Я весь для тебя

Прошло несколько дней, и напряжение Сяо Чжаня постепенно спало. Он стал чаще сталкиваться с господином Ваном, но каждый раз старался выглядеть предельно занятым, склоняясь над рабочими поверхностями, словно пытаясь слиться с ними. Чжань чувствовал на себе взгляд, но к нему не подходили. Такое пристальное внимание настораживает. И это еще слабо сказано. Он не понимал, чем вызвал к себе этот интерес, почему именно он стал объектом чьего-то любопытства. Директор Хэ, встречаясь с ним в коридорах, обычно бросал на него лишь злобные взгляды . Иногда он шипел, требуя, чтобы Чжань не путался под ногами, и не попадался на глаза гостям «Радуги». Сяо Чжань научился приспосабливаться к любым условиям, этот навык он отточил в тюрьме. Прогибаться под разными углами, быть лояльным к окружающим раздражителям, просто закрываясь от всего и ото всех. Так и сейчас происходит. У него есть работа, и он полностью посвящает себя ей. В обеденный перерыв на карту поступает зарплата. Чжань какое-то время смотрит на цифры и не знает, что чувствует. Он, конечно, знал, что ему не заплатят много, но от полученной суммы его захлестывает отчаяние. Этого слишком мало. Мало для его ситуации и для жизни в Шанхае. Часть еще придется переслать матери, а это капля в океане долгов, висящих на его семье. Как тут не опустить руки, когда понимаешь: на погашение долгов уйдет много месяцев, если не лет. О какой покупке техники может идти речь, когда он не может себе даже позволить хороший кофе по пути на работу, чтобы хоть немного поднять себе настроение? Юй Бинь, сидящий рядом, молчит, ощущая, как изменилось настроение Чжаня. Не спрашивает, что случилось: сообщение о пополнении счета им пришло практически одновременно. — Мне надо позвонить маме, — сообщает Чжань, поднимаясь. — Я пойду. Юй Бинь только кивает, собирая контейнеры. Чжань направляется на крышу. Он очень старается не чувствовать себя ущербным. Очень. И когда принимает еду у Юй Биня, и когда отказывает себе в кофе. Когда снова покупает самую дешёвую упаковку риса и упаковку чая. Правда, старается. Но и всему есть предел. На крыше дышится чуть лучше. Здесь и небо ближе, и солнце, которое сегодня ласкает своими лучами город с самого утра. Ближайшие высотки подмигивают солнечными зайчиками. На крыше в это время никого, что странно. Все-таки обед. Но сегодня всему офису пришла зарплата, и, наверняка, они все сейчас в столовой через дорогу. Он набирает знакомый номер, внутренне готовясь к разговору. Общение с мамой всегда дается тяжело. Чувство вины в эти моменты готово раздавить его. — Чжань! Милый! Я только сама собиралась позвонить тебе! — раздается радостный мамин голос. Может, Сяо Чжань ошибается, но он даже словно звучит моложе. — Привет, мам. — Ты не представляешь, что случилось! — мамин голос звенит от нетерпения и радости. Чжань настораживается. Он давно не слышал маму такой. Что же случилось? — И что же? — интересуется Чжань, прищуриваясь от солнца, но взгляда не отводит. Ему нравится, как лучи ласкают лицо. — Ты же помнишь Хуан Сяомина? Ну, тот непутёвый адвокат, который стоил нам кучу денег. Он недавно написал мне. — Зачем? — Чжань подходит совсем близко к парапету, облокачивается на него животом, чтобы посмотреть вниз. Как же притягивает высота! — Вот это самое интересное. Он сказал, что ему так жаль, как он провел наше дело. Он сказал, что все это время думал об этом. Сказал, что чувствует вину. И еще сказал, ты не поверишь, что решил вернуть нам деньги, чтобы наконец перестать думать об этом. — Что? — Чжань действительно не верит. — Да, он сказал, что решил вернуть нам деньги. И я вчера получила от него перевод. Там даже больше было. Он сказал: «Это моральная компенсация». Чжань хмурится. Он не верит в такие вот истории. — Ты получила деньги? — Да! И сразу раздала долги соседям. Даже еще немного осталось. Кину на кредитную карту. — Ты уверена, что эти деньги можно тратить? А