Я весь для тебя

Сяо Чжань тянется на своей жёсткой кровати. Смиренно принимая тот факт, что он снова проснулся в этой жизни. Очередной день, наполненный уборкой, рисом и дешевым чаем. Сегодня надо позвонить маме. Прошла уже неделя, как они говорили в последний раз. По-хорошему это надо было сделать еще пару дней назад, но Чжань оттягивает этот момент, как только может. Так что не факт, что он позвонит сегодня. Может завтра? Да, лучше сделать это завтра. Подхватив дешёвую пластиковую корзинку, в которой он хранит банные принадлежности, Чжань выходит в душ. Сейчас десять утра, и все те, кто работает, уже помылись и ушли. А кто не работает, еще даже не проснулись. В это время действительно в душевых никого нет. Чжань выбирает самую чистую кабинку и кладет свою корзинку на полку. Напор воды слабый, но она хотя бы теплая. Иногда и этого нет. Он быстро моет волосы, благо с их длиной уход получается минимальным и очень быстрым. Он намыливает тело, а потом позволяет себе немного просто постоять под струёй. Он уже давно заметил, что не может расслабиться в душе. Хотя, казалось бы, где еще? Но душ в тюрьме - это одно из самых стрессовых мероприятий. Ты голый, с двадцатью такими же под лейкой душа, без каких-либо перегородок, при пристально наблюдающей за вами охране. Одетой охраной. Это так унизительно. И так размывает личные границы. И даже шутки про то, что ронять мыло стало куда безопаснее, не делают ситуацию лучше. Чжань никогда не желал видеть вокруг себя столько голых тел мужского рода. И никогда не горел желанием показывать им что-то свое. Конечно, на второй месяц это воспринимается не так остро. А через полгода - вполне обыденно. Но даже сейчас: когда он стоит под душем с закрытыми глазами, он не может отделаться от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Он, конечно же, слышал от старожилов страшные истории того, что могло случиться с тобой в душе раньше, когда были и перегородки, и не было охраны. Вроде так кто-то умер даже. И после этого появились новые правила. Чжань покрывался мурашками от ужаса. Но благодарности за такую охрану не испытывал. Возможно, он когда-то будет себя чувствовать лучше. Например, в своей квартире, где не ожидаешь, что в душ зайдет кто-то посторонний. Почистив зубы, он возвращается к себе в комнату. Включив чайник, он одевается, пока закипает вода. Он решает выпить перед выходом только чай, позавтракать или пообедать уже на работе. Сегодня он увидится с Юй Бинем, так что из еды у него будет не только рис. Юй Бинь каждый раз жалуется, что ему положили слишком много еды. Отличная уловка. Чжань делает вид, что попадается на нее. Еще бы знать, как это происходит: то ли Юй Бинь сам берет больше еды, то ли Мэн Цзыи сама кладет ему порцию больше с расчётом на то, что тот поделится с непутевым другом. В любом из случаев Чжань очень им благодарен. А еще жена старика Го может передать пирожки. Хоть бы так и было. Настроение немного улучшается, и Чжань на позитиве выходит из комнаты. В новый день. Шанхай, как всегда, гудит: жизнь здесь никогда не останавливается. В этом городе просто нет места передышке: замешкаешься - и твое место уже занято. Не выгореть в этой гонке помогает вкусный кофе утром в привлекательном стаканчике, который можно выложить в Weibo и подписать как-нибудь позитивно. А вечером с друзьями выпить, выпустить пар, чтобы завтра вновь бежать. Ведь как бы рано ты не встал в Шанхае, ты уже опаздываешь. Приходится нагонять, при этом как-то стараться не потерять себя во всем этом, не выгореть и не шагнуть с Янпу и найти покой в холодной глубине Хуанпуцзян. Сяо Чжань лишен этой суеты. От того, что он придет на работу раньше, он не получит ровным счетом ничего. Ни повышения, ни одобрения руководства, ни уважения коллег. Наверное, в этом и есть плюс - быть маленьким и незначительным. Быть для других просто размытой фигурой, которая копошится на периферии зрения, занимаясь уборкой. Чжань не покупает себе кофе, не выкладывает ничего в Weibo уже долгое время. Последний пост там - набросок какой-то работы, к которой он только приступил перед тем, как все случилось. А сейчас там ему делать нечего. Протолкнувшись в метро, Чжань, прижатый со всех сторон к чужим телам, пытается сохранять спокойствие. Это просто люди, которые так же, как и он, пытаются доехать до места своей работы.

