Я весь для тебя

Лу Эньцзе придирчиво разглядывает себя в увеличенную часть зеркала. Сегодня с утра она заметила новое изменение на своем лице, и сейчас ее раздражает абсолютно всё. В свои тридцать она выглядит неплохо: ухоженная внешность, светлая кожа с мелкими заломами у глаз, но овал уже начинает уплывать вниз. Ещё пять лет, и придется с этим что-то делать. Она тратит все свои деньги на уходовую косметику и доступные процедуры, но этого оказывается мало. Молоденьких девушек с каждым годом становится всё больше, а она проигрывает им по всем фронтам. В ней нет уже их живости, их энтузиазма. Их просто уже неоткуда взять. Порой она сама себе напоминает старую, уставшую женщину, что, конечно же, не так. Мама Эньцзе, заплетая ей волосы перед школой, всегда говорила о том, что образование таким красивым девочкам только вредит. Вся её задача в этой жизни — это удачно выйти замуж, чего с такой внешностью добиться получится довольно легко. И она верила словам матери. И что теперь? Красота начинает увядать, а перспективного мужа так и нет. Эньцзе всегда была раскрепощенной, ярко красилась, идя наперекор стандартному спокойному макияжу азиаток. Она была словно яркой птицей среди серых ворон. Старушки ворчали на неё, говорили всякое. Её яркий образ ассоциировался у них только с гейшами и легкодоступными девушками. Но Эньцзе было плевать. Да и сейчас тоже, она себе не изменяет. Ее много раз звали замуж, но все они не были достаточно богаты, не достаточно перспективны, по её мнению. А до действительно богатых людей она просто не могла дотянуться. Прыжком в вот-вот отъезжающий последний поезд оказался Хэ Пэн. Не такой богатый, как хотелось, и не такой перспективный. Но Эньцзе уже поняла, что просчиталась: упустила молодость, а Хэ Пэн тоже не торопится звать её замуж. Благо, дал хорошую должность, на которой всё, что от неё требуется, - это прикрывать его махинации. Ах да, ну ещё увольнять периодически кого-то. Лу Эньцзе это просто обожает: сидеть за своим столом и с надменным видом протягивать листок с приказом об увольнении очередному бедолаге. Проверка из выкупившей их компании вселила в Эньцзе надежду захомутать кого-то из них. Она сделала самый красочный макияж, надела свою лучшую одежду и отправилась встречать их у лифта. И что в итоге? Какой-то юнец, смотрящий на них с едва уловимым презрением. Он красив и определённо точно имеет хорошие связи. Можно это назвать чутьём, Эньцзе знала: за этим Ван Ибо есть что-то большее, чем просто проверка. Хэ Пэн иногда может быть поразительно слепым. Он считает себя умнее всех, но в итоге за это и поплатится. Лу Эньцзе, разглядывая себя в зеркале, прикидывала, есть ли у нее шанс с этим Ван Ибо. Ей бы в главный офис, а там она уже подыщет себе престарелого господина, на фоне которого она будет молодой и красивой. А главное — богатой. За этим занятием ее застает Ли Иньцзюнь. Тот заходит в ее кабинет без стука и останавливается у двери, опираясь о косяк. На его губах раздражающая улыбка. Он и сам весь раздражающий. А еще немного пугающий. — Скажи, — она даже не поворачивается к нему, наблюдая за его отражением, — я красивая? — По сравнению с кем? Эньцзе морщится. Нашла кого спрашивать. — Ну, например, с той, как ее… Гун Ци. Гун Ци - новенькая, пришедшая в их компанию два месяца назад. Красивая, невысокая и худая. С маленьким личиком и носом, но большими, явно сделанными в клинике, глазами. Лу Эньцзе тогда еще подумала: «Что она здесь делает?». И, конечно же, в глазах директора Хэ появился маслянистый, похотливый блеск. Лу Эньцзе понимает: ее время вот-вот закончится. — Вряд ли ты хочешь услышать мой ответ, — губы Ли