Новичок

Утро было обычным — слабо пахло сырой листвой, школьными завтраками, застоявшейся пылью, которую подняли первые шаги учеников по линолеуму. Сквозь окно светило тусклое осеннее солнце — больше как обязательная декорация, чем настоящее тепло. Оно золотило парты и чуть выцветшие стены, бросало светлую полоску на спину Виктора, сидевшего на своём месте. Он выглядел, как всегда, лениво и отстранённо. Подбородок лежал на ладони, пальцы постукивают по краю парты. Парта, стоящая спереди— пустовала. Пустая уже минут двенадцать, и это почему-то немного раздражало. «Может, проспал. Или сдох. Ну и чёрт с ним…» — мысленно буркнул Виктор, с усилием делая вид, что абсолютно не обращает внимания на дверной проём. Но всё равно каждое открытие двери — будто короткий импульс. Взгляд — вбок. Нет. Не он. Снова кто-то левый. Он чуть сжал пальцы на кулаке и, сам того не замечая, провёл большим пальцем по костяшкам. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера в парке — это глупое запястье, столь тонкое, что кажется, если бы Виктор добавил бы, чуть больше сил, он сломал бы её и вовсе. Взгляд в сторону. Щеки Кости, напоминающие клубничку . Его голос — резкий, но дрожащий от смеха. Чуть махнув головой, прийдя в себя. Щёки Вити краснеют стоит лишь вспомнить вчерашнее событие. Почему-то он думает что даже рад, что так напился. Правда, не ловко что он валялся среди мусора.. А потом вдруг мелькает мысль — быстрая, почти детская: «А если не придёт?» Он тут же сжимает зубы и отгоняет её. Откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. Делает лицо, будто ему плевать на всё происходящее в этом классе, в этом городе, на этой долбаной планете. — …Чёрт. — негромко выдохнул Виктор, так, чтобы никто не услышал. И в этот момент дверь приоткрылась. Он не двинулся. Не повернул головы. Но сердце, сука, почему-то ёкнуло.

***

Дверь приоткрылась с характерным скрипом — этот звук Костя знал наизусть. Он всегда будто расчерчивал воздух, давал знак: все головы повернулись — смотри, кто вошёл. Ему казалось, что скрип даже тянется чуть дольше, чем должен. Как будто сама дверь задерживает момент и растягивает внимание. Костя шагнул в класс. Сразу в лицо ударил тёплый утренний свет. Чуть пыльный воздух. Гул голосов. И один взгляд. Он почувствовал его сразу. Прямо как прикосновение. Не нужно было даже оборачиваться — просто знал: смотрит. Костя неуверенно передёрнул плечами, как бы сбрасывая с себя этот взгляд, но внутренне, наоборот, чуть подтянулся. Спина — ровнее, шаг — увереннее. И даже настроение, странное, тревожное с утра, будто отступило в сторону. Он не глянул на Виктора — намеренно. Но угол зрения всё равно уловил: тот сидит как обычно, развалившись, руки на груди, будто сонный и отрешённый. Вот только челюсть чуть сжата. И пальцы дрогнули. Костя быстро прошёл мимо, и только когда оказался у своей парты, на секунду мельком глянул на него. И, конечно же, поймал его взгляд сзади. «Опять. Опять ты смотришь так, будто я…» Костя чуть махнул головой, шумно выдохнул и отвёл взгляд и сел. Он не знал, что сказать. Да и говорить не собирался. Просто достал тетрадь, резко перелистнул пару страниц и стал бессмысленно чертить в углу. Но уголок глаза продолжал чувствовать взгляд. Тёплый, но одновременно тяжёлый. Желанный и — почему-то — нужный.

