Я весь для тебя

Утро пришло как-то совсем быстро, по мнению Сяо Чжаня. Не успела его голова, полная разных тревожных мыслей, коснуться подушки, как раздается противный писк будильника. Нащупав свой телефон, он отключает идиотскую мелодию. Малодушно думает, а не перевести ли будильник хотя бы на полчаса, но все же приказывает себе принять вертикальное положение. В середине недели у него будет выходной, так что он успеет отоспаться. А сейчас, пока еще так рано, надо умыться и начать работать. Умываться в раковине он уже давно привык. Быстро чистит зубы, мягкой тканью протирает подмышки и шею, и переодевается в чистую футболку. На работе у него уже давно хранятся и запасные вещи, и предметы гигиены. Старик Го посоветовал, и Чжань каждый раз благодарен ему за это. Почувствовав себя более-менее нормальным человеком, Чжань возвращается в каморку уборщиков и ставит чайник. На завтрак у него сегодня бань бао, приготовленные женой господина Го. Чжань полагает, господин Го немного рассказывает жене о том, что происходит на работе. И о Сяо Чжане, в частности, так что пожилая леди решила немного подкормить его. Булочки на самом деле вкусные, женщина потратила на них много сил, так что Чжань очень ценит их. После завтрака, примерно в семь утра, Чжань приступает к работе. Набрав ведро воды, прихватив все необходимые приспособления, он выходит, чтобы протереть полы общего пользования, а потом и в офисах. К восьми он как раз должен успеть. Он мог бы воспользоваться специальной машинкой, что, несомненно, облегчает труд, но пока ее заправишь, пока заведешь, быстрее справиться шваброй и тряпкой. Стоит ли говорить, что наушники он не надевает? Спина, руки и плечи уже почти не болят после такой работы. Последний раз отжав тряпку, оглядев влажно поблескивающий пол, Чжань направляется к туалетам, чтобы вылить грязную воду. Дверь открывается раньше, чем он хватается за ручку. Чжань только успевает отойти на шаг назад, как перед ним предстаёт никто иной, как Ван Ибо, одетый в одни лишь штаны. Чжань так поражен тем фактом, что он здесь не один, что несколько очень долгих секунд просто пялится на мужчину перед собой. Что ж, этот Ван Ибо отлично сложен. Строен и подтянут, его штаны висят так низко не придерживаемые ремнем, что можно увидеть его тазовые кости. Лицо его сонное и немного припухшее, вкупе с растрепанными волосами он кажется милее и безобиднее, чем есть на самом деле. Словно соседский мальчишка, что проводит время во дворе за игрой в мяч. Конечно, Сяо Чжань не дает себя обмануть. Как бы это сонное чудовище не выглядело, оно все равно опасно. Он быстро ставит ведро на пол, во избежание, как говорится, и кланяется. — Доброе утро, господин Ван. Тот растерянно хлопает глазами, словно вообще не понимает кто перед ним и вообще, где он находится. — Извините, — быстро проговаривает Чжань явно смущенный тем, что застал грозного начальника в таком состоянии, решив, что лучше забыть об увиденном, и уйти. Он быстро юркает в туалет и запирается в технической кабинке, где вместо унитаза низкая и довольно большая мойка, в которой можно сполоснуть тряпку и ведро. Остаток дня он проводит в комнате для клининга ни с кем не сталкиваясь.