Иньцзюня растягиваются в улыбке еще больше. — Что ты тут вообще забыл? — она наконец-то поворачивается к нему. — Директор Хэ хочет знать, уволен ли уборщик. — Что? — Ты забыла? Он давал тебе приказ вчера. — Я прекрасно помню, — Лу Эньцзе даже встает от раздражения. — С каких пор его так волнуют такие мелкие поручения? Еще и тебя прислал, телефон все еще существует. Она возвращается за свой стол, где уже лежат все необходимые бумаги. Может, бухгалтер она не очень: курсы в четыре месяца мало чему ее научили, а стоили дорого, но вот увольнять она умеет. — Он меня не присылал, просто я увидел этого уборщика в коридоре и решил уточнить у тебя, почему ты не сделала то, что он тебе сказал. У него пунктик, понимаешь? Я просто помогаю тебе избежать очередного провала. — Что за пунктик? — она берет листы в руки, стучит их торцом о столешницу, выравнивая. — Вечно он думает не о том. Ли Иньцзюнь лишь хмыкает. — Все же советую быстрее сделать это. В противном случае он будет очень зол. — Твоя помощь мне выглядит довольно подозрительной, — она поднимается со своего места. — Ты что-то задумал? — Ничего. Ли Иньцзюнь отходит в сторону, пропуская Эньцзе в коридор. Пора заняться своими делами. Уборщика она нигде не видит, поэтому сразу направляется в комнату. Тут она никогда не бывала. Стучит быстро и отрывисто в дверь. Ей открывает старик, с прищуром смотрит на посетительницу. Эньцзе едва ли не морщится от отвращения. Обслуживающий персонал… Брр. — Мне нужен Сяо Чжань, — говорит она, задрав подбородок. — Где он? — А зачем госпоже он? — кряхтит в ответ старик. — Подписать бумаги на увольнение, — смакуя каждое слово, говорит она. — Так где он? У меня много других дел. — Я здесь, — раздается за ее спиной. Резко развернувшись, аж в шее что-то щелкает, она смотрит на высокого парня перед собой. Ну надо же! Она его даже и не замечала никогда. Чжань кланяется. — Наверное, это какое-то недоразумение. Я говорил с господином Ваном, он сказал, что директор Хэ не может никого увольнять без согласования с ним. — Что ты несешь? — Лу Эньцзе аж взвизгнула. — Господин Ван лишь проверка, не более. Как он может оспаривать решения директора Хэ? Это ж надо так держаться за свою швабру, чтобы выдумывать такое! — Я не выдумываю, — уверенно отвечает Сяо Чжань. В глаза не смотрит, но стоит на своем. Ох, ты ж! Лу Эньцзе усмехается. А этот мелкий проныра явно времени даром не терял. О времена, о нравы! Мало того, что ей приходится конкурировать с молоденькими девушками, так еще и с парнями! Чего только не бывает в жизни. — Не морочь мне голову. Бумаги уже готовы. Подпиши, а потом разбирайся, что и кто может, а что нет. Она хватает руку Чжаня, царапая кожу длинными острыми ногтями. Тот от неожиданности даже делает пару шагов за ней, пока в коридоре, словно глас Небесный, не раздается: — Что здесь происходит?! Они все оборачиваются. «Конечно же», — как обреченно думает она. Ван Ибо стоит в коридоре и строго смотрит на них. Красивый, опасный и слишком дерзкий для простого проверяющего. Лу Эньцзе в который раз думает: они явно немного заблуждаются на счет роли, которую этот молодой человек играет в иерархии конгломерата Ван. То, что он носит ту же фамилию, уже повод насторожиться. Может, это сын кого-то из побочной семьи, родственник, получивший тепленькое местечко лишь по праву рождения. Эньцзе улыбается, отпуская руку Сяо Чжаня. — Ничего не происходит, господин Ван. Просто рабочие моменты. Они не стоят вашего внимания. Однако Ван Ибо смотрит лишь на Сяо Чжаня, ждет ответа от него. Но тот словно лишился языка. Тогда в свои руки все берет старик Го: — Позвольте, господин Ван. Госпожа Лу