Я весь для тебя

Сонджу не может уснуть даже под привычный храп Исюаня. Цифры на телефоне показывают почти двенадцать часов. Время детское по меркам Ибо и самого Сонджу. Но это, когда он с ним. Сейчас же, после того как они оставили Ибо одного, Сонджу не может перестать волноваться. Ибо однажды ему сказал: «Смотри, чтобы твоя чуйка не переросла в паранойю». Сонджу очень старается. Он думает, что господин Ван-старший, знай он, как они нарушают правила, просто удалил бы их от Ибо, наняв более настойчивых и придерживающихся правил работников. Помучавшись еще какое-то время, Сонджу все же решает позвонить Ибо. Пусть тот поднимет трубку, наорет на него или даже пошлет. Но Сонджу хотя бы убедится, что с ним все в порядке. Чтобы не разбудить Исюаня, он выходит в ванную комнату и, присев на край ванны, набирает номер Ибо. Идет гудок. Второй, третий. На пятом волнение усиливается. Ибо может быть в каком угодно настроении, но он всегда отвечает на звонок. Это самое главное правило. Продержав вызов до десятого звонка, Сонджу выходит в комнату, врубая потолочный свет. Исюань подскакивает на своей кровати. Во время обучения то была излюбленная забава их преподавателей: врываться в их комнаты, врубать свет и орать приказы. А они должны были их выполнить незамедлительно. Не смог мгновенно проснуться — наказание. Доходило порой до того, что они боялись засыпать, потом дежурили по очереди, прислушиваясь к шагам в коридоре. Потом привыкли просыпаться по команде сразу с ясной головой. — Что? — спрашивает Исюань. Он знает: Сонджу не будет будить его таким образом просто так. — Ибо не отвечает, — мрачно сообщает он, начиная собираться. Ничего больше не спрашивая, Исюань начинает собираться следом. На это уходит не больше двух минут. Они быстро спускаются вниз и садятся в свою машину. По дороге Сонджу набирает Ибо еще пару раз, но результат тот же. Останавливаясь у здания, где находится «Радуга», Сонджу выходит из машины и запрокидывает голову, проверяя, горит ли свет на нужном ему этаже. И он видит, что горит. В занимаемом ими зале. На сердце становится чуть легче. Сонджу обещает себе, что больше никогда не позволит Ибо прогнать себя. Будет где-то сидеть поблизости, несмотря на приказ. Но больше не оставит. Они пулей пролетают мимо дежурившего этой ночью охранника. Тот привык к их ночным посещениям, не останавливает их. Подъем на лифте кажется бесконечно долгим. Исюань тоже нервничает, но старается скрыть это. Но они отлично научились чувствовать настроение друг друга, чтобы Сонджу понимал: Исюань на взводе. В коридоре хитрец Исюань немного отстает, явно надеясь, что Сонджу первым заглянет к Ибо и получит, соответственно, тоже первым. Но Сонджу плевать. Ему надо просто увидеть Ибо. Для приличия он стучит и тут же открывает дверь. — Ибо? Ему никто не отвечает. В воздухе витает слабый запах алкоголя. Уже пройдя внутрь, он замечает разбитый бокал на полу и подсохшую багровую жидкость. Сначала он думает, что это кровь, но потом убеждается, что это остатки вина. — Это не наш бокал, — подмечает Исюань, поравнявшись с Сонджу. — Пиджак оставил. И пальто. Ибо в здании? Почему пить начал —вполне понятно. Но откуда взял этот бокал? И зачем? У них своих полно. Телефон обнаруживается в кармане пальто. — Ибо! — кричит Сонджу. Ответа не поступает. Страх сжимает сердце Сонджу. — Если он покинул здание, то охранник внизу видел его. Это имеет смысл. — Пока не будем привлекать помощь со стороны. Поищем сами, — Исюань словно читает мысли. Впрочем, это один из протоколов, к которому они обязаны обратиться в похожей ситуации. Вряд ли Исюань боится наказания, которое определенно точно будет, если эта ситуация дойдет до господина Вана-старшего. И это не важно. Сонджу готов его понести. Но их могут отстранить. А этого нельзя допустить. Поэтому Сонджу кивает головой. Они берут вещи Ибо и покидают кабинет. Расспрашивать охранника берётся Исюань. В этом он мастер. — Господин? — обращается он к мужчине лет пятидесяти, уже довольно грузному из-за в основном сидячего образа жизни. Тот удивленно смотрит на Исюаня. Сонджу думает, что этого человека еще никто не называл господином. — Высокий мужчина, вероятно, в белой рубашке покидал здание? Вы его знаете, он с фирмы «Радуга», часто тут сидит по ночам. Наверное, такое описание излишне. Они так часто проходят мимо поста охраны в неурочное время, что их явно запомнили. И охранник кивает. — Минут за двадцать до вашего приезда ушёл. С ним был еще уборщик из «Радуги». Они вызвали такси. Сонджу и Исюань переглядываются, вероятно, оба подумав об одном и том же. Сонджу немного, но успокаивается. Выйдя из здания, они останавливаются у своей машины. — Если они уехали вместе, то почему Ибо не забрал свои вещи? — размышляет вслух Исюань. — Ибо решился ему все рассказать, да? Это то, что я думаю? — Ты думаешь, они куда-то поехали… — Трахаться? В любой другой раз я бы сказал, это сто процентов так. Но этот уборщик у нас же особенный. Вряд ли он тут же, после признания, согласился прыгнуть в койку. Уж очень долго Ибо убеждал нас, что этот уборщик не такой. А если просто поужинать куда-то… Ибо не взял с собой телефон, он даже расплатиться за еду не сможет. Или номер снять, если они все же в отель поехали. — Нет, — Сонджу качает головой, — тут что-то другое. Ты помнишь номер Чжаня? Надо позвонить ему. Исюань помнит.