если это мошенничество? — Чжань, ну в кого ты такой подозрительный? Это же хорошие новости! Благодаря этому я погасила половину долга! Чжань ничего не говорит. У него не осталось контактов того адвоката, но найти его в сети, думается, не составит труда. И как бы ему ни хотелось снова слышать этого человека, ему придется поговорить с ним и прояснить ситуацию. — Я получил деньги. Я сделаю ежемесячный взнос сегодня. Звоню предупредить тебя. — Хорошо, хорошо. Теперь мы можем сосредоточиться только на кредитной карте. Сынок, не клади много, сделай минимальный взнос. Лучше побалуй себя. Чжань беззвучно улыбается. Его мама такая наивная. Впрочем, как и он сам когда-то. Она верит в его ложь о том, что он, простой уборщик, получает достойную зарплату. — Я балую себя, не переживай. — Чжань, видишь, как все хорошо складывается, да? Сегодня пойду в храм, зажгу благовония. — Будь осторожна. — Люблю тебя, милый. — И я тебя, мама. Чжань опускает руку с телефоном, закрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Красивый вид, правда? Он вздрагивает, когда рядом раздается чужой голос. И каким-то образом он знает, кто это. Господин Ван. — Тяжелый разговор? — он кивком головы указывает на телефон, зажатый в руке. Чжань тоже смотрит вниз, словно не знает, что держит аппарат. — Что вы здесь делаете? — Он игнорирует его вопрос. — То же, что и ты. То же, что и все. Прихожу сюда посмотреть на здание. Погреться на солнце, покурить. Выпить кофе. Чжань изгибает бровь. Он не верит. — У вас в руках нет кофе. Господин Ван улыбается. Не однобоко и пугающе, как обычно. А широко. Всеми зубами, от чего становится не таким страшным. И словно становится ровесником Чжаня. Эта перемена поражает. Чжань невольно и сам улыбается, едва заметно, но губы тянутся вверх. — Ты думаешь, подловил меня? — отвечает Ибо. — Я выбросил стакан. Чжань оглядывается. Крыша большая, и закутков тут много. Но она чистая. Люди не мусорят здесь, опасаясь, что могут и вовсе закрыть доступ. — Здесь нельзя мусорить. Мне придется донести на вас управляющему. — Не придется, я выбросил его вниз. — Вниз? — немного не понимает Чжань. — С пятнадцатого этажа? — Да. А что? У меня такое хобби: скидывать стаканчики с высоты. Ибо подходит ближе и доверительно сообщает: — Я как-то раз сделал это с Эмпайр-стейт-билдинг, когда был в Нью-Йорке. Сто два этажа. Чжань сомневается: не разыгрывают ли его. Он с недоверием смотрит на господина Вана. — Но я довольно быстро упустил его из виду. Тут же я смотрел до конца. — Вы таким образом просто решили похвастаться, что были в Нью-Йорке? — Чжань все же делает небольшой шаг назад. Не для того, чтобы реально быть дальше, а больше просто удовлетворить внутреннее ощущение личной границы. Сейчас господин Ван его не пугает. Он, несмотря на строгий костюм, пусть и с расстегнутым пиджаком и расслабленным галстуком, больше похож на Ибо. Если немного напрячь воображение, то можно представить, что они просто коллеги, решившие сделать перерыв в работе и поднялись на крышу выпить кофе. А позже их ждет работа, дедлайны, нервные клиенты и все то, что Сяо Чжань любит. Все то, что у него было до того, как он попал в неприятности. Но Чжань никогда не был мечтателем, скорее реалистом. Поэтому он быстро возвращается в реальность, где он просто уборщик, а господин Ван представляет для него опасность. — Извините, но мне надо идти работать. Я и так здесь задержался. Господин Ван только отступает в сторону, давая пройти. Но когда Чжань подходит к двери, говорит громко: — Предложение об ужине еще в силе. Я все организую. Чжань прикрывает глаза. Да, что ж такое. Он ненавидит давление, потому что его приучили прогибаться. И он словно уже не видит другого выхода. Поэтому избегает подобных опасностей. Господин Ван сказал это вроде как шутливо, но Чжань прекрасно понимает: его поставили перед фактом. Есть ли смысл что-то отвечать? Отказываться? Вздохнув, он покидает крышу.