сказала, что пришел приказ на увольнение Сяо Чжаня. Но я хочу вас заверить, что Чжань - очень хороший и ответственный сотрудник и совершенно этого не заслуживает. Случившееся с вами - просто недоразумение... Ван Ибо поднимает руку, и старик Го замолкает, по-старчески поджав губы. — Я знаю. Так же я сказал, что без моего ведома вы не можете увольнять сотрудников. — Но… — Эньцзе улыбается еще сильнее, хотя вся эта ситуация начинает ее немного подбешивать. Она все-таки должна выполнить приказ Хэ Пэна, иначе она потеряет очки в его глазах, чего нельзя допустить. — Это всего лишь уборщик. Мы думали, что речь шла об офисных сотрудниках. Ибо переводит взгляд на нее, и лучше бы он этого не делал. Становится довольно неуютно. Она даже немного поводит плечами. Утро действительно не задалось. И где же сам Хэ Пэн или этот бездельник Ли Иньцзюнь! Почему она одна должна стоять тут и отбиваться. — И при всем уважении, все-таки господин Хэ - действующий директор и может принимать такие решения. Наверное, зря она это сказала, потому что взгляд Ван Ибо потемнел и потяжелел еще больше. — Где он? — прозвучал вопрос спокойным и низким голосом, отчего становится еще страшнее. — Я здесь! Из-за угла появляется сам Хэ Пэн, и в Лу Эньцзе словно открывается второе дыхание. Ей уже не так страшно, и улыбка ее становится чуть более надменной. — А что здесь происходит? — он смотрит сначала на Эньцзе, потом на Сяо Чжаня и старика Го, потом на Ван Ибо. — Господин Хэ, — Эньцзе перешла на тон маленькой обиженной девочки, словно забывшись, где и с кем находится, — я лишь хотела выполнить Ваш приказ. — Господин Ван, вы приехали с проверкой, но давайте не вмешиваться в рабочие процессы фирмы. — На основании чего Вы его увольняете? Если я Вам сказал, что тот инцидент ничего не значит и никак меня не оскорбил. Так же я сказал, что все увольнения происходят только с моего одобрения. Пока я здесь, ничего в этой фирме не изменится без моего согласия. — Но, господин Ван, не возлагаете ли Вы на себя слишком много обязательств? О, Лу Эньцзе прекрасно знает эту улыбку и этот тон. — Я возложу на себя столько обязательств, сколько потребуется. — Хм, тогда Вы вынуждаете меня позвонить в головной офис и подать отчёт о том, что тут происходит. Ван Ибо ухмыляется. — Как красиво Вы завернули простое ябедничество. Что ж, подавайте ваш «отчёт». Будем ждать приказа из офиса. А пока, Сяо Чжань остаётся на работе. Хэ Пэна перекашивает от злобы, но что-то ещё сказать он не решается. Ван Ибо кивает Сяо Чжаню. — За мной.

***

Ибо едва сдержал себя. Размазать директора Хэ хотелось неимоверно, он мог это сделать лишь парой слов, лишь раскрыв свою личность. Но не сделал этого по многим причинам. Во-первых, еще не время. Во-вторых, он не хочет, чтобы Чжань раньше времени узнал, кто он. Напугать своим статусом бедного (во всех смыслах) уборщика не хотелось. Как удачно, что Сонджу и Исюаня нет сейчас в здании! Ибо отправил их с очередным поручением. Он заходит в зал для конференций и сразу отходит к столу. Чжань входит за ним, аккуратно прикрывает дверь и топчется около нее. Ибо наблюдает за ним из-под ресниц, опустив голову, перебирает бумаги у себя на столе, а сам собирается с мыслями. Ему надо успокоиться. Этот Хэ вывел его из себя, а Ибо ненавидит, когда кто-то способен вывести его на эмоции. Впрочем, тут надо знать контекст. Не будь во всем этом замешан Сяо Чжань, Ибо вообще бы не волновало происходящее. Хоть бы Хэ уволил весь офис - плевать! Тем более, Ибо уже нащупал тонкую ниточку, способную привести его к клубку обмана и воровства. Наконец бумаги все сложены в аккуратные стопки, а внутренняя буря