протестовал, а через пару минут накрыл его ладонь своей. Хёнджин наслаждался. В какой-то момент он перевернул руку и переплёл пальцы с чужими.        Так они сидели, пока ему не захотелось большего. Аккуратно высвободив руку, он принялся поглаживать бедро Чана, постепенно забираясь выше. Когда наглая лапка оказалась в опасной близости от паха, Чан мягко поймал её и легонько сжал, останавливая. Но после этого, словно в качестве компенсации, склонился к Хёнджину и оставил лёгкий поцелуй на его щеке. Довольный Хёнджин тут же потянулся следом, чтобы поймать его губы, и Чан наконец-то не стал противиться.        Поцелуй получился восхитительно глубоким, нежным и очень сладким, соединив в себе вкус карамельного попкорна и мятно-вишнёвой жвачки. Хёнджину хотелось заорать от восторга долгожданной победы, но он ограничился широкой улыбкой и вновь сплёл пальцы с Чаном. Тот тоже улыбался вовсю и гладил его ладонь. До конца фильма они целовались ещё столько раз, что Хёнджин потерял счёт и только млел от удовольствия.        После сеанса они вышли на улицу и обнаружили, что небо успели затянуть облака. Чан вздохнул с облегчением. Его кожа действительно была такой бледной, будто никогда не видела солнечного света, но Хёнджину нравилось. Ему нравился Чан целиком и полностью, настолько сильно, что он сам себе удивлялся.        — Кстати, что там с твоим телефоном, не починили? Может, легче купить хотя бы подержанный или одолжить у кого-нибудь? — спросил он, вспомнив об этом.        — Пока нет, — ответил Чан, погрустнев. — Я подумаю, что можно сделать. Понимаешь… проблема ещё и в другом. Я боюсь, что… Крис влезет в мои вещи и… ничем хорошим это не кончится.        Хёнджин поёжился.        — Ох, я понял. Прости. Может, пройдёмся ещё, если ты не против? — он торопливо сменил тему.        Они отправились в парк аттракционов, стремительно пустеющий, так как сгущающиеся тучи разогнали основную массу людей. Хёнджин купил себе бургер, они побродили туда-сюда и успели спрятаться под густым деревом, когда на землю обрушился дождь. Одновременно резко похолодало, и Хёнджин застучал зубами. Под огромное дерево набилось несколько прохожих, но в такой ситуации никому не было дела до приличий, и Чан обнял дрожащего юношу со спины, плотно прижав к себе. Хотя его тело давало мало тепла, Хёнджин всё равно почувствовал себя гораздо лучше — возможно, потому что от близости ему самому стало жарко. Чан положил голову ему на плечо и еле слышно мурлыкал какую-то песню прямо на ушко. Если бы не окружающие люди, Хёнджин прижал бы его к этому дереву и поцеловал, но приходилось довольствоваться малым.        Как только дождь прекратился, все разбежались кто куда, а Чан решительно отправил Хёнджина домой, пока тот не простудился. Сам Чан тоже выглядел неважно, но всё же снова проводил его до общежития.        — Ерунда, просто проголодался, — отмахнулся он.        — Ещё бы, ты за всё это время только резинку пожевал! — укоризненно проворчал Хёнджин.        — Раньше мне не хотелось… Да ничего, дома поем, не страшно, — Чан довёл его до ворот и коснулся губами щеки. — Ну, я побегу, ладно? Когда встретимся теперь?        — Эх, как же неудобно без связи… — огорчённо надулся Хёнджин. — Так, завтра я допоздна буду на практике, послезавтра обещал с другом по магазинам пошататься… Давай в среду? Можешь подойти прямо сюда, в пять я уже освобожусь.        Согласившись, Чан ещё раз поцеловал его в щёку и быстро ушёл. Кажется, он тоже сильно замёрз — его прикосновение было совсем холодным… почти как у его брата-психопата. Отогнав дурные воспоминания, Хёнджин предался сладким мыслям о прошедшем дне и пошёл к себе, безудержно улыбаясь на ходу.        В понедельник Хёнджин задержался на практике больше ожидаемого, вынужденный переделывать свою работу, в которой катастрофически накосячил. После этого он ещё заехал в супермаркет, поэтому в общагу возвращался уже около полуночи. Студенческий парк был пустым и тихим, но здесь Хёнджин всё равно ощущал себя в безопасности. Гораздо сильнее его сейчас беспокоил вахтёр, который хоть каждый раз и впускал нарушителей комендантского часа, но всегда ругался на чём свет стоит.        