Я весь для тебя

— Вот же, блять, — тянет в наушнике Сонджу, а потом взрывается диким хохотом. Ибо быстро снимает наушник. Чжань вряд ли что-то заметил. — Я не знаю, какой правдоподобный дать тебе ответ, — и разводит руками. — Я заблудился? — Вы меня спрашиваете? — Чжань явно думает, что над ним издеваются. — Да. Мне просто дали неправильное направление. И вот я здесь. Внезапно Ибо осеняет: вся эта ситуация сыграет в его пользу. И теперь он должен правильно распорядиться тем, что имеет. — Кто ж знал, что здесь так опасно, — горестно вздыхает он. — Ты подоспел вовремя, мне повезло. Ты где-то здесь живешь? — Да, здесь опасно появляться такому господину, как вы, — отвечает Чжань. — Давайте я вас провожу. Такси сюда не вызвать, надо вернуться на главную дорогу. — Спасибо. Но я бы для начала что-нибудь перекусил. Я очень голоден. Боюсь, в такси мне может стать плохо. — Здесь нет мест, к которым вы привыкли, — Чжань начинает двигаться в том направлении, откуда Ибо пришел. Неужели хочется поскорее от Ибо избавиться? — Откуда тебе знать, к каким местам я привык? — бурчит Ибо, следуя за Чжанем. — Действительно, откуда, — смиренно соглашается Чжань. — Слушай, — Ибо хватает Чжаня за локоть, останавливая его. — Ты же ничего обо мне не знаешь. Почему тогда предполагаешь, что мне может понравиться, а что нет? Веди в здешнее популярное заведение, посмотрим, подходит оно мне или нет. Чжань немного опешивает от такого натиска. — Позволь мне угостить тебя. Ведь ты спас мое имущество, а возможно, и мою жизнь. Чжань фыркает. — Эти два балбеса вряд ли бы причинили вред. Просто забрали бы ценные вещи и все. — Но я люблю свои вещи. Вероятно, Чжань думает, что богатым людям не проблема расстаться со своими вещами. А что тут такого? Покупаешь новые и все. Но Ибо на самом деле любит свои вещи и редко что-то выкидывает. Одну из своих футболок он заносил буквально до дыр. А когда выкинул, то новую не стал покупать: будет уже не то. Ибо привязывается к вещам не из-за стоимости, а за воспоминания, ассоциации. Кажется, Чжань решает поиздеваться над ним, потому что приводит в очень странное место. Ибо понимает, что оно типично для этого района: просто большой шатер, под которым расположена открытая кухня, а рядом выставлена дешёвая садовая мебель - пластиковые столы и стулья не первой свежести. У некоторых столов просто стоят перевернутые ящики и на них сидят люди! От кухни вверх тянется тонкая, но длинная труба, из которой выходит сизый дымок в темное небо. В воздухе витает запах свиного бульона, и Ибо вполне может предположить, что здесь подают. Так и есть. Главные в списке меню — сяо лун бао. Тут же есть жареные пельмени — шэн цзянь бао. В прикуску идут да бинги. Из напитков только чай. Чжань уже занимает свободный столик, присаживаясь на шаткий пластиковый стул. Он смотрит на Ибо, ожидая, что тот сейчас просто сбежит. Но Ибо не собирается сдаваться. Он проверит, привел ли его Чжань в простое, но хорошее место или же просто издевается, желая проучить богатого парня, накормив здешними помоями. Запах от кухни не то чтобы отталкивающий, поэтому Ибо берется за простенькое меню. Помимо перечисленных основных блюд, здесь продают алкоголь, сигареты и всякие бытовые мелочи. Даже презервативы. — Что ж, попробуем, как здесь кормят, — говорит Ибо. Несмотря на плачевный вид забегаловки, платить тут можно через QR-код, и Ибо тут же оплачивает две порции пельменей и чай. — Хозяин! — кричит Ибо человеку на кухне. — Две порции сяо лун бао и чай! — Будет сделано! — отвечают ему. Ибо поворачивается к Чжаню. Тот сидит немного удивленный. — Что? — не понимает Ибо. — Ты думаешь, я не знаю, как тут все делается? Ты думал, я буду искать официанта? — Мое представление о вас такое же неправильное, как и ваше обо мне, — отвечает Чжань. — Признаю, что отношусь предвзято. — Мы можем исправить это, познакомившись поближе. Чжань едва заметно качает головой, мол, Ибо опять за свое. То, что Чжань согласился с ним поужинать, явно ничего не значит. Им приносят пельмени, от которых идет пар. Рядом ставят чай, салфетницу и приборы. Чжань ждет, что Ибо попробует первым. Ибо же смело раскручивает салфетку, куда завернули палочки, и берет первый пельмень. Как только