улеглась. Ибо садится за стол и в открытую смотрит на Сяо Чжаня. Тот почему-то выглядит еще меньше, чем Ибо запомнилось. Острые плечи угадываются под рукавами бесформенной футболки. Штаны висят так, словно под ними нет ног. Может, стоило его позвать в ресторан на обед и поговорить там? Нет, это смотрелось бы очень странно. Да и не согласится Чжань. — Садись, — Ибо указывает на одно из кресел, на которых любят валяться Сонджу и Исюань. — Хочешь кофе? Или чай? Чжань мотает головой. — Я знаю, зачем Вы позвали меня сюда. Простите, я доставил Вам неудобства. — Знаешь? — Ибо усмехается. Этот бедный уборщик даже не подозревает, какие коварные планы формируются в голове у Ибо. Иначе бежал бы, только пятки сверкали. Ибо чувствует себя хищником, что подбирается к своей жертве. Тихо, медленно, плавно. Неторопливо, чтобы позже вознаградить себя за старания резким и быстрым броском и успешно схватить добычу в свои огромные лапы. Он чуть не усмехается от своих мыслей и сравнений, что было бы ошибкой. — Директор Хэ теперь напишет жалобу, и у Вас будут проблемы. — Давал бы я тебе обещания, если бы не мог их выполнить? — Ибо и не ждет ответа. Чжань лишь ниже склоняет голову. — Я хочу поговорить с тобой о другом. Выкинь директора Хэ из головы. Ибо все-таки встает, чтобы приготовить кофе. Хороший напиток способен сделать сложные разговоры не такими неприятными. — Я читал твое дело, — сообщает он, смотря на сгорбленную спину Чжаня. Тот заметно вздрагивает при этих словах, а потом сникает еще больше. Он говорит: — Тогда вообще зря Вы заступились за такого, как я. — «Как я»? — переспрашивает Ибо. Кофемашинку вчера принес Исюань. Небольшой аппарат делает на удивление приличный кофе. У нее даже есть сопло капучинатора, а еще приятный мятный цвет. — Раз Вы читали мое дело, то знаете, о чем я говорю. — Знаю. Но я хочу услышать от тебя об этом. — Что именно? — Как так получилось? Как ты к этому пришел? И что ты планируешь делать дальше? Ибо берет две чашки кофе и одну передает Чжаню. Со второй садится в соседнее кресло. Они оказываются довольно близко друг к другу и на одном уровне. Сяо Чжань цепляется за кружку, словно только ее наличие позволяет ему находиться в правильном положении в пространстве. Горбится еще сильнее, отчего крылья его лопаток отчетливо проступают под тканью футболки. — Говори мне правду, — предупреждает Ибо. — Я устроился в UNIT9, как только окончил университет. Им требовались молодые специалисты, а я им и являлся. Был лучшим в нашем потоке. Компания средней руки, но для старта нормально, — Чжань делает глоток кофе и прикрывает глаза. Ибо жадно следит за ним, ловит каждую эмоцию, как маньяк какой-то. Он ничего не может с собой поделать. Да и не уверен, что хочет. — Он уже работал там. Чэн Син. Кажется, мы не поладили с самого начала. Он присматривал за мной на первых порах, пока я осваивался в работе. Он плохой человек. Воровал идеи, а неудачи списывал на других сотрудников. Я не мог молчать. Ибо кивает. Почему-то ему кажется, так и есть. Такой человек, как Сяо Чжань, вряд ли бы молчал. Даже тогда, в коридоре, когда ему прилетело по ботинку тряпкой, Чжань пытался постоять за себя . — Мы часто цапались, и он явно хотел выжить меня из фирмы. Но в один момент он крупно облажался с заказом, и фирма потеряла прибыль. Вину на других спихнуть не получилось, и его уволили. Сделать это решили тихо, никто не знал об этом. Я тоже. Он пришел на работу как обычно. Стал собирать компьютеры. Со своего стола и с соседнего. Сказал: надо отвезти их на проверку. И попросил меня помочь. Чжань замолкает. Но Ибо и так уже понимает, что было дальше. — Это моя ошибка, — продолжает