Я весь для тебя

Сонджу возвращается в их кабинет с бутылкой вина в одной руке и коробкой с бокалами — в другой. Ибо поднимает на него взгляд, рассматривая выставленные вперед покупки. — Отлично, — говорит он. — Налей мне. Сонджу выгибает бровь. — Пожалуйста. — Ибо закатывает глаза. То, что он узнал о Сяо Чжане, требует некоторого осмысления. Главный вопрос: почему молодой, перспективный специалист вдруг решается на кражу? Вполне себе нелепую, словно от отчаянья. Ибо не может понять, что чувствует. Словно образ идеального уборщика, своего рода мученика, которому хотелось помочь, рассыпался. И Ибо испытывает разочарование. Хотел ли он, как принц из сказки, сделать жизнь этого человека лучше? Наверное, да. Он просто еще не успел полностью сформировать это желание. Сонджу передает ему бокал с вином. Ибо крутит жидкость в бокале, смотря, как красиво та играет на свету. А потом делает глоток. — Ты выглядишь озабоченным, — замечает Сонджу. Он тоже наливает себе бокал, не спрашивая разрешения. Вот же засранец. Очень проницательный засранец. Ибо знает, что ему придется рассказать все Сонджу. Хотя бы для того, чтобы тот собрал для него информацию. Почему Сяо Чжань вообще попал в эту фирму? По всем правилам, его даже не должны были рассматривать на эту должность. Чья-то протекция? Но тогда чья? И чего Сяо Чжань хочет? Просто работать или же замышляет что-то? Ибо ощущает себя так, словно его обманули, хотя, по сути, Чжань не сделал ровным счетом ничего. Ибо сам, как оказывается, придумал ему идеальный образ. Виновато красивое лицо уборщика, не иначе. — Что ж, — Ибо делает глоток вина, оно приятное на вкус и немного расслабляет, — мне надо сказать тебе кое-что. Ибо выдерживает паузу, собираясь с мыслями. Сонджу терпеливо ждет, не перебивая. — Меня действительно зацепил тут кое-кто. На это сообщение Сонджу реагирует вполне спокойно. Видимо, Ибо сообщил ему то, о чем тот и так догадывался. Тем более, Сонджу слишком хорошо воспитан (если не сказать выдрессирован), чтобы не показывать свои эмоции там, где их не требуется. Он кивает. — Хорошо. Ты хочешь, чтобы я узнал о нем? — Я, собственно, уже выяснил, — Ибо поворачивает к нему монитор. С места, где сидит Сонджу, не видно, что написано, но он вполне может увидеть фотографию из личного дела. — Не видел его здесь, — Сонджу прищуривается, чтобы лучше рассмотреть фото. — Не удивительно. Он выглядит немного не так, как на фото. Обычно он в бандане, очках и комбинезоне. И да, в его руках швабра. — Постой, — кажется, Сонджу понимает, о ком речь, но сомневается, что правильно понял, — ты о клининге? Ибо ничего не отвечает. Впрочем, для Сонджу ответ не играет особой роли. Со стороны это звучит довольно забавно. Для такого, как Ибо, обслуживающий персонал как класс людей и вовсе не должен существовать: в таких не влюбляются. Ладно, это слишком пафосно. Но такие, как Ибо, не симпатизируют таким, как Сяо Чжань. Бывает ли такое в жизни, а не в дорамах? Вряд ли. — Хм, — Сонджу задумывается. Он пытается вспомнить того уборщика, которого, несомненно, несколько раз встречал в коридорах, но не может вспомнить его лица. — Ты же несерьезно? — все же решает спросить он. Ибо и сам не знает, серьезно он или нет. И пусть Сяо Чжань не занял все его мысли, он достаточно часто обращает на себя внимание, и его присутствие для этого даже не требуется. — Не хочу как-то анализировать это, — признается Ибо. Это кажется правильным решением. — Тогда что ты собираешься делать? — О, Сонджу уверен, что Ибо определенно что-то собирается