***

Ибо подозревал, что Чжань любит подниматься сюда, но пока у него не получалось подловить его здесь. До этого дня. Получилось все довольно легко. Он и сам решил подняться на крышу, проветрить голову после очередного звонка отца. Он снова не ответил на вызов. Сонджу тогда сказал: — Он знает, что ты делаешь. Словно Ибо и сам этого не понимает. Он не знает, к каким людям обращался Сонджу, когда они искали адвоката, который вел дело Чжаня. Но те, вероятно, как-то связаны с семьей Ван. — От твоего отца ничего не скрыть, — так сказал Сонджу. Ибо думает, что так оно и есть. В Китае у него нет никакой свободы, только ее видимость. Но зато он решил одну большую проблему Сяо Чжаня: вернул его долг, хотя бы часть. Сонджу поднял все документы, которые смог: банковские счета Сяо Чжаня и его матери. Картина не такая удручающая, но это для Ибо. Сумму, что должна семья Сяо, он мог бы погасить сегодня же, прямо сейчас. Проблема просто в том, что он пока не знает, как это сделать так, чтобы это не вызвало подозрений. Он интуитивно чувствует, что надо сделать так, чтобы Чжань никогда не догадался, кто стоит за всем этим. Это может все разрушить, а Ибо не может этого допустить. Нет. Сейчас, после короткого общения с Чжанем, когда они вели шуточный разговор, он казался таким близким, таким теплым и таким своим человеком. Даже солнце ощущается не таким теплым, как близкое присутствие Чжаня. И Ибо хочет больше этого тепла. Возвращается он в офис в прекрасном настроении. Сонджу сразу это подмечает. Исюаня нет, и, возможно, это и к лучшему. Ибо не хочется видеть его кислую, недовольную происходящим рожу. Никто не просил его влюбляться, и повода тоже не давал. Так что обидки Исюаня - полностью его проблема. Ибо не намерен как-то сосредотачиваться на этом или сглаживать углы. Исюань должен знать свое место и знать, что личного в этом не должно быть. — Произошло что-то хорошее, я полагаю? — спрашивает Сонджу, когда Ибо садится за свой стол. — Что же? — Ты стал слишком любопытным. — Мне пришлось. Напомню, ты сам втянул меня в это. — А теперь мы должны подумать, как погасить их кредитную карту, а еще вернуть Чжаню работу. — Если бы не твои заморочки об анонимности и осторожности, это можно было бы сделать по щелчку пальцев. И чтобы показать, как это быстро, он действительно щелкает пальцами. — Ты думаешь, мне не хочется просто взять и закинуть деньги на его счет? — Ибо изогнул бровь. — Или купить ему квартиру? Или эту сраную фирму? Я готов дать ему все, о чем бы он только ни попросил, потому что это все пустяки. Но дело в том, что он не попросит. Никогда. А еще обидится на предложение, и пошлет куда подальше. — И удалось же тебе найти самого принципиального, — примирительно говорит Сонджу. — И что тогда делать? — Я думаю над этим. Ибо обожает сложности. Он никогда не ходит протоптанными дорогами, выбирая всегда самые сложные маршруты, самые крутые подъёмы и самые высокие волны. Когда балансируешь на грани, когда можешь рассчитывать только на свое умение, силу и сноровку. Он и сейчас чувствует, как в кровь поступает адреналин, словно Сяо Чжань - еще одна высота, которую следует покорить. И это вызывает восторг. Он ощущает себя живым, и это очень ценно для него. То, что это вызывает именно Чжань, сложно объяснить, но он рад, что это именно этот человек. Будь на его месте кто-то другой, узнай о силе влияния, мог бы крутить Ибо как только вздумается, качал бы из него деньги, которые Ибо только рад был бы дать. Это была бы понятная для Ибо плоскость: я тебе деньги, ты мне — общение. Но Сяо Чжань другой. Предложи ему Ибо деньги , тот бы бежал от него как от чумы. Поэтому Ибо следует действовать очень осторожно. Он уже сделал один шаг: вернул большую часть долга через адвоката, который вел дело Сяо Чжаня. Ибо не знает, как Сонджу нашел его, да и не его это дело знать. Они, Сонджу и Исюань, так обучены. У них есть все нужные контакты, все инструменты и рычаги, которые могут им понадобиться, все, чтобы исполнить приказ Ван Ибо. Труднее было другое - не приказать как-то навредить адвокату за Сяо Чжаня, за то, что позволил посадить его. Но по итогу та мразь еще потребовала денег за свою помощь. Ибо видел растерянное лицо Чжаня после разговора с матерью. Сяо Чжань не глупый и не наивный, как его мама. Он понимает, что просто так никто не будет возвращать деньги из-за того, что мучает совесть. Адвокаты - точно. Поэтому, если вокруг все как-то сразу начнёт налаживаться, он догадается, что кто-то за этим стоит. И вряд ли в его окружении много людей, способных вот так махом решить все проблемы. Ибо тоже с натяжкой можно назвать «знакомым», но подозрение падет сразу на него. Ибо уверен. И он не может предугадать, как отреагирует Сяо Чжань. То, что плохо — однозначно. Но вот на сколько? Если бы только Чжань испытывал к нему нежные чувства, то можно было бы надеяться на благоприятный исход. Симпатия помогает сглаживать неприятные моменты, тем более Ибо делает все бескорыстно. Он на самом деле ничего не ждет и не будет ничего требовать от Чжаня. И даже если у них ничего не получится (хотя такой вариант Ибо не рассматривает), то он просто уедет из Китая, но удовлетворённый тем, что помог Чжаню. Вот так.