Где-то на полпути через парк Хёнджин заметил сидящего на скамейке парня. В первый миг он принял его заЧана и радостно устремился вперёд, но тот поднялся навстречу, и Хёнджин узнал эти бледные линзы и особую манеру двигаться. Перед ним стоял Крис.        — Ну здравствуй, детка, — его голос, так похожий на голос Чана и одновременно такой отличающийся, вновь заставил Хёнджина вздрогнуть. — Давно не виделись… и как-то плохо расстались, не находишь?        Хёнджин отступил на полшага назад, продумывая пути бегства. Перцовый баллончик лежал в кармане, но в обеих руках у него были пакеты, и юноша постарался как можно более непринуждённо переложить покупки в одну руку. Интересно, а если позвать на помощь, услышит хоть кто-нибудь? Вокруг по-прежнему не было ни души, хотя обычно среди жильцов общаги хватало нарушителей режима.        — Да всё норм, я не сержусь, — дружелюбно сказал он, надеясь не спровоцировать этого ненормального и по-хорошему отделаться от него. — Я понимаю, ты просто пошутил и не хотел ничего плохого. Может, это… зайдём ко мне, выпьем чего-нибудь… в знак примирения?        Про себя он подумал, что его-то старик-охранник пропустит, а вот постороннего гостя в такой час — точно нет. Это был бы прекрасный шанс избавиться от визитёра, не посылая самолично. Однако Крис усмехнулся и шагнул к нему:        — Зачем куда-то идти, если можно выпить прямо сейчас?        — Ну нет, это всё-таки студенческий парк, кто-то увидит — проблем не оберёшься… — Хёнджин попятился, в то время как Крис продолжал двигаться вперёд. При этом он пытался нашарить баллончик, но от волнения никак не мог попасть рукой в карман, не отводя взгляда от собеседника.        — Да брось, никто не увидит, — улыбнулся Крис и облизал губы. Это выглядело весьма сексуально, однако Хёнджин был не в том положении, чтобы оценить чужую опасную красоту.        Прежде чем он добрался до баллончика, Крис настиг его и схватил за запястье. Готовясь отбиваться, Хёнджин выпустил из второй руки пакеты, но не успел ничего предпринять, как его потянули в кусты сбоку от дорожки, протащили поглубже и прижали грудью к стволу дерева. Он попробовал освободиться, но по-прежнему не мог тягаться с невероятной силой Криса.        — Пусти! Ты с ума сошёл?        — Да, — выдохнул тот, касаясь губами его уха, а после спускаясь влажными поцелуями на шею. — Ты сводишь меня с ума, сладкий… Я хочу выпить тебя до капли…        — Так, не трогай меня, я не хочу! И мы вообще-то с твоим братом вместе, нравится тебе это или нет! — воскликнул Хёнджин, продолжая вырываться, но это было равносильно попыткам сдвинуть вагон.        — Заткнись! Не говори о нём! — прорычал Крис и закрыл ему рот левой рукой.        В следующий момент шею Хёнджина пронзила резкая боль от впившихся зубов, а ещё через пару мгновений он с ужасом осознал, что его не просто кусали, а… пили кровь. Ощущение было одновременно мерзким и сладостным, оно парализовало его и ненадолго вышибло из головы все мысли, но почти сразу они закружились ураганом. Всё сложилось: страх Чана и его предупреждения, странное поведение Криса, его ледяная кожа и нечеловеческая сила, эти жуткие глаза… это ведь никакие не линзы, Господи!        «Вампир! — подумал Хёнджин, не в состоянии поверить, что он не спит и не бредит. — Настоящий вампир! Они правда существуют? И он правда убьёт меня?»        Решив сражаться до последнего, он кое-как повёл головой и вцепился зубами в зажимавшую ему рот руку. Он кусал изо всех сил, до боли в челюстях, но Крис как будто ничего не ощущал и не прерывал своего занятия. Рот Хёнджина наполнился кровью, ему казалось, что он прогрыз чужие пальцы до самых костей, и всё без толку. Сознание уже начало уплывать, но вдруг до него долетели чьи-то голоса со стороны аллеи. Видимо, шумная компания студентов возвращалась в общежитие. Прямо сквозь пальцы во рту Хёнджин закричал, насколько хватило дыхания. Крис мгновенно отпустил его и исчез в неизвестном направлении. Хёнджин сполз по стволу и упал сначала на колени, а потом и вовсе завалился набок. Его окутал запах крови, оставшейся на губах, языке, текущей из раны на шее. Внутри поднялась тошнота, но сил не было даже не рвоту.        