С тобой жизнь так хороша

      Тревожно прометавшись всю ночь, утром Хёнджин чувствовал себя полностью разбитым. Он бы принял случившееся за кошмар, однако ноющая рана под повязкой была безоговорочным доказательством. Боясь выходить на улицу и всё ещё ощущая слабость, он хотел сегодня пропустить занятия, но вовремя сообразил, что за день сойдёт с ума в четырёх стенах. Решившись всё же пойти на пары, он окликнул знакомых и вышел из общежития в большой надёжной компании.        И сразу же остановился как вкопанный, увидев прямо напротив входа Чана. Или Криса? В первую секунду Хёнджин не разобрался и невольно замер от страха, и лишь когда парень посмотрел на него, сомнения исчезли. Это был Чан, его тёплый взгляд полнился тревогой и болью.        Заметив, что что-то не так, его приятели притормозили и вопросительно уставились на Хёнджина, и тот махнул рукой:        — Всё в порядке, идите без меня.        Он подошёл к Чану и молча обнял его. В ответ его обхватили сильные руки, осторожно погладили по спине. Они долго стояли так, пока мимо пробегали торопящиеся студенты, а затем Хёнджин отстранился и потянул Чана за руку:        — Пошли, тут слишком много людей.        Он отвёл Чана в одну из маленьких деревянных беседок, разбросанных по парку. Студенты художественной академии часто приходили туда порисовать, но в утренний час там было пусто. Лишь когда они скрылись от чужих глаз, Чан позволил себе проявить обуревающие его эмоции. Он опустился на колени и со слезами на глазах проговорил дрожащим голосом:        — Прости меня, прости, мой хороший, умоляю тебя…        Хёнджин бросился к нему, присел рядом и принялся гладить по растрёпанным волосам:        — Ну что ты, Чанни, прекрати, встань! Это не твоя вина. Ты предупреждал меня, а я был неосторожен. Ничего непоправимого не произошло, я жив и почти здоров.        Чан дотронулся пальцами до большого пластыря на его шее и скривился.        — Я был обязан приструнить этого… монстра, этого выродка, я должен был убить его! Столько лет я мечтал об этом, но у меня не получалось, его инстинкт самосохранения слишком силён. Но когда он положил глаз на тебя, я должен был любой ценой это сделать!        — Чанни, спокойно, давай без крайностей, ладно? — Хёнджин всё-таки поднял его на ноги и тут только обратил внимание, что на левой руке Чана была перчатка. — Что с твоей рукой?        — Обжёгся случайно. Ничего, заживёт, — пробормотал Чан. — Джинни… Боюсь, нам с тобой лучше быть как можно дальше друг от друга. Пока я рядом с тобой, он не оставит тебя в покое. Мы… с ним уедем отсюда и никогда не вернёмся.        У Хёнджина заныло в груди. Он догадывался, что Чан скажет что-то такое, но отчаянно не хотел расставаться с ним.        — Никогда бы не подумал, что окажусь буквально в каком-то сраном фильме, помеси романтики и ужасов… Придумывать сюжеты — это прикольно, а вот когда подобное оказывается в твоей жизни, становится совсем не прикольно, — проговорил он, невольно оттягивая время. — Скажи, я ведь не сошёл с ума, да? Крис… он и правда…        — Правда, — тихо выдохнул Чан, отводя глаза. — Обычно он не трогает нормальных людей. В основном он питается донорской кровью и всегда держит запас. Иногда… иногда ловит всяких… бездомных преступников, наркоманов и всё такое. Он часто прячется в той заброшенной клинике, и такие люди тоже забредают туда. Но сейчас… ты привлёк его внимание, потому что ты нравишься мне, а он… он тоже желает тебя, но ему понятен только один способ сделать человека своим — выпить его кровь.        Содрогнувшись, Хёнджин обхватил себя руками.        — Чанни… Мне страшно, но я так хочу остаться рядом с тобой. Ты… ты сказал, я нравлюсь тебе?        — Да. Мне ещё никто не нравился настолько сильно, — прошептал Чан, вновь взглянув ему в лицо. — Но это не отменяет того, что ты в опасности, Джинни. А я ни за что на свете не хочу, чтобы ты снова пострадал.        Хёнджин обвил руками его шею, нежно коснувшись кончика носа Чана своим носом.Даже пребывая в крайней тревоге, сейчас Хёнджин больше всего хотел успокоить его и найти способ уладить дело.        — Ты тоже очень-очень нравишься мне! Мы едва знакомы, но ты словно моя родственная душа. Рядом с тобой так хорошо…        — Мне тоже, — Чан попытался улыбнуться, но вышло горько. — С тобой я чувствую себя… человеком, способным на счастье. Как будто ничего плохого не существует. Но… это самообман. И я виноват, потому что не должен был приближаться к тебе, я же с самого начала знал, что он последует за мной, а значит, нормальная жизнь не для меня, и такой чудесный человек, как ты, не для меня…        Прервав этот поток самоистязания, Хёнджин заткнул его поцелуем. Чан застыл, а Хёнджин неожиданно ощутил во рту знакомый привкус. Он узнал его сразу же, ведь накануне запах крови накрепко отпечатался в подкорке. Вкус был едва уловим, скорее сквозил в дыхании, но этого хватило, чтобы Хёнджин резко отпрянул.        — Что такое? — напряжённо спросил Чан.        — А ты… не чувствуешь? — Хёнджин смотрел ему в глаза, лихорадочно пытаясь хоть как-то собрать в кучу рассыпавшиеся мысли.        — Чувствую что?        Хёнджин начал дрожать, его тело и душу будто охватил лютый мороз.        — У тебя во рту привкус крови.        Зрачки Чана расширились и предательски забегали, но Хёнджин не дал ему времени подобрать слова. Схватив Чана за «обожжённую» руку, он сорвал с неё перчатку и увидел глубокие рваные следы зубов в том самом месте, куда вчера укусил Криса в попытке освободиться.        Сердце Хёнджина оборвалось, упав с огромной высоты и расколовшись на куски. В немом ужасе он медленно попятился на ослабевших ногах. На лице Чана отразилась подступающая истерика, он умоляюще потянулся за ним:        — Нет-нет, Джинни, постой, дай мне объяснить…        — Скажи одно… на этот раз честно, — задыхаясь, выговорил Хёнджин, продолжая отступать назад. — Никакого брата нет, верно? Всегда был только ты.        Молчание Чана и его паника были красноречивее любых слов. Хёнджин вылетел из беседки и не разбирая дороги побежал через парк. Его глаза застилали слёзы, но шок не давал им пролиться. Он ощущал себя так, словно небо обрушилось на землю. Человек, в которого он влюбился всем сердцем, который выглядел таким надёжным, заботливым и ласковым, оказался чудовищем из страшных сказок, жаждущим убить его…        Чьи-то руки поймали Хёнджина, и он едва не закричал от испуга, но вовремя разглядел Джисона и Минхо. Оба были его близкими друзьями, а ещё они были парочкой. Вероятно, эти двое вместо занятий уединились в укромном уголке парка, а он своим появлением потревожил их. Парни встревоженно смотрели на него, не выпуская из рук.        — Что с тобой, Джинни? Несёшься как слепой олень… Это ты и вчера вот так веткой вскрылся?        Хёнджин несколько раз втянул ртом воздух, и слёзы наконец хлынули наружу. Минхо и Джисон тут же прижались к нему с двух сторон, бормоча что-то ободряющее. Какое-то время он просто рыдал как девчонка, но ничего не мог с собой поделать. Когда закончились силы и слёзы, он попросил:        — Отведите меня в комнату.        Не задавая больше вопросов, друзья проводили его в общежитие, но не в его комнату, а в свою. Минхо отправил его умыться, а после завернул в одеяло и усадил на кровать, сам устроившись сзади и обняв его. Джисон в это время достал откуда-то бутылку вина, налил стакан и вручил Хёнджину:        — Держи и пей, желательно всё сразу. Тебе надо.        Послушно опрокинув в себя алкоголь, он сморщился, и Джисон быстро сунул ему в рот конфету. Забрав опустевший стакан, он присел рядом и взял Хёнджина за руку.        — Ну рассказывай, дружище. Отказ не принимается. Что у тебя случилось?        — Я… — Хёнджин судорожно пытался собраться с мыслями, чтобы не сболтнуть лишнего и не попасть в дурку, но получалось очень плохо. — Я влюбился… А он… оказался совсем не таким, как я думал. Он всё время врал мне.        — И всё? — недоверчиво хмыкнул Минхо. — Нет, фигово конечно, но не настолько, чтоб так убиваться. Хотя ты у нас королева драмы, но явно недоговариваешь.        — Да, есть такое, — признал Хёнджин, которого наконец догнало вино. — Потому что… там полный пипец. Это… это вот он сделал, — он указал на свою раненую шею.        Минхо сзади напрягся, а Джисон аж подскочил от волнения.        — Он поранил тебя? Я так и знал, что ты вчера доктору лапши на уши навешал!        — Быстро говори, кто он такой, — прошипел Минхо.        Хёнджин закрыл глаза и глубоко вдохнул.        — Не могу. Это бесполезно, вы ничего не сделаете, полиция не сделает, никто.        — Почему? — Джисон сел обратно, но всё равно беспокойно ёрзал. — Он что, какая-то важная богатая шишка? Или типа… мафия?        — Типа того, — Хёнджина пробрал истерический смех, снова перешедший в слёзы.        Как бы друзья ни допытывались, он отказался рассказывать что-либо ещё. В конце концов они просто вдвоём повалили его на постель и обняли, позволяя постепенно успокаиваться.