делать. Ибо уже хочет ответить, как в дверь стучат. Ибо и Сонджу переглядываются. Это точно не Исюань. Тот сейчас проводит время в компании симпатичной иллюстраторши, на что получил полное добро от Ибо. Директор Хэ, выводивший из себя весь день, тоже был послан далеко и надолго до завтра. Так кто это может быть? — Войдите, — разрешает Ибо. Сонджу отставляет в сторону свой бокал вина и подбирается весь, тут же включив режим охранника. Дверь открывается, и на пороге предстаёт предмет их обсуждения. Никто иной, как Сяо Чжань. Он сейчас без своего комбинезона и даже бандану снял, правда, мнёт её в руках. За линзами его нелепых очков его глаза выглядят ещё больше. Взгляд Ибо скользит по его лицу, длинной и тонкой шее. Свободная футболка скрывает фигуру, но для Ибо не составляет труда вообразить, какая у него может быть тонкая талия, которую очень хотелось бы сжать в руках. Хрупкость этого человека и, вероятно, зависимость от Ибо, делает Чжаня особенно привлекательным. Ибо не дурак и сразу понимает: тот пришёл просить о чём-то, ведь тряпки и ведра с ним нет. Сонджу расслабляется. Рассматривает Чжаня, а потом переводит взгляд на Ибо. Но тот в ответ не смотрит. — Господин Ван, — тихо говорил Чжань. — Простите, что отвлекаю. Но не могли бы вы уделить мне немного времени? — Конечно, — чересчур поспешно отвечает Ибо. — Что ты хотел? Чжань с сомнением смотрит на Сонджу, словно не хочет говорить при свидетелях. Ибо вполне может приказать Сонджу покинуть кабинет, но не делает этого. Да и сам Сонджу всем своим видом показывает, что никуда не уйдёт. Сяо Чжань заходит в кабинет и закрывает за собой дверь, чтобы никто посторонний не смог увидеть его здесь, и уж тем более услышать. Как не ему знать, что у здешних стен есть уши. — У меня только что был неприятный разговор с директором Хэ. Я… Мне неловко, но я вынужден просить у вас покровительства. Ибо едва ли не морщится от делового тона Чжаня, его смиренного вида. Это почему-то выводит из себя. Но в то же время ему льстит, что тот пришёл за помощью к нему. Значит, его покровитель, если он есть, тот, кто устроил его сюда, не имеет власти. Впрочем, кто может иметь власть большую, чем сам Ибо? — Я же ясно ему сказал: никаких кадровых перестановок без моего одобрения, — вслух размышляет Ибо. — Он же об увольнении говорил с тобой? Кажется, в этом виноват сам Ибо. Он раздраконил директора Хэ, и тот просто отыгрался на Сяо Чжане. Вряд ли тот собирался его увольнять даже после сказанного. Было бы странно, если бы директор Хэ вообще помнил бы о каком-то уборщике, особенно на фоне происходящей проверки, где следует больше думать о том, как прикрыть свой зад и подчистить хвосты. — Да. Он уже сказал госпоже Лу подготовить приказ. Ибо думает: будь сейчас Хэ Пэн с ними в одной комнате, он бы не выдержал, раскрыл себя, показал свою власть, чтобы этот ничтожный человек понял, что бывает и наоборот. Но время для подобного еще представится. — Я услышал тебя, — после секундного раздумья ответил Ибо. — Не переживай, продолжай работать. Но позже у нас состоится разговор. — Как прикажете, — Чжань кланяется и выходит, не скрывая на лице облегчения, но в то же время и озадаченности. Как только за ним закрывается дверь, Сонджу улыбается: — Это он? Не отвечай. У тебя аж глаза загорелись, когда он вошел. — Пф, — Ибо фыркает и допивает свое вино. — Налей лучше еще. — Ты должен мне рассказать всё с самого начала, — требует Сонджу, забирая у Ибо бокал, чтобы наполнить его. Он не собирается рассказывать «всё». Потому что «всё» как бы