Я весь для тебя

И что сейчас было? Сяо Чжань задается этим вопросом, возвращаясь к себе в каморку. У него есть немного времени, если поторопиться, он успеет на последний поезд в метро. Но ему не хочется возвращаться туда. Тишина этого этажа и продавленный, короткий для него диванчик кажутся куда предпочтительнее шумных даже ночью соседей и жесткой кровати. Он не хочет анализировать действия господина Вана. Он уже такое видел, со стороны, правда. Просто некоторые люди скучают в этой жизни. У них нет проблем, которые есть у тех, кто вынужден выживать в этой жизни. Чжань прекрасно знает, что у власть имущих свои заботы. Наверное, даже куда серьезнее, чем то, что купить на ужин, прожить этот месяц, оплатить аренду. Но порой им просто бывает скучно. И у каждого свои развлечения. Где деньги и власть, куда крупнее ставки. Он не пытается залезть в голову этому человеку, но от него явно стоит держаться подальше. Он прав: Чжань не доверяет никому. И никогда не поверит, что господин Ван решил с ним просто пообщаться. Может, он чувствует ответственность за него, как чувствует ответственность человек, покормивший котенка у подъезда. А как он там дальше? Не обижают ли его другие коты? У него есть место, где спать? Сяо Чжань не собирается становиться для кого-нибудь котенком. Это унизительно. И опасно. За добро всегда что-то попросят взамен. Это Чжань на двадцать третьем году жизни усвоил очень хорошо. Он заканчивает работу на сегодня и отсиживается в комнате, пока не слышит шаги по коридору. Господин Ван покидает офис. Шаги на пару секунд замолкают у двери, отчего Чжань затаивает дыхание. Свет здесь не горит. И вполне можно подумать, что здесь никого нет. Чжань же мог уехать домой, так? Ему кажется, проходит целая вечность, пока он сидит в темноте, не дыша. Но потом шаги возобновляются, отдаляются. Он ощущает вибрацию подъезжающего лифта, а потом его тихий звук, открывающихся и закрывающихся дверей. Он ждет какое-то время, словно господин Ван мог разыграть его: вызвать лифт, а потом нажать на первый этаж, словно он уехал, а сам притаился за поворотом. И сейчас выпрыгнет на Чжаня, пугая. Что за нелепость! Чжань поднимается, посмеиваясь над представленной картиной. Он включает свет. У него есть еще дела. Ему надо закончить кое-что на компьютере Юй Биня.