Чжань. Он даже поднимает взгляд от чашки и смотрит на Ибо. — Я всегда хотел быть полезным людям. Помогал им и верил, что все такие. И я был слишком наивным, чтобы думать о том, что такой человек, как Чэн Син, вдруг изменился и решил наладить отношения. Я не знаю, на что именно он рассчитывал. Его вычислили по камерам сразу же, как обнаружили пропажу компьютеров. Завели уголовное дело. И я пошел как соучастник. Мой адвокат пытался перевести меня в свидетели или и вовсе пострадавшего. Но у нас не было денег на хорошего адвоката, а этот не справился. Мне дали восемь месяцев. Я вышел. Никто не брал меня на работу. Вот только сюда получилось устроиться. Чжань говорит это быстро, словно у него заканчивается время. А потом резко замолкает, словно выдохся. — Твое личное дело не проверяли. Почему? Чжань пожимает плечами. — За меня поручился господин Го. Наверное, поэтому. — Он тебя позвал сюда? — Нет. Юй Бинь. Мы работали вместе в UNIT9. Ибо кивает, запоминая информацию. Пока всё очень похоже на правду. Директор Хэ, как и его помощники, довольно безалаберный, чтобы сконцентрировать всё своё внимание только на своих махинациях. И тут Чжань плавно стекает с кресла на пол и оказывается перед Ибо на коленях. Это происходит так внезапно, что Ибо застывает на месте. — Пожалуйста, господин Ван, — Чжань складывает руки в молебном жесте. — Мне очень нужна эта работа. Клянусь, я не замышляю ничего плохого. Ибо, безусловно, очень хотел бы видеть Сяо Чжаня на коленях, но в несколько иных обстоятельствах. Сейчас же он только раздражает. В основном тем, что напоминает самого Ибо. Много лет назад Ибо так же стоял на коленях перед родителями, умолял, захлёбываясь слезами, не отправлять его в Америку. И он прекрасно помнит, несмотря на возраст, какие злость и разочарование тогда испытывал. И как не мог справиться с ощущением, что падает с самой высокой скалы и не может зацепиться ни за что. Его сердце тогда закрылось, но, увы, не память. И все подобные вещи вызывают лишь негатив. — Я же сказал, что тебя никто не уволит, — зло бросает он, хватая Чжаня за локоть. Его оказывается довольно легко поднять, просто потянув вверх. Он отталкивает его в кресло и отходит к окну. Сяо Чжань затихает, даже дыхание его не слышно. Ибо словно один в комнате. Он даже оборачивается, чтобы убедиться, что это не так. Чжань весь сжался в кресле, опустив голову, обнимает себя руками. Он стал таким маленьким и таким беззащитным, что Ибо на миг жалеет о своём поведении. Этот уборщик вызывает в нем слишком много противоречивых эмоций, которые, казалось бы, никогда не доведется испытать. Это пугает. А все, что Ибо пугает, он либо преодолевает, либо выкидывает из своей жизни. Осталось только решить, как поступить. — Не думай о директоре Хэ. Просто делай свою работу. И все. Он дожидается кивка от Чжаня. — Хорошо. А теперь можешь идти. Чжань не двигается какое-то время, а потом поднимается и направляется к двери. Только он ее открывает, как на пороге появляются Сонджу и Исюань. Они буквально сталкиваются в проходе. Чжань быстро кланяется и проскальзывает мимо мужчин. Сонджу не смотрит на него особо, а Исюань заостряет на нем внимание, даже оборачивается, чтобы рассмотреть. Это тоже вызывает злость и что-то очень похожее на собственническое чувство. Сонджу складывает пакеты в углу при входе и вопросительно смотрит на Ибо. Тот мотает головой: не спрашивай. — Это он? — Исюань иногда напрочь забывает, что такое тактичность и личные границы. Ему никто не отвечает, хотя и так понятно, что это он. Ибо очень надеется, что проблем с Исюанем не возникнет. Пока тот держится, но Ибо, как бы он ни любил