***

Проснуться после сна на диване то еще удовольствие. По ощущениям он не спал вообще. На деле же проспал часа четыре. Почему-то показалось отличной идеей не ехать в отель, а остаться тут. Планировалось не ложиться спать, чтобы сморить организм и лечь в принятое в этом часовом поясе время и наконец войти в здешний ритм. Но организм плевать хотел на желания Ибо. Он заснул на диване, куда сел с очередной папкой, потому что за столом сидеть уже устал, так и уснул. Подмяв под себя документы. Скинув с себя помятую, перекрутившуюся во сне рубашку, он направляется в туалет, где справил нужду и ополоснулся. И на выходе сталкивается с уборщиком. Тем самым, что не так давно, по какой-то причине, занимал его мысли. Тот смотрит на него через свои линзы удивленно и как будто бы насмешливо. А потом извиняется и скрывается в туалете. Стоя перед окном, встречая новый день и ожидая свежую рубашку, которая едет вместе с Сонджу и Исюанем, мчащимся на всех парах в офис, Ибо вспоминает забавный утренний случай. Не каждый может похвастаться тем, что видел Ибо в таком состоянии. Не то, чтобы Ибо как-то бережёт свой имидж. На самом деле он может быть абсолютно разным. И обгоревшим, но счастливым от нового подъёма на очередную скалу, покусанным насекомыми в походе, с опухшим от простуды носом, потому что гонял на серфе в погоду далекую от подходящей. Но заспанного в офисе вряд ли его кто-то видел. Его миньоны появляются в кабинете не только с новой чистой рубашкой, но и большим стаканом кофе и выпечкой, принося с собой и суету тоже. Сонджу тут же ворчит о том, что: — Ты явно сошел с ума, оставаясь тут в одиночестве. Не забывай про правила. Ибо только отмахивается, делая глоток из большого стакана, прислушиваясь, как горячая жидкость скатывается по гортани. Боже, как же он обожает кофе. Ну и этих оболтусов тоже. Жаль, что в проверке документов они полностью безнадёжны. Не под это они заточены. Но зато они могут рассосредоточиться по офису, строить глазки девушкам и выпытывать местные слухи. Они его глаза и уши. И уже этого достаточно. Около десяти звонит отец, но Ибо полностью это игнорирует. Нет, он не хочет с ним разговаривать. Совершенно точно нет. Сонджу и Исюань слышат этот звонок, но тоже никак не реагируют, хотя Сонджу выглядит очень недовольным. Но Ибо плевать. Около двух они покидают зал для конференций, наталкиваясь на нескольких сотрудников, которые решили закончить некоторые задачи в свой выходной. Они почему-то пугаются, вжимаются в стены, когда Ибо и его свита проходят мимо, быстро кланяются и пытаются куда-то уйти, укрыться из-под темного взгляда нагрянувшей проверки. Ибо прекрасно знает, что со стороны может выглядеть довольно устрашающе, особенно когда сам захочет этого. Он хмурит брови, делает бесстрастное лицо, смотрит прямо в глаза собеседнику, подавляя своей аурой человека, которому подвластен весь мир. И, опять таки, Ибо умеет быть другим. Он может быть перепачканным, с ободранными руками и коленями, орать от восторга на вершине очередной покорившейся ему горы. Смеяться и прыгать от счастья выигранной очередной гонки. Отряхивать воду с волос как пес, вылезая из холодного океана, крепко держа под мышкой доску для серфинга. Парадокс в том, что в Ибо, что в одного, что в другого, очень легко влюбиться. Он одинаково манит своей опасной аурой или же заразительным смехом. Конечно же, не последним фактором является его примечательная внешность и огромный счет в банке. Те, кому посчастливилось попасть в его окружение, часто теряют голову от вещей, к которым Ибо привык с детства и не замечает. Они словно и не имеют для него значения. Частые перелеты на частном, пусть и арендованном, джете. Роскошные номера, дорогие гоночные машины, мотоциклы. Ибо умеет делать подарки, не особо задумываясь о их стоимости. Но Ван Ибо