***

Старик Го уже обедает, когда Чжань заходит в комнату для персонала. Телевизор вперемешку с помехами выдает очередные новости, служащие лишь фоном. — Здравствуйте, — Чжань кланяется и направляется к своему шкафчику. — Как дела сегодня? Это обычные вопросы, которые он задает. И ответ всегда один и тот же: — Пошел бы я на обед, будь дела плохи? — Уверен, что да, — улыбается Чжань. Старик Го крякает в ответ и улыбается, от чего морщин под его глазами становится больше. — Грязь никуда не денется, малыш Чжань. — Старик Го иногда позволяет себе так называть Сяо Чжаня. Чжань не против, вообще-то. А если и был бы, то не решился сделать замечание. Старик Го ему нравится именно тем, что не стесняется говорить то, что хочет. Наверное, такая смелость приходит только тогда, когда ты уже достаточно стар. Старик Го продолжает: — Директор Хэ носится туда-сюда. С ним эта… как ее? — Лу Эньцзе, — подсказывает Чжань, уже начиная переодеваться. Он аккуратно вешает футболку на плечики и надевает рабочую. Потом берется за комбинезон, который уже требует стирки. — Да, да, — отмахивается старик Го, давая понять: имя этой женщины ему не интересно. «эта» вполне достаточно, чтобы они оба понимали, о ком идет речь. — Боится, что всплывут его темные делишки. Этот, ну тот, что в костюме, важный ходит. Мурашки у меня от него по коже. Смотрит так, словно в душу заглядывает. А лицо как маска. И эти два с ним… Чжань уже хочет сказать, что «костюм» зовут Ван Ибо, но вовремя прикусывает язык. Чем меньше ты показываешь осведомленность, тем лучше. Старик Го правильно говорит: у этого Ван Ибо на лице почти отсутствуют эмоции. Он похож внешне на молчаливое божество, призванное решить твою судьбу. И не угадать по его каменному лицу, какая участь тебя ожидает. У него даже есть два трикстера. Этих двоих никто не воспринимает всерьез, хотя стоило бы. Чжань поражается тому, насколько люди могут быть слепыми и беспечными. Впрочем, у них же нет причин опасаться каждого и никому не доверять. Ты должен пройти определённые испытания, чтобы получить эти навыки. Вот Чжань прошел. Переодевшись, он сообщает, что идет проверить туалеты. На неделе у них довольно много посетителей, посещающих офис для подписания контрактов или по иной другой причине. Так что общедоступный туалет лучше проверить. Старик Го только кивает. Сяо Чжань отправляет сообщение Юй Биню, что уже на работе, и предлагает встретиться в комнате персонала. Время пить кофе! Конечно же, первым делом он проверяет туалеты. Те оказываются в чистом состоянии, поэтому он сразу же направляется в комнату для персонала. Юй Бинь уже там: готовит кофе. Помимо них в комнате еще две девушки, которые при появлении Чжаня отворачиваются и начинают тихо разговаривать, словно Чжаня интересуют сплетни, которыми они тут обмениваются. Юй Бинь при его появлении улыбается так, словно они не виделись сотню лет. Такая реакция каждый раз немного смущает, но от нее и приятно на душе тоже. — Привет! — Юй Бинь протягивает ему чашку с кофе. Теперь ему дается куда лучше неформальное общение, однако теперь Чжань чувствует себя рядом с Юй Бинем как-то по-другому. Ему стыдно за свой комбинезон уборщика и за то, чем он тут занимается. Соглашаясь на эту работу, он как-то не учел, что будет видеть Юй Биня каждый день и с их разной социальной позицией возникнут трудности. Хотя, кажется, эти трудности испытывает только Чжань. Юй Бинь же, в своей характерной оптимистичности, продолжает думать, что Чжаню ходить в уборщиках не так уж и долго осталось. Стоит только выставить за порог директора Хэ и всех его подельников. — Как прошли выходные? — Чжань принимает чашку, благодарно кивая. Он мечтал об этом целое утро. Юй Бинь пожимает плечами. — Ничего нового. Семейный поход по магазинам, прогулка в парке, разговоры. На следующих планируем сходить в музей, но пока думаем, в какой. — Звучит неплохо, — возражает Чжань. И пусть для обывателя перечисленное Юй Бинем может звучать скучно, никогда не поймешь всю прелесть такого времяпрепровождения, пока этого не лишишься. Сяо Чжань раньше старался как можно чаще возвращаться домой на выходные. Получалось не больше раза в два месяца. Но и без поездки домой его выходные были наполнены приятной рутиной: те же прогулки в парке его очень устраивали. Сейчас ему не до этого. В единственный выходной просто не хочется двигаться, только спать и есть. Жить на самом дне социальной лестницы довольно скучно. — Почему бы тебе не пойти с