он его кусает, губы обжигает бульоном, терпким и очень вкусным. Ибо сначала мычит от легкой боли, а потом съедает пельмень. И он на удивление вкусный, несмотря на явную антисанитарию, в которой он приготовлен. — Это вкусно! — признает Ибо, вытирая губы салфеткой. Сяо Чжань его не обманул и действительно привел в хорошее место в этом районе. Это вселяет надежду и согревает теплом, словно Чжань таким образом дает ему какое-то обещание. Ибо прекрасно понимает, что возлагает на пельмени слишком много. Но ему просто хочется видеть знаки во всем. Чжань усмехается каким-то своим мыслям и тоже начинает есть. Чай оказывается грубым на вкус, если можно так выразиться. Крепким и сладким. Ибо не привык к такому. Он, как житель Запада, предпочитает больше кофе. Но он прекрасно помнит чаи, которые готовила мама, любительница этого напитка. Ее чаи были почти прозрачными, но обладали нежным вкусом, приятно обволакивающим язык. Ибо едва заметно морщится, чем вызывает усмешку Чжаня. Тот явно чувствует себя тут гораздо увереннее, чем в офисах. Это его стихия. Чжань одет просто. Темно-синие джинсы, футболка, на футболку он надел клетчатую рубашку, а сверху еще теплую кофту. На лице его неизменные очки, делающие его глаза больше. Уже отросшие волосы начинают падать на лоб. Из освещения тут только ряд гирлянд из декоративных больших лампочек. Они натянуты по всему периметру и крепятся к четырем столбам шатра. Свет от ламп мягкий, желтый, дающий какой-то домашний уют, что ли. Свет от них отражается в линзах очков Сяо Чжаня, и Ибо не может оторвать от них глаз. Ну и, конечно же, от его порозовевших от горячей еды щек и блестящих от бульона губ. Ему так хочется наклониться через стол, поцеловать их, что он хватается за свои колени и сильно сжимает пальцы, вонзаясь в кожу через плотную ткань штанов, вызывая легкую боль и отрезвляя себя. Ибо нисколько не волнуют люди вокруг. Это немного похоже на вечеринки у костра, в которых он участвовал на Гаити: музыка под гитару, жареная рыба, простые вокруг люди, танцующие свои национальные танцы. Ван Ибо готов быть причастным к любой культуре, даже в ненавистном ему Китае. — Где ты был? — задает вопрос Ибо, отпивая еще чая. Второй глоток уже не такой сбивающий с ног. Он готов к этому вкусу. — Откуда ты возвращался? — Это допрос, господин Ван? «Господин Ван» звучит больше как сарказм, издевка, потому что господинов в данном заведении не было и быть не может. Какие господа из простых работяг? — Просто любопытство, — Ибо пожимает плечами. — Интересно, как ты проводишь время. — Ничего необычного. Просто гулял. Ибо и не рассчитывал, что Чжань поделится с ним честно всем тем, что делал сегодня. А ведь ему действительно интересно. Но такой расплывчатый ответ расстраивает. — Ты много работаешь и должен хорошо отдыхать. Чжань ничего не говорит на это. Только смотрит странно, думает о чем-то своем, непонятном, скрытом от Ибо. И это напрягает и раздражает, конечно же. Ибо хочет говорить прямо, как он привык: просто выложить все карты на стол и посмотреть на ответную реакцию. Если бы ему нечего было терять, вероятно, он так и сделал бы. Но Ибо просто патологически боится все похерить. И больше из-за того, что отказ может толкнуть его на отчаянные поступки. Он никогда не перегибал с той властью, которую имеет. Он давно, еще в детстве, поклялся себе никогда не стать таким, как отец, как мать, которые, не моргнув глазом, могут решить чужую судьбу. И еще никогда в его мире он не сталкивался с трудностями такого характера. Он что-то хотел и без усилий получал это. Он получал что-то даже если не хотел. Получал раньше, чем захочет. Вот так. Но никогда не наталкивался на такую глухую стену. И он очень боится, что, не преодолев ее, просто разрушит всеми доступными ему способами. А доступно ему очень многое. Чжань же ест свои пельмени, мажет губы жирным бульоном и не подозревает даже о бушующих в чужой душе ураганах. Позже он вызывается проводить Ибо до улицы, на которой уже можно вызвать машину. Ибо чуть не ляпает, что его автомобиль стоит буквально за углом, но вовремя спохватывается. Он готов идти куда угодно, если это продлит пребывание Чжаня рядом с собой. — Спасибо за еду, — говорит тот. — Спасибо, что