не дурак и прекрасно понимает, что любовь такая к нему не настоящая. Как бы человек не заверял в обратном. Даже если и так, Ибо не влюбляется никогда сам. Иногда он ловит себя на том, что увлекся кем-то, но и это чувство быстро проходит. Наступает неприятная пора расставаний. Первое время Ибо еще терпел истерики брошенного им человека, слезы, заверения в любви, даже угрозы. Но позже просто стал уходить молча и внезапно, без объяснений, не желая себя больше подвергать негативной реакции. Единственным , кто с ним остался после признания в любви, оказался Исюань. Наверное, этого нельзя было избежать в их ситуации. И Ибо бесконечно жаль, что он не смог пресечь это на корню. Хотя вряд ли бы у него получилось. И пусть для Ибо пол человека не играл особо никакой роли, Исюань не подходил ни под какие параметры. По-хорошему он должен был отослать его обратно в Китай, где участь Исюаня, как и его семьи, была бы незавидная. Но Ибо не смог. Он просто спросил: — Будет ли это проблемой в будущем? — Нет, — ответил Исюань, выглядя при этом абсолютно несчастным. Но он своё слово сдержал. Вот уже как пять лет держит. Они обедают в ресторане напротив здания, где размещается «Радуга». В это время здесь людей почти нет, хотя в будние дни наверняка все столы заняты офисными работниками. Еда здесь простая, но вкусная. Все трое оценили дан-дан, который здесь подают. Уже расплатившись и собираясь уходить, Ван Ибо приходит на ум идея, от которой он застывает на месте. Шедший за ним Сонджу натыкается на его спину. — Что? — ничего не понимая спрашивает он. Ибо и сам не знает «что». Ему просто надо это сделать и совершенно не надо искать в этом логику. — Закажи еще одну порцию супа с собой, — просит он Сонджу и, подумав, добавляет: — И паровые булочки. Я видел у них они есть в меню. Сонджу выглядит удивленным, равно как и Исюань, но оба никак это не комментируют. И на том спасибо, потому что Ибо никак бы не смог объяснить им, зачем ему еще один суп. Действительно, зачем? Ибо наблюдает, как Сонджу делает заказ, пытаясь разобраться в себе. Идея принести уборщику суп кажется абсурдной. Настолько, что Ибо удивлен и озадачен, что она вообще пришла ему в голову. Ибо мало к кому проявлял заботу в этой жизни. Сонджу и Исюань в этом нисколько не нуждались, а другие люди редко подбирались к нему так близко. Делать что-то новое всегда забавно. И Ибо на самом деле, принимая от Сонджу пакет с супом, решает, что просто оставит этот суп в холодильнике в общей комнате для персонала. Потому что он вообще никак не представляет, как будет стучаться в комнату клининга и вручать тому этот треклятый суп. Пока они пересекают улицу и поднимаются на нужный этаж Ибо успевает передумать, а потом передумать обратно. Такое метание на самом деле даже забавляет. Потому что ни один человек не вызывал у него хоть отдаленно похожее. А Ибо всегда тянет к новизне. В его положении это довольно проблематично: получать от этого мира что-то новое. Уже в зале для конференций, Ибо просит: — Оставьте меня. Сонджу и Исюань быстро переглядываются, наивно полагая что этой безмолвной коммуникации Ибо не замечает, но выходят. Как же трудно дружить с теми, с кем не должен. Ибо упорно старается загнать чувство вины куда подальше. Он бывает и похуже ведет себя с ними. Благо эти двое прекрасно знают, где провести границы друзей и работодателя. Но скоро они вернутся обратно в Штаты и можно будет забыть про все здешние правила. Подождав еще немного, Ибо берет пакет с супом и направляется в сторону каморки, где ютится уборщик. Зная Сонджу и Исюаня, те уже где-то флиртуют с теми сотрудницами, что решили поработать сегодня. Что ж, так даже лучше. Ему не нужны свидетели. На самом деле все это выглядит так глупо, что Ибо чуть снова не передумывает. Но упорно стучится в дверь. Открывают ему