укладывается буквально в одно предложение: «он меня зацепил». И пусть Сонджу понимает это как хочет. Сонджу же кивает, отдавая бокал Ибо. Вина там было чуть ли не наполовину, отбросив этикет, они решают прикончить бутылку буквально за два бокала. Кому как не Сонджу знать о том, как резко и непонятно по какой выборке, у Ибо происходит гиперфиксация на чём-либо или ком-либо. Это надо отпустить и просто пережить, но ни в коем случае не пытаться погасить, станет только хуже. — И что ты хочешь? — Сонджу садится в кресло, вытянув ноги. Он делает из бокала большой глоток, смакуя терпкую жидкость. Ибо следует его примеру. Правда, его глоток не такой большой. — Я хочу его, — лаконично отвечает Ибо. Наверное, это не совсем правильный ответ и не отображает всё то, что Ибо хочет. А чего он хочет, пока трудно в полной мере понять. Даже он сам в замешательстве. — Ты должен сказать Исюаню, — прерывает поток мыслей Сонджу. — Ты скажи, — Ибо не хочет опять выяснять отношения. Он успешно делает вид, что ему плевать, и что он не замечает обиженный взгляд Исюаня, и как тот первые дни выглядит побитой собакой, а потом ударяется во все тяжкие. Ибо всё прекрасно видит. Но неприятностей, как Исюань и обещал, тот не доставляет. — Что мне ещё сделать? — спрашивает Сонджу, выглядя при этом серьёзно. — Узнай о нём. У персонала. У него есть одно неприятное происшествие, — Ибо усмехается над формулировкой, а потом собирается. — Он сидел в тюрьме. Работал в такой же фирме, а потом пошёл по статье за воровство. Я хочу знать, кто его сюда устроил, как он обошёл службу безопасности. И его планы на будущее. — Ну, тут я вряд ли смогу помочь. Не залезу же я к нему в голову, — фыркает Сонджу. — У персонала поспрашиваю. Но, Ибо, он же уборщик. Думаешь, тут есть кто-то, кто обращает на него внимание и интересуется им? Без обид. Ибо кивает. Его нисколько не оскорбляет тот факт, что он выбрал уборщика. Ибо настолько уверен в себе, что такие мелочи не играют для него роли. Его больше волнует то, чтобы Чжань оказался тем, каким его придумал Ибо. Расхождение — вот что его расстроит больше всего. — По поводу службы безопасности, — продолжает Сонджу, — неудивительно, что они не проверили его. Их тут всего двое, и работают они явно не по прямому назначению. Вероятно, они даже в деле с директором Хэ. Но послушай. Воровство — это, конечно, плохо. Но не убийство же, например. Ну оступился парень, отсидел и получил хороший урок. Ты же сам собираешься поговорить с ним. Об этом же? — Ибо кивает. — Вот от первого лица и услышишь историю. — Если он собирается говорить правду. Сонджу хочет возразить, но тут открывается дверь, и на пороге появляется Исюань. Довольный и вальяжный, как сытый кот. Тут и ежу понятно у кого был секс. Ибо едва ли не морщится, когда по ребрам кольнуло от зависти. Как у Исюаня так всё просто. — Пьете и без меня! — Исюань плюхается в кресло рядом с Сонджу и тянется к почти пустой бутылке. — Что обсуждаете? — Уборщика, на которого запал Ибо, — простодушно заявляет Сонджу, бросив на Ибо лукавый взгляд. Исюань уже успел отпить вина прямо из бутылки, когда прозвучало это странное сообщение. Вино чуть не пошло носом, так он удивился. Точнее сказать: шокирован. Он кое-как проглотил жидкость, закашлявшись, вытер рот и подбородок: всё-таки не всё вино полилось в горло. — Это тот старикан в замызганном комбинезоне? У него ещё такие брови, словно два шелкопряда умерли над глазами? Образовывается тишина, в которой Ибо и Исюань с одинаковым шоком на лицах смотрят друг на друга. А