спас меня, — тут Чжань фыркает, явно давая понять, как относится к словам Ибо. — А еще спасибо, что привел меня в это место, — продолжает Ибо. — Было действительно вкусно. Настолько, что я вернулся бы сюда еще раз. Чжань не верит. Это понятно по его взгляду. — Что? Я прошел твою проверку, ведь так? — подкалывает его Ибо. — Проверку? Это не было задумано именно как проверка. Но да, вы удивили меня. Мне казалось, вы сбежите, как только увидите это место. — Мы не на работе, почему ты упорно отказываешься называть меня по имени? — Это сложно, — Чжань смотрит себе под ноги. — Лучше пусть все остаётся так. — Не вижу ничего сложного. Чжань ничего не отвечает на это. Они проходят по узкой улочке, где они едва ли помещаются вдвоем, идущие рядом, а потом резко выходят на освещенный проспект. На них обрушивается звук оживленной улицы, гул из людских голосов, яркий свет от вывесок бьет по глазам. Чжань срывается вперед, к дороге, вскидывает руку, чтобы поймать такси, проезжающее рядом. Ибо немного сбит с толку таким резким переходом. Вот они были в одном мире, где едят вместе пельмени под шатром, общаются и с каждым словом становятся ближе и понятнее друг другу. А вот они среди людей, и между ними снова пропасть, основанная на их статусе. Чжань ловит машину до обидного быстро. А Ибо захлестывает отчаянье. Ему кажется, что это последний его шанс что-то исправить, перебросить легкий, тоненький мосток между их берегами. Чжань, кажется, отчаянно этому сопротивляется, но Ибо не собирается обращать на это внимание. Дверь машины открывается, приглашая сесть в салон. Но Ибо не торопится. Он встает перед Сяо Чжанем, заглядывая ему в глаза. — Это был хороший вечер, — признается он. Ему очень хочется назвать это свиданием, но он не может. Чжань лишь простодушно кивает. Не в силах больше сдерживать свое желание, Ибо наклоняется вперед, рассчитывая поцеловать так манящие его губы. Но Сяо Чжань удивленно делает шаг назад, не желая вторжения в свое личное пространство. Он смотрит недоуменно, но в его глазах нет страха и нет брезгливости. Он просто не понял, что Ибо собирался сделать. Момент утерян. И Ибо просто выпрямляется, разглядывая Чжаня, чуть склонив голову. Какой же он невероятный. — Пока, — говорит Ибо и садится в салон машины. Он оборачивается и видит, что Чжань не смотрит в след. Он уже почти пересек улицу, чтобы скрыться опять в том темном переулке. — Остановите за углом, — приказывает Ибо таксисту. — Я выйду. Тот ругается тихо, но выполняет сказанное. Ибо отдает ему пару купюр, даже не глядя на их номинал, но явно переплатив, и выходит. Он достает из кармана наушник, говорит: — Я возвращаюсь к машине. — Ну наконец-то, — откликается Сонджу. Ибо знает, что тот был все время рядом, но не видел его. Профессионал. Пока Ибо идет размашистыми шагами по направлению к своей машине, он явно и четко понимает одно: он влюблен. Он чертовски сильно влюблен в Сяо Чжаня. И ему самому немного страшно от силы этого чувства. Когда он подходит к машине, Сонджу уже там. Стоит, прислонившись задницей к капоту, смотрит прямо, словно хочет увидеть в Ибо что-то новое. Словно за этот вечер он мог как-то измениться. Ничего не говоря, Ибо садится на пассажирское сиденье, а Сонджу – за руль. Они трогаются с места, плавно выруливая со стоянки. Сонджу, вероятно, рад, что они покидают это место. Ибо же — не особо. А вдруг Чжань захочет еще прогуляться перед сном? Вдруг у Ибо была бы возможность увидеть его еще раз? — Ты выглядишь довольным, — подмечает Сонджу, когда они вливаются в общий поток машин. — Вечер прошел хорошо? — Лучше, чем ожидалось. — Он думает, что спас тебя? — догадывается Сонджу. — Я не знаю, о чем он думает, — признается Ибо. — Но с уверенностью могу сказать: я счастлив. — Ого. Ты никогда не говорил ничего подобного. — Потому что никогда не чувствовал что-то подобное. — Я могу высказаться? — спрашивает Сонджу. — Говори, — разрешает Ибо. — Этот человек или подарит тебе новую жизнь, или же отнимет покой. Разрушит то, что тебе удалось построить. После всего, что случилось. Ибо долго молчит, прежде чем ответить: — Думаю, ты прав, — мрачно соглашается Ибо. Сяо Чжань может сделать его самым счастливым. Или же уничтожит окончательно.