не сразу, он успевает постучать ещё дважды, особо прилагая усилия на третьем стуке. Сяо Чжань выглядит сонным. На нем нет тех ужасных очков и банданы. Глаза чуть подслеповато щурятся, короткие чёрные волосы торчат в разные стороны. На нем нет рабочего комбинезона, а лишь легкие штаны и помятая перекрученная футболка, которую Чжань поправляет первым делом, когда понимает кто перед ним. — Извините, — ту же выдает он. — Что-то случилось? Надо что-то убрать? Ибо едва ли не морщится от ноток страха в голосе этого парня. Однако, тот выглядит таким забавным и, возможно, даже можно применить слово «милый». Он совсем не похож на себя. Сейчас, когда на нем нет того ужасного бесформенного комбинезона, можно отметить его весьма худоватую фигуру. А лицо, состоящее из острых углов челюсти и подбородка, без очков можно назвать даже красивым. — Господин? — привлекает его внимание Чжань. Ибо так отвлекся, рассматривая уборщика, что забыл зачем пришел. — Нет, ничего не надо. Ибо откашливается, предавая своему голосу той тональности, которую обычно Сонджу и Исюань называют «завлекающей». Ибо не хочет завлекать, боже, нет. Но это получается как-то само, честное слово. — Я принес тебе суп. Он протягивает Чжаню пакет. Но тот, видимо, не до конца понимает, что от него хотят. Пакет не берет, только вопросительно смотрит. Почему так трудно-то! Обычно, чтобы привлечь чье-то внимание Ибо ничего не надо делать. Даже намекать не надо. И он сам никогда не задумывался о том, чтобы как-то выйти на контакт с человеком. Порой он мог просто, не моргнув глазом предложить деньги за ночь. Это ему понятно. Ты просто удовлетворяешь себя посредством чужого тела, отдаешь деньги, и тот человек уходит. Или же не уходит. Тут уже как решит Ибо. Но здесь… Он чувствует себя так, словно начал играть в новую игру, правил которой не знает и не понимает. И это приводит в восторг. — Суп? — Чжань смотрит на пакет потом обратно на Ибо. — Зачем? «Если я дам тебе тысячу юаней, ты возьмешь этот чертов суп?» — чуть не вырывается у Ибо. Но, что-то подсказывает тут такое не прокатит. Он хочет, чтобы Чжань взял этот пакет и съел суп. Чтобы он был сыт и чувствовал себя хорошо. Приплыли. Ибо и не предполагал, что так попал. Что ж, что бы его не захватило, оно явно прогрессирует слишком быстро. Ибо не успевает адаптироваться. Кашлянув еще раз, он говорит: — Это просто суп, чтобы ты смог пообедать. Вот и все. Возьми и съешь его, пожалуйста. — Вы не обязаны, — Чжань явно смущен и сильно. А еще он не доверяет. Словно Ибо мог подмешать туда что-то. Ибо, несомненно, может многое. Даже это. Но он ведь не псих какой-то. Все, что он хочет, он получает посредством денег. Никакого насилия. — Я знаю. Но я хочу. Слава всем богам, Чжань тянет руку к пакету и забирает его. В короткий миг Ибо замечает какая у Чжаня маленькая рука по равнению с его, и даже это приводит в восторг. Ибо тянет одну сторону губ в улыбку, чем, вероятно, только пугает Сяо Чжаня. — Э-м-м, спасибо, — он кланяется еще раз. — Я могу…? — Да, да, — Ибо делает шаг назад отступает, но не спуская с уборщика взгляда. Есть вероятность, что таким он его больше не увидит. Чжань тут же закрывает дверь, оставляя Ибо в коридоре одного. Впрочем, одного ли? Развернувшись, чтобы направиться в зал для конференций, Ибо наталкивается на Сонджу. Непонятно сколько тот вот так стоит, прислонившись плечом к стене. Наверное, с самого начала неловкой передачи супа уборщику. Ибо лишь на секунду стыдно за свои действия, хотя больше одолевает досада, что кто-то стал свидетелем этого. Он хотел, чтобы это было только для него. Но это быстро проходит. Сонджу не тот, перед кем Ван Ибо должен отчитываться за свои действия. Впрочем, такого человека вообще не существует. Сонджу явно хочет о чем-то спросить, но не делает этого. Себе же во благо.