Ему показалось, что прошла вечность, но на самом деле сразу после его крика проходящие мимо парни кинулись на звук и буквально за минуту нашли его. Хёнджина приподняли с земли, и он узнал голос своего друга Хан Джисона. Его осветили фонариками, сразу несколько человек испуганно выругались, увидев кровь. Перед глазами Хёнджина всё плыло, он смутно разглядел своего соседа Сынмина, склонившегося над ним, но даже не мог ничего сказать — язык не слушался. В итоге кто-то замотал какой-то тряпкой его шею, а кто-то — кажется, Сынмин — взвалил его себе на спину и рванул к общаге.        В какой-то момент Хёнджин отключился и пропустил, как его доставили к дежурному врачу. Очнулся он уже лёжа на кушетке, рана была надёжно заклеена, рядом сидел пожилой мужчина, подносивший к его носу вонючий ватный шарик, а чуть дальше виднелись взволнованные лица Сынмина и Джисона.        — О, с возвращением, — сказал доктор, убирая ватный шарик. — Шею я обработал, но скажите, откуда у Вас кровь во рту? Выбили зуб? Позволите посмотреть?        Хёнджин покачал головой:        — Нет… — голос его был хриплым. — Пустяки… Прикусил язык сильно… когда упал.        — Обязательно полощите рот заживляющим средством, рану тоже обрабатывайте два раза в день! — старик протянул ему пузырёк. — Как Вас угораздило, молодой человек? Я даже не смог понять, чем Вы так поранились.        — Я… Это была какая-то ветка. Наверное, — пробормотал Хёнджин. — Простите, я очень много выпил вечером… Я шёл домой и потерял координацию, меня шатало так сильно… Сам не понял, как ушёл в кусты, упал и напоролся на что-то острое. Тогда я испугался и закричал. Спасибо, что ребята пришли на помощь. И Вам тоже спасибо.        Когда врач отпустил его, оба друга подхватили под руки Хёнджина, у которого до сих пор дико кружилась голова, и довели до комнаты. Джисон отправился к себе, а Сынмин сгрузил соседа на кровать и молча включил чайник. Также он достал из шкафчика шоколад. Заварив чай, Сынмин уселся рядом и серьёзно посмотрел на Хёнджина, который всё это время не шевелился и находился в прострации. Хотя он тщательно прополоскал рот в кабинете врача, запах крови продолжал преследовать его. Сделав глоток чая, он испытал лёгкое облегчение.        — Джинни, я знаю, что ты соврал. Я был близко, я нёс тебя и не почувствовал ни малейшего запаха алкоголя. И сейчас не чувствую. Ты не был пьян, так что там на самом деле произошло?        Руки Хёнджина, державшие чашку, задрожали. Он помотал головой и опустил глаза, не зная, что сказать.        — Если тебя кто-то поранил, это же подсудное дело! — Сынмин встревожено сжал кулак. — Ты должен рассказать об этом. Тем более, это наш парк, другие студенты тоже могут быть в опасности. Скажи, что всё-таки случилось? И есть ли виновник?        Хёнджин по-прежнему молчал, ощущая только безысходность. Он всё прекрасно понимал, но какой смысл заявлять в полицию на вампира? Чан был прав — с этим существом ничего нельзя было поделать! Чан… Чан на полном серьёзе боялся за его жизнь, а как жилось ему самому? При мысли о своём добром и нежном парне, вынужденном иметь отношение к подобному, Хёнджину захотелось заплакать от тревоги и сочувствия.        Сынмин, прекратив ждать ответа, неловко притянул его к себе и обнял, мягко похлопывая по спине.        — Ну ладно, ладно. Если пока не хочешь говорить об этом — не нужно. Но имей в виду, если надо оторвать кому-то башку — я готов. И другие ребята, думаю, тоже. А если ты всё-таки сам случайно поранился… я оторву башку тебе. Чтоб не пугал так больше.        Хёнджин смог только кивнуть и теснее прижаться к нему, а вскоре от слабости и тёплого чая его сморил сон.