***

Будит его на следующий день старик Го, пришедший на работу. Не зная, что Сяо Чжань остался тут на ночь, он врубает свет на полную, хлопает дверью, кряхтит, пристраивая свои вещи у входа. Он пугается, когда замечает кого-то на диване, ругается на каком-то странном диалекте, который Чжань спросонья не понимает. Он щурится, пытаясь осознать, где находится и кто перед ним. — Чжань? — старик хмурится. — Что ты тут делаешь? — Господин Го? — хрипит со сна Чжань. — Я закончил поздно, вот остался. — Ну спи, тогда. Я только переоденусь и выключу свет. — Да мне не мешает, — отзывается Чжань, накрываясь пледом с головой. От света это не особо помогает, но все же. Тем более он так хочет спать, что и под фейерверками умудрился бы заснуть. Так и случается: как уходит старик Го, он уже не слышит. Второй раз он просыпается уже сам, разминая затекшую шею и с удовольствием вытягивая ноги, потянувшись всем телом. Часы на телефоне показывают десять утра. Он вчера толком не поужинал, так что желудок вполне конкретно намекает: в него надо что-то положить. И при этом срочно. Приведя себя в порядок, Чжань выходит в общие коридоры, быстро пересекая их, скрываясь в туалетах. Старик Го тут уже убрал: в воздухе витает едва слышный запах моющего средства. Справив нужду, Чжань чистит зубы, умывается и только после этого пишет сообщение Юй Биню с вопросом о завтраке. Тем более ему надо узнать, понравилась ли Юй Биню проделанная работа. Чжань же собой остался очень доволен. Ему понравилось заниматься позабытым, но таким приятным для себя делом. Это навевает воспоминания о том, как он ночами сидел над университетскими проектами. Вода уже успела вскипятиться в чайнике, когда Юй Бинь появляется на пороге комнаты персонала. В его руках пакет с выпечкой, которую он успел купить перед работой в знак благодарности. — Ну как? — с нетерпением спрашивает Чжань, протягивая парню его чашку с кофе. Перед ними вчерашние, но дешёвые, крендельки с джемом на пластиковой тарелке. Их немного подогрели в микроволновке, так что надо есть быстро, пока они не остыли и не зачерствели. — Твоя работа потрясающая! — признаётся Юй Бинь. — Я уже отправил заказчику, жду правки. — Уже отправил? Там же ещё надо доделывать. — Там такой заказчик, что надо каждый шаг согласовывать. Лучше посылать референсы на каждом этапе. — Копирайты не забыл поставить? — Не забыл. — Хорошо. А то может попасться недобросовестный. Что потом делать будешь? — Ай, — Юй Бинь машет рукой. — Мне не доверяют большие заказы. А этот… Ну потеряю я его, ничего не будет. — Лучше ввести это как правило, — Чжань качает головой. — Обещаю! — улыбается в ответ Юй Бинь. После он приступает к работе, позволяя старику Го отдохнуть и пообедать. За уборкой хорошо думается. И, конечно же, его мысли вернулись к Ван Ибо и тому странному вечеру, что случился вчера. То, что разбросанные по полу бумаги - это мусор, верилось с трудом. На первый взгляд, господин Ван решил просто показать свою власть. Чжань моет тут полы, выносит мусорные корзины, чистит унитазы. Но он никогда не убирал за работающими тут людьми личные вещи, не мыл их кружки, которые часто кто-то недобросовестный оставляет в раковине. И даже если кто-то здесь прольет воду или нагрязнит как-то, то это личное дело Чжаня - соглашаться убрать или нет. Он не прислуга. А господин Ван, кажется, немного не понимает. Чжань поднял листки, чувствуя себя обязанным этому человеку. Но дальше всё вообще пошло не в ту степь. Надо же, этот человек позвал его на ужин! Ха! Общения ему не хватает. Чжаню же не хватает его привычной жизни, посиделок с друзьями не хватает, чтобы после работы бежать куда-то в центр для развлечений, ходить чуть пьяным по яркому от вывесок ночному Шанхаю и дышать воздухом свободы и возможностей, которые ждут впереди. Сейчас же все прогулки ограничиваются поездками на метро. Работа и то место, где он живёт. Вот и все его развлечения. Чжань не позволяет себе мечтать о будущем, не позволяет строить планы. Пока только одна цель — отдать долги матери. Должно пройти хотя бы полгода после того, как он вышел из тюрьмы, чтобы решиться попробовать устроиться куда-то ещё и начать копить деньги на новую технику. Он даже не надеется на свой изначальный план: устроиться в «Радугу» по специальности. Почему бы об этом не попросить Ван Ибо? Мысль такая внезапная и неожиданная, что Чжань замирает. А ведь правда! Он мог бы сделать это. Откажет ли господин Ван в таком покровительстве? А если Чжань согласится на ужин с ним? Нет, нет. Чжань качает головой. Он никогда не поступит так низко. Он никогда не будет поступать так низко. Никогда не будет пользоваться человеком. И уж точно он никогда не позволит себе достичь чего-либо не своим трудом. У него ещё осталась гордость. Пожалуй, это единственное, что ещё при нём. Пусть в тюрьме её практически убили, но маленький, едва тёплый клубочек гордости ещё остался. И он не позволит растоптать остатки. Пусть будет дольше, сложнее. Но он никогда не попросит помощи. Он, наверное, полный дурак, но по-другому не может.