***

Сяо Чжань сидит на низеньком диванчике. На столе перед ним пакет с супом, который так нагло ему вручил этот странный тип Ван Ибо. Чжань видит узнаваемый логотип ресторанчика, находившегося через дорогу. Все офисные работники в большинстве обедают там и так же предпочитают пропустить парочку рюмок саке после работы. Чжань, проходя мимо этого заведения часто слышал удивительные ароматы готовой еды и даже решил зайти как-то. Но цены, в общем-то совсем обычные, в его положении оказались совсем недоступными. В прошлом он редко думал о чем-то таком. Он мог покупать по утрам себе кофе, пусть и не каждый день. Он мог иногда позволить себе пойти на ланч в средней руки заведение. Но сейчас он даже не может купить себе поганый кофе из автомата, что стоит на первом этаже. А почему-то именно его так хочется. От риса, который он вынужден есть каждый день, уже тошнит. А невозможность купить себе что-то самое обычное навевает такую тоску, что хочется просто свернуться клубочком у себя в комнате и больше не двигаться. Никогда. Сяо Чжань из раза в раз уверяет себя: это временно. Все трудности останутся позади рано или поздно. Но порой становится невероятно тяжело. И вот сейчас заветный пакет с едой стоит прямо перед ним. Он слышит тонкий запах говяжьего бульона, и желудок немного скручивает от голода, а во рту скапливается слюна. Однако, Чжань не спешит раскрывать подношение, осторожничает. Для чего это? Почему? Какое-то скрытое, непонятное издевательство? Раз он моет полы, то не может купить себе еду? Так-то это правда, но должно ли это касаться такого человека как Ван Ибо? Чжань тыкает пакет пальцем, словно проверяя его на реальность. Ощущается тепло. Все еще не удается избавиться от чувства, что это ловушка. И принимая этот подарок, Чжань совершает ошибку. Но был ли у него выбор? Отказать такому человеку вряд ли представляется возможным, без опасения впасть в немилость. Может и не хочется отказывать. Вздохнув, Чжань развязывает ручки пакета и извлекает из него два больших контейнера: в одном говяжий бульон, в другом - лапша и мясо. При желании порцию можно разделить на два приема, но желания такого нет. И Чжань начинает есть.

***

По воскресеньям работы почти нет. Но за этот день платят, поэтому Чжань любит воскресенья. Здесь он может спокойно поспать, пусть диванчик совсем не подходит под его размеры. Но это все же лучше жесткой кровати в общежитии, когда постоянно кто-то ругается за стеной и шаркает за дверью. Здесь есть кондиционер, тихо бубнит телевизор. А Чжань сытый спит как младенец. Вечером он надевает свою форму и выползает в коридор. Решая проверить, требуется ли его присутствие в одном из офисов, проверяет туалеты, здороваясь с немногими бедолагами, что проводят здесь свой выходной. Юй Бинь редко работает по воскресеньям, потому что Мэн Цзыи тоже может не работать в этот день. И они проводят его вместе. У Юй Биня сейчас довольно сложный проект, и Чжань даже проконсультировал его в паре вопросов. Это было так волнительно. Это было тем, чем Чжань хочет заниматься всей душой. А он словно голодный беспризорник, смотрит через стекло на обедающих в ресторане людей. Вроде вот, протяни руку, но не получается дотронуться. Юй Бинь при этом выглядел так, словно ему стыдно за свою работу, словно он украл ее у Чжаня. Что смешно, конечно же. Чжань старается не предаваться унынию. Все обязательно получится. В воскресенье можно уйти уже в семь. Даже если кто-то остается, старик Го утром все приберет. А завтра он придет к обеду. Можно порадоваться такому длительному отдыху, но Чжань едва ли хочет уходить. Но надо принять душ, закинуть вещи в стирку, а сделать это он может только в своем временном пристанище, которое ненавидит всей душой. Выходя из здания, перебегая дорогу и направляясь в сторону метро, он не подозревает, что его короткий путь до угла, прослеживается чьим-то внимательным взглядом.