его, не будет терпеть хамского поведения в сторону человека, которым он заинтересован. — Мы снова взяли то вино, — Сонджу пытается перевести тему в другое русло. — Теперь больше бутылок. А еще взяли лапши на вынос. Или ты хочешь пойти куда-нибудь поесть? — он смотрит на Ибо. — Лапша нормально. На низком столике тут же появляются коробочки с лапшой, прозрачные колбочки с соусами, закуски, палочки. Еда простая, но вкусная. Ибо совершенно в этом плане не привередлив. В своих путешествиях он, порой, лишён и этого. Наматывая лапшу на палочки, Ибо думает: "А как он впишет в свою жизнь Сяо Чжаня?" И следом: "Он реально хочет сделать это?" Они не стали открывать вино, решив оставить спиртное на поздний вечер. Сонджу заваривает всем чай. — Я сегодня поцапался с директором Хэ, — начинает Ибо, сделав первый глоток ароматного напитка. Сонджу мастерски умеет готовить чай. — Что? Из-за чего? — Сонджу передает чашку Исюаню и садится рядом с ним. — Он хотел уволить Сяо Чжаня. Хотя я четко дал понять: никаких увольнений. Но, кажется, у него какие-то личные счеты с ним. Директор Хэ собирается звонить в головной офис. — И? — не понимает Исюань. — Его пошлют, я думаю. Насколько там осведомлены, кто едет проверять «Радугу»? Сонджу пожимает плечами. — Я могу связаться с ними на всякий случай. Но мне кажется директор Хэ не станет этого делать. — Я ему как кость в горле, — говорит Ибо. — Он не упустит шанс. Я не хочу, чтобы он узнал, кто я. — Но это решило бы все, — подмечает Исюань. А потом: — Постой. Ты не хочешь разоблачения из-за него? — В том числе. Что касается Сяо Чжаня я все выяснил про его судимость. — Он еще и судим был? — вспыхивает Исюань. А потом замечает спокойную реакцию Сонджу и спрашивает, нет, скорее, даже утверждая: — Ты знал. Сонджу не отрицая, кивает головой. — Отлично! И с каких пор у вас секреты от меня? Чего я еще не знаю? — Угомонись, — резко осаждает его Ибо. — Мы просто говорили об этом. А тебя не было. — Кажется, ты в тот момент забрался на какую-то секретаршу или менеджерку, — со смехом напоминает Сонджу. — Мы бы тебе рассказали. — И так, — Ибо привлекает их внимание, — его сюда устроил некто Юй Бинь. Вы должны узнать о нем. Если это его близкий друг, то, может, мы узнаем о планах Сяо Чжаня. — И ты собираешься их осуществить? — догадывается Исюань. — Может быть. — Почему бы просто не дать ему денег? — Он не примет, — с уверенностью говорит Ибо. — И я не хочу его покупать. Слишком много в моей жизни было таких людей. Я хочу настоящего. При последних словах Исюань выглядит так, словно его оскорбили. Сонджу же понимающе кивает. На самом деле у Ибо было много моментов, где он мог притвориться кем-то другим, например, когда вылезал ободранный и грязный из очередного похода. Но, как правило, именно такой он никому не нужен. Стоит только разместиться в номере дорогого отеля, отмыться и переодеться, как тут же находятся охотники до его внимания. Ради справедливости стоит отметить, что Ибо раньше и сам не думал о чем-то таком. Ему проще было устроить общение в понятной для него плоскости. Но Сяо Чжань каким-то образом всё поменял. Да, они и сейчас далеко не на равных. Сяо Чжань — уборщик, а Ибо, пусть и не раскрыл правду, кем является, всё же топ-менеджер большой компании. И это уже ту мач. Самое забавное, что его волнует только материальное неравенство, а вовсе не тот факт, что Чжань может не предпочитать мужчин. Скорее всего, он даже относится к подобным отношениям с негативом. Всё-таки он всю жизнь прожил в Китае, а тут свои установки на этот счет, не те, что в США. Об этом на самом деле стоит подумать, но Ибо всерьёз полагается на своё обаяние.