***

Ибо сегодня снова не в духе. Все его мысли занимает прошедший вечер. Он прокручивает случившийся разговор снова и снова, злясь на Сяо Чжаня все больше. С каким-то мазохизмом он смакует свои ощущения. Вот, оказывается, что чувствуешь, когда тебя не хотят. Забавно. Внутри словно что-то съедает тебя, сидит что-то инородное, которое хочется вытащить. Хоть через горло, хоть через грудную клетку. Вытащить, наплевав на боль. Ему не дает покоя то, что он видел. Сяо Чжань за чужим столом, определенно делающий работу. Не надо быть гением, чтобы понять, чей это стол. Юй Биня. И как часто Чжань помогает ему? И получает ли он за это деньги? Проверить это никак не может, увы. И сейчас Ибо думает, как ему поступить. Если бы фирма принадлежала ему… Так. Стоп. Если подумать, если притянуть к ситуации, то Ибо владеет этой фирмой. От него зависит ее судьба, как и судьбы людей, которые в ней работают. Однако есть одно большое «но». Для того, чтобы начать тут командовать полноправно, ему надо раскрыть себя. Привязать себя к Китаю на какое-то время. Впрочем, а не привязан ли он уже? Ибо сомневается, что смог бы уехать сейчас. Приди завтра приказ от отца о закрытии «Радуги» или же иной другой приказ, который делает присутствие Ибо здесь необязательным, что он будет делать? Конечно, его никто не выгонит из страны. Но смысл тут оставаться? С мыслями о Чжане он как-то забыл, что ему здесь не нравится. Есть миллион причин, чтобы уехать. И только одна, чтобы остаться. Сонджу и Исюань ведут себя тихо и неприметно, стараясь не привлекать внимание Ибо лишний раз. Их присутствие проходит фоном. Наконец он заставляет себя вернуться в настоящее. Утром он отправил отчет: просто столбцы цифр расходов и прибыли, сухие факты без каких-либо комментариев. Если бы Ибо был беспристрастен, он бы сказал, что «Радуга» не оправдывает внимания к себе. В контексте конгломерата она получает просто ничтожные доходы. Нужна ли им такая фирма? Видит ли он ее развитие? Нет. И нет. Уйти от множества мелких заказов и выйти на более серьезный уровень у фирмы не получится. Сотрудникам не хватает умений. Они берут недорого, но и работа их сильно проигрывает по сравнению с другими похожими фирмами. Увольнять всех и набирать новых, более компетентных сотрудников — лишённая смысла трата времени. — Сонджу, — зовет Ибо, — ты принес мне адрес? Сонджу готовит кофе. Он оборачивается на Ибо со странным выражением на лице, словно ему напомнили о чем-то неприятном. Например, как он в джунглях, в одной из вылазок, поскользнулся на чьих-то экскрементах. Ибо часто любит вспомнить об этом, вызывая хохот у Исюаня. И вот тогда у Сонджу такое же лицо, как сейчас. — Принес, — отвечает он, возвращая свое внимание к кофе. — А ты уверен, что он тебе нужен? Ибо не уверен. — Что там? — любопытствует Ибо. — Ничего хорошего, — бурчит Сонджу. — Старое здание, принадлежит частнику. Общага с тесными комнатами и душевыми на этаже. Район старого города. Сонджу говорит это, понизив голос, словно само упоминание этого места несет проклятие на пять поколений. Ибо никогда не был в старом городе. В детстве, само собой, его туда никогда бы не отвезли. Сейчас его туда не тянет. Старый город, если не брать в расчет храмы, находящиеся там, - не более чем старые покосившиеся дома, не рухнувшие благодаря разве что молитвам. Грязь, толкотня, забегаловки, в которых никто в здравом уме не рискнет есть. И вот где-то среди всего этого живет Сяо Чжань. Не думаю, что вам стоит появляться там, где находится мой дом. Так же он сказал, да? — Так все плохо? — интересуется Ибо. Ибо видел много бедных районов. Не в Китае, да, но бедность - она везде бедность. Ибо редко думает об этом. О том, что в мире есть вот такая несправедливость: одним все принадлежит по праву рождения, другим же приходится куда сложнее в этой жизни. Семья Ибо никогда не была бедной. И Ибо не знает, каково это — переживать за будущее, думать о том, на что купить еды, и как заработать еще денег, чтобы оплатить жилье. Ибо не считает деньги. Для него словно все бесплатно в этом мире. Но за это он заплатит другим. У Сяо Чжаня все не так. У него все с точностью наоборот. Ибо почему-то больно и обидно за него. — Мы можем что-то сделать? — интересуется Ибо. — Смотря что ты имеешь в виду, — осторожно отвечает Сонджу. Он уже не знает, что и думать. Мысли Ибо для него закрыты. — Я не хочу, чтобы он там жил. Я не хочу, чтобы он работал здесь уборщиком. И я не хочу, чтобы он общался с той женщиной. И с Юй Бинем желательно тоже. И я спрашиваю, что мы можем сделать для этого? — Просто узнай номер его карты и скинь денег, — закатывает глаза Исюань. Когда заходит речь про Сяо Чжаня, он становится раздражительным. Ибо пока терпит, но надолго ли его хватит, не понятно. — Это хорошая идея, — соглашается Сонджу, раздавая кофе. — Но надо это сделать не так топорно, как сказал Исюань. Осторожно. — Его мама вся в долгах из-за адвоката, которого они нанимали, чтобы тот защищал Чжаня в суде, — начинает размышлять Ибо. — Что, если мы покроем этот долг? Для начала. Сонджу явно немного расслабляется, наверняка ожидая от Ибо чего-то куда более худшего. — Да, так и поступим, — решает Ибо. — Узнай о его матери и найди того адвоката. Теперь, когда у него есть план, Ибо немного отпускает. Пожирающее его изнутри нечто затихает, давая возможность нормально вздохнуть и заняться делами.