***

Звонок прозвенел, как спасение — сонный, чуть дребезжащий, он будто наконец развязал класс от мутного тумана усталости. Стуки стульев, шорох тетрадей, кто-то уже у двери, кто-то смеётся — слишком громко. В воздухе сгустился запах мятной жвачки, мокрых курток, и... напряжённого молчания. Костя чуть поднял голову. Его пальцы оставили мелкие каракули на полях тетради, почти бессмысленные. Рядом лежал ластик, надкусанная ручка, и... ощущение, будто кто-то его всё это время прожигал взглядом. Он знал — это Виктор. Не от первого взгляда, не от второго. А от того, как воздух вокруг стал вязким, как сладкий сироп. Как от конфеты, что случайно прилипла к пальцам, и ты не хочешь её есть, но всё равно облизываешь. Слишком приторно, слишком тянет. — …Чё как? — выдал Виктор так, будто вопрос вырвался сам, как обычное дело. Костя медленно поднял глаза и повернулся назад. Уголок губ дёрнулся, будто от привычной иронии, но взгляд у него в этот раз был другой, мягче обычного. — А ты не вышел, — вместо ответа сказал он, чуть склонив голову. — Ну, ты тоже. Между ними повисла пауза. Сладкая. Не та, неловкая, от которой хочется отвернуться — а та, в которой дыхание чуть замедляется, а внутри начинается путаница, как будто ты случайно попал не в свой сон, а в чей-то чужой, но красивый. Костя усмехнулся, наконец взглянув прямо. — Если хочешь сказать ещё раз спасибо — то… не надо. Мне не впервой кому-то башку латать. Виктор чуть мотнул головой, словно отгоняя нарастающее тепло. Но его губы дрогнули — не в ухмылке, нет. Это было ближе к… благодарности. Той, что не скажешь словами. Он встал, подошёл ближе, с глухим стуком поставил свою сумку на парту и, вдруг, тихо произнёс: — Ты... когда дерзишь — у тебя голос смешно дрожит. Костя покраснел и отвернул голову в сторону. — Иди ты нахер, Витя. Виктор только усмехнулся, сам не зная, почему эта фраза прозвучала так приятно. Словно по имени — впервые. Словно сахар. И всё же, реша выйти, коридоры встретили их шумом. Сотни голосов, шагов, хлопков дверей — всё это сливалось в гул школы. Виктор и Костя шли рядом, не сбивая шаг. Просто... рядом. Костя что-то рассказывал, вполголоса, с привычной усмешкой, но без яда. А Виктор… он смеялся. Не громко, но от души. Так, как не смеялся, кажется, сто лет. — И, короче, он сидит такой с абсолютно невозмутимым лицом, весь в пасте, знаешь, как будто у него это нормальное утро… А паста на носу, на щеке, даже на рубашке! — Костя уже сам еле сдерживал хохот. — А я не выдержал. Прямо при училке заржал, у меня линейка выпала. Виктор приподнял бровь, ухмыльнулся: — Подожди… это ты про физика? — Да-а! — Костя кивнул, запихивая руки в карманы. — Этот тип — мой краш. — Хах, ты ж больной. — Угу. Зато честный. Они остановились у окна. Солнечные блики играли на полу, сквозь стекло был виден школьный двор, а где-то позади — удивлённые взгляды. Шайка Виктора, что стояла у противоположной стены, как-то... приумолкла. Один из парней, тот, что обычно громче всех, нахмурился и подал другим знак глазами: «Чё за хрень?» — Эй, это ж тот, со стикерами, — прошептал один. — Он с ним прям нормально так общается? — Не знаю. Может, стебёт его?.. — Он только что СМЕЯЛСЯ, блядь. А Виктор в это время в упор смотрел на Костю. И чем больше слушал, тем чаще ловил себя на том, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Никаких драк. Никаких позёрских выходок. Только такие дни, каждый божий день. Просто... этот глупый, язвительный голос. Эти глаза, смотрящие на сквозь, но никогда мимо. И смех. Боже, этот смех. Костя, словно почувствовав взгляд, вдруг остановился и сказал тихо, будто в полушутку: — Не думал, что с тобой можно... вот так. Говорить, типа, нормально. — А ты не думал, что я, может, тоже человек? — Нет, думал, но... — Костя пожал плечами. — Ты просто выглядишь как тот, кто берёт что хочет и посылает всех. — А ты выглядишь как тот, кто только и делает, что всех посылает. Разве нет? — Ну как я могу? Ты только посмотри на меня. — Костя тыкнул себя в щёчку и надул губки — Ну разве я не милашка?! На этот раз они засмеялись оба. И смех был какой-то лёгкий, странно чистый, почти хрупкий — как звон капель после дождя. Проходя мимо той самой шайки, Виктор как бы случайно скользнул взглядом по ним, равнодушно, чуть в сторону. Ни слова, ни намёка. Но Костя заметил. И всё понял. И почему-то… ему стало тепло. Они пришли мим, будто тех парней и вовсе не сущестовало.