***

Всю дорогу до общежития Сяо Чжаня не покидает ощущение, что он что-то упускает. Господин Ван явно подает ему какие-то сигналы, которые он не может распознать. И этот наклон у такси. Он хотел что-то сказать? А ужин? А внимание? Все это так не понятно. От раздумий его отвлекает голос управляющего общежитием, когда он заходит внутрь. — Сяо Чжань! Чжань поворачивается к нему. — Господин Чоу? — Тебе сегодня надо съехать. Владелец решил делать ремонт. Нужно освободить комнату. — Съехать? — не понимает Чжань. — Но куда? Почему не предупредили заранее? — А кто ж его знает, — господин Чоу пожимает плечами. — Как господин решил, так и будет. Тебе предоставлена другая комната. Это хорошая новость, потому что Чжань уже начинает судорожно думать, как ему быть дальше: куда ехать, где искать новое жилье. — Я думал, все комнаты заняты. Господин Чоу — не очень приятная личность. И явно сейчас испытывает мало удовольствия от общения с Сяо Чжанем. Впрочем, это взаимно. — На пятом этаже нашлась для тебя комната. Хозяин за то, что ты быстро освободишь старую, позаботился о тебе. Вещей у тебя много? Через час, как закончатся новости, зайду к тебе, чтобы помочь переехать. Будь готов. Чжань, ошеломлённый, кивает. Все эти изменения выводят его из равновесия. Одно хорошо: ему не надо искать новое жилье. Его переселят на пятый этаж. Он туда никогда не поднимался, но, кажется, там условия куда лучше, чем на его этаже. Вещей у него действительно не много. И когда через обещанный час к нему приходит господин Чоу, они поднимают на пятый этаж всего две не слишком тяжелые коробки. Чжань мог бы справиться и в одиночку. Но управляющему надо отдать ему ключи. Тот сам открывает дверь, заходит первым и включает свет. Это все еще не полноценная квартира, но уже куда более хорошее жилье. При входе их встречает маленькая кухонька, напротив нее дверь в отдельный санузел, где находится душ и раковина. Дальше идет довольно большая комната. Тут есть кровать, шкаф, письменный стол. Широкие стеклянные двери ведут на балкон, где Чжань видит сушилку для белья. В его положении это почти номер в отеле пять звезд. Он поворачивается к господину Чоу. — Но у меня нет денег платить за такое. — А тебе и не надо. Хозяин сказал, что за причинённое неудобство он снимает с тебя плату за этот месяц и за следующий. А дальше будешь платить как за свою комнату, пока там не закончат ремонт. Только ты об этом не очень-то распространяйся, хорошо? Подобную щедрость не каждый воспримет адекватно. Пусть остальные жильцы ничего не знают, а то будут относиться к тебе предвзято. — Хорошо, — Чжань так растерян, что ничего более не может сказать. — Повезло тебе, — господин Чоу как-то странно на него смотрит. И за его «повезло» явно есть что-то еще. Что-то, что Сяо Чжань не может понять. Он словно после тюрьмы окончательно разучился понимать, что происходит вокруг. Ходит с вытянутыми руками в темной комнате, натыкаясь на предметы. Пока не ощупаешь, не поймёшь, что к чему. Господин Чоу уходит, оставляя Сяо Чжаня полного мыслей. Ему два месяца не надо платить за аренду. А дальше по той скромной цене будет платить за эту мечту. Тут есть свой душ! Он не принимал душ в собственной ванной комнате уже очень давно. И это первое, что он собирается сделать.