нами? — воодушевляется Юй Бинь. Чжань качает головой. — Ты же знаешь, я все выходные здесь. Господин Го не может выйти в воскресенье. — Да, прости, я забыл. Тогда, может, на неделе ты приедешь к нам на ужин? Клянусь, Мэн Цзыи не настроена так же категорично в отношении тебя, как в первый день вашей встречи. Чжань очень сомневается в этом. Однако прийти на ужин звучит довольно соблазнительно. Тем более он уже давно настраивает себя не замыкаться в своем коконе окончательно. Видя сомнение Чжаня, Юй Бинь говорит: — У нас был разговор, и я ей все подробно рассказал. Еще раз. И она в курсе того, что с тобой случилось. Она просто переживает за меня. Говорит, что нас двоих нельзя оставлять без присмотра, а присматривать за двоими она не потянет. Он выдавливает слабую улыбку. Что ж, Чжаню сложно не согласиться с этой цитатой. За ним уж точно надо присматривать и вовремя одергивать, когда он по простоте своей собирается вляпаться в очередные неприятности. Юй Бинь такой же. — Хорошо, если она действительно не против. — Будь она против, стала бы готовить? Не думаю. Ты прекрасно знаешь, что она делает только то, что считает нужным, и никто ей не указ. Ну вот это откровенная ложь. И пусть у Мэн Цзыи железный характер и суровый вид, все, кто приближен к их маленькой семье, прекрасно знают, что Юй Бинь крутит сестрой как ему угодно. — Но обед всё же будет ужином, сам понимаешь: на неделе мы все заняты. — Да. Скажи, когда будет удобно, я возьму выходной. Юй Бинь кивает, радостно улыбаясь. — Что ж, мне пора бежать. Там такой заказчик мне попался! Уже третий раз посылаю ему референсы, а его всё что-то не устраивает. Юй Бинь закатывает глаза, поднимаясь. — Спишемся? Чжань кивает. Его и самого ждут швабра и тряпки. Всё его существо тянется сесть за компьютер, открыть графический редактор и сделать хоть что-то. Хоть пару линий провести, но вспомнить, что есть что-то ещё помимо чистящих средств. День проходит за привычной работой. В офисе непривычно тихо, можно даже сказать, зловеще. Офис не гудит, как обычно, никто не коротает рабочие часы за кофе. Все сидят, уткнувшись в мониторы и сгорбившись над клавиатурой. Даже посетители стараются вести себя тихо: пьют предложенный кофе и просматривают журналы в ожидании приглашения. Сяо Чжань старается не обращать на это внимание: настроение в офисах его нисколько не касается. Но и абстрагироваться полностью от происходящего у него не получается: он напряжённо ожидает чего-то. Это случается почти под закрытие. Старик Го уже собирается домой, давая последние указания, как в коридоре появляется директор Хэ. Чжань напрягается, инстинктивно не ожидая ничего хорошего. — Почему ты ещё здесь? — налетает на него директор. — Разве я тебя не уволил? Ох. Чжань даже не знает, что ответить. Он мог бы сослаться на слова господина Вана о том, что здесь никого не могут уволить без его разрешения. Но что-то подсказывает, что подобная указка на утраченную власть (хоть и временно) взбесит директора Хэ ещё сильнее. Он просто растерянно оборачивается на старика Го, словно ища поддержку. Тот хмурит свои кустистые седые брови в непонимании. — Директор Хэ, но за что Вы хотите его уволить? — Не хочу. Я уже уволил его. За то, что не умеет делать свою работу. — Но позвольте, я очень им доволен как работником. Может, если вы укажете на его ошибки, я могу… — Я неясно выражаюсь на китайском? — директор Хэ начинает закипать. — У меня ещё остались вопросы, как вы вообще могли нанять такого некомпетентного сотрудника. — И, обращаясь к Чжаню: — Завтра за расчётом к госпоже Лу. — Но, — предпринимает ещё одну попытку старик Го, но Чжань останавливает его. Говорить тут следует вовсе не с директором Хэ. — Хорошо, — говорит Чжань. — Но могу я сегодня все закончить? Господин Го уже уходит домой, а помещения грязные. Директор Хэ смеривает его пристальным взглядом, а потом кивает. Он ничего не говорит больше, просто разворачивается и идет прочь, на ходу доставая телефон. — Эньцзе, подготовь приказ об увольнении. Кого? Я должен знать его имя? — голос с каждым шагом становится все глуше. — Чжань? — старик Го смотрит растерянно и печально. Чжань улыбается ему. — Все хорошо, я разберусь. И даже если нет, это разве единственная работа в Шанхае? Точно нет. — Но он несправедлив. Вся жизнь несправедлива, хочется ответить. Но Чжань не намерен сдаваться. Пока он не поговорит с господином Ваном - рано отчаиваться. Разве тот зря его заверял, что никто его не уволит? Пусть держит обещание.