***

21:04. В Discord выскакивает уведомление: "Максик_228 звонит тебе". Костя чуть прищурился, взглянув на экран. Он уже начал расслабляться после разговора с Виктором, но... ну, Макс — это Макс. Старый, проверенный, всегда немного не вовремя. Но с ним — всегда по-домашнему. Он ответил. — Йоо, кошок, живой? — с ходу раздалось из динамиков. — Костя, блядь. Не кошак я тебе, — пробормотал он, улыбнувшись краем губ. — Да по настроению и по голосу ты прям довольный котяра. Что, сладкое жрёшь? — Нет. Просто день отличный был. Спокойный и...приятным. — Хм… Ты, случаем, не дросил? А? Ладно шучу, но голос у тебя как у влюблёной девицы. Ах семпай, я вас люблю бубу. Заметье меня! Костя завис. Он даже не успел выдохнуть, как Макс тут же подхватил: — Ага, АГА! Молчишь — значит, попал. Так ты реально дрочил?! Кто она? На кого? :D — Он, — сухо сказал Костя, не открывая подробностей. — да и не дрочил я! Просто..просто хорошо провёл время с..бывшим врагом? На том конце замерли. Потом: — Ну нихрена себе… ты серьёзно? Тоесть, вариант с влюблённостью не отпадает? — Чт..? Такого варианта даже не было сказанно из твоих слов. Да и..не знаю я. Может..Отвали. — Ну, теперь точно серьёзно, — Макс рассмеялся, но без издёвки. — Ты всегда так злишься, когда не можешь совладать с собой. Типа, блядь, эмоции — не по плану, да? — Угу. Спасибо, психолог. — Всегда пожалуйста. А если серьёзно — он норм хоть? Костя замолчал, чуть наклонился к экрану, как будто от этого легче будет говорить: — Он странный. Но с ним… по-другому. Он пугающе спокойно. И одновременно взрыв в моей голове. — Вот и заебись, — тихо ответил Макс. — Если бы ты хоть раз говорил такое о ком-то раньше, я бы уже скупил конфетти. Держи его. Или хотя бы — не отталкивай. — Пытаюсь. Опять повисло молчание. Макс что-то жевал, похоже, печенье. — Помнишь, как ты мне в восьмом классе сказал: "Если в моей жизни появится тот, с кем я захочу болтать 24/7 , и при этом не чувствовать себя одиноким, или усталым от общение — значит, я попал"? — Да. — Так вот. Поздравляю, ты, похоже, попал. Костя усмехнулся. Горло немного защипало. — Спасибо, дебилойд. — Всегда пожалуйста, крысёныш. Обнимашки на расстоянии. Не тупи, понял? — Понял. После звонка с Максом в комнате повисла тёплая, звенящая тишина. Такая, что казалась почти физической — мягкой, обволакивающей, как старое одеяло, пахнущее лавандой и чем-то детским. Костя, опустив телефон, долго смотрел в монитор, где Discord уже молчал. На экране висело его собственное отражение — чуть растрёпанное, с розовыми щеками и дурацкой полуулыбкой на лице. Он встрепенулся. — Боже… — выдохнул он себе под нос, и вдруг рассмеялся. Его смех был звонкий, даже немного щекочущий, как у ребёнка, который забыл, что взрослеть — это "серьёзно". Он опрокинулся назад на кровать, захлопнув ладонью глаза. Смех сам вырывался наружу, будто накопился за целый год молчания. Даже подушка под головой слегка подрагивала от тихих приступов веселья. Но стоило комнате затихнуть... Стоило отдышаться... Он замолчал. Тишина — совсем другая. В ней не было тяжести. Скорее — трепет. Он осторожно повернул голову в сторону: у него на подушке сидел огромный плюшевый гусь. Белый, глупо милый, с ленточкой на шее. Костя глянул на него так, будто только сейчас вспомнил, что тот существует. Молча сел, потянул его к себе, прижал крепко-крепко к груди… и уткнулся лицом в мягкое перо, пытаясь спрятать всё на свете: и улыбку, и глаза, и пылающее от смущения лицо. — Дебил… — прошептал он сам себе. — Что ж ты такой… Он не закончил. Просто зажал гуся крепче. И просидел так, в тишине, долго. Словно пытался сам себе поверить — что всё это было на самом деле. Что кто-то вроде Виктора — реальный. Что кто-то вдруг стал важным. А гусь просто терпел. Молчал. Грел.