потом помещение содрогается от хохота Сонджу. Исюань переводит на него взгляд: — Издеваетесь надо мной? — Никто над тобой не издевается, балбес, — буркает Ибо, опрокидывая в себя остатки вина из бокала. — Хватит ржать! — рявкает Исюань на Сонджу. — Что? Сонджу машет на него рукой, не в состоянии совладать с собой. От смеха у него выступили слезы на глазах. Но стоит только начать успокаиваться, как он опять смотрит на удивленное и недоумевающее лицо Исюаня, и его начинает распирать по новой. Ибо, пожалуй, тоже забавляет ситуация. Он позволяет Сонджу развлекаться, никак не вмешиваясь, ведь никто в комнате не позволит смеяться над ним. Сонджу угорает исключительно с Исюаня. Наконец, Сонджу успокаивается, разваливается на кресле, пытаясь отдышаться. Его щеки красные, а глаза влажные. Он немного пьян, как и Ибо. — Я не об этом уборщике, боже. Там есть второй. — Второй? Я никогда его не видел. — Видел, — заверяет его Сонджу. — Просто не обращал внимания. Он тут по вечерам убирается. Ну, вспоминай. Исюань задумывается, но потом качает головой. — Не помню. — Он переводит взгляд на Ибо. — Это правда? Это правда уборщик? Из всех возможных… — Лучше замолчи, — предостерегает его Ибо тихо, но не без угрозы, — пока не ляпнул то, чего не следует. Никто оценку моим действиям у тебя не просил. — Прости, — тут же извиняется Исюань. — Просто это так… Ну, неожиданно. Он смотрит на Сонджу, ожидая поддержки. Но тот лишь пожимает плечами. — И что теперь? — спрашивает Исюань. — Я пока думаю, — отвечает Ибо. — Ты хочешь трахнуть его? — спрашивает Исюань, явно наступая на очень тонкий лёд и прекрасно зная об этом. — Вероятно. Конечно, Ибо хотел бы. Но почему-то он с трудом может это представить. Чжань не производит впечатление легкодоступного человека. Ухаживать же Ибо не имеет ни времени, ни желания, ни представления, как это делать. То неловкое вручение супа не считается. — Ладно, ладно, — говорит Исюань. Он, конечно, выглядит слегка сбитым с толку и явно не в восторге от всего этого. — Ты можешь просто предложить ему денег. Раз он работает уборщиком, то явно не обременён финансами. Выложи сумму побольше, и его штаны слетят, и сам не заметишь. — Он не такой, — Ибо вряд ли знает хоть что-то, о чём заявляет. Он просто так чувствует. — И я не хочу его покупать, — Ибо старается сформулировать в слова все те желания, что копятся в нём относительно Сяо Чжаня. — Я хочу сделать для него что-то хорошее. Исюань замолкает ненадолго. Опускает взгляд. Его плечи напряжены и опущены. Подобное Ибо не заявлял никогда. Говорит ли это о его серьёзности? О чём-то, с чем Исюань никогда не сталкивался? — Откуда тебе знать, какой он, — бурчит он тихо, скорее сам для себя. Но Ибо его слышит. Он не собирается вдаваться в полемику с ним, тем более что Исюань уже заранее настроен против. Он это не покажет, конечно же, но Ибо все равно заметит. Банальное объяснение «я так чувствую» разбивается о скалы сомнений самого же Ибо, пока он не поговорит с Чжанем и не выяснит все про ту историю с тюрьмой. Нет, он, конечно, может позвонить на последнее место работы и выяснить все там, но для начала он хочет узнать об этом из первых уст. Если Сяо Чжань соврет, он узнает. — И что от нас требуется? — спрашивает Исюань. Он мотает остатки вина в бутылке, но не пьет, а просто смотрит. — Ничего особенного, — отвечает внезапно Сонджу. — Просто узнать о нем все, что сможем. Здесь, среди работников. Сонджу смотрит на Ибо и получает в ответ утвердительный кивок. Исюань кивает и наконец-то приканчивает вино.