***

Мэн Цзыи ведет их по светлым коридорам больницы. Они, два парня, выше ее на пару голов, едва ли за ней поспевают. Она задает на ходу вопросы, Чжань отвечает. Объяснение случившегося при ярком свете коридора звучит довольно абсурдно. Если бы еще Ибо являлся маленьким ребенком. Ну, серьезно, когда это такое случалось, чтобы взрослый обжигал язык так серьезно? Нет, Ибо явно не один такой случай, но все же. Ибо по понятным причинам молчит. Только смотрит зло, что тоже вполне объяснимо. Чжаня затапливает вина. Мэн Цзыи одаривает его скептичным взглядом. Не верит? Они доходят до свободной смотровой. Мэн Цзыи кивком головы указывает на кушетку, куда садится господин Ван. Чжань встает рядом. Ему хочется что-то сказать ему, чтобы мужчина не выглядел таким злым, но на ум ничего не приходит. Мэн Цзыи надевает перчатки, придвигает к кушетке высокий табурет, столик с инструментами и садится напротив господина Вана. — Покажите язык, пожалуйста, — просит она. Господин Ван высовывает язык. При ярком свете он действительно очень красный. Чжань не разбирается, но раз Мэн Цзыи хмурится, значит дело серьёзное. — У вас есть аллергия на какие-нибудь препараты? Господин Ван отрицательно качает головой. — Хорошо. Я нанесу успокаивающий гель. Я замечаю небольшой отек и сильное покраснение. Ожог второй степени. Заживление займет недели две, если будете следовать моим советам. Затем Мэн Цзыи шпателем наносит на язык господина Вана какой-то прозрачный гель, тщательно прорабатывая все повреждённые участки. Чжань стоит рядом, закусив губу. Это первый раз, когда он наносит вред человеку. Пусть не преднамеренно, вообще случайно, но наносит. И еще он не может не думать, во сколько обойдётся данное лечение. Да, это довольно некрасиво с его стороны: человек пострадал, а он о деньгах. Но тут он не властен над собой. Ему совесть не позволит не заплатить за услуги Мэн Цзыи, а вот кошелек явно против. — Вот и все. Я дам вам подробный план лечения. Через неделю вам надо будет прийти к врачу еще раз. С нижней полочки столика она достает планшет. — Мне надо заполнить стандартную форму пациента. Документы у вас с собой? — Господин Ван качает головой. — Номер медицинской страховки? — Ответ тот же. — Мы выехали из офиса в спешке, все осталось там. Можно чуть позже привезти документы? — с надеждой спрашивает Чжань. — Хорошо. Но хотя бы имя можно? — Господин Ван Ибо. — Хорошо. Господин Ван, вы можете пока лечь. Нужно некоторое время чтобы гель хорошо впитался. Чжань, нам надо поговорить. Чжань кивает, не смея поднять на господина Вана взгляд. Его гнев он чувствует кожей. В коридоре он облегченно выдыхает. — Спасибо большое, — говорит он. — Я не буду спрашивать, как так получилось, почему поздно вечером вы сидите в офисе и почему господин Ван явно пьян. Не мое это дело. Хочу только спросить: ты в порядке? — А почему бы мне не быть в порядке? Не я же обжег язык. — Просто ты выглядишь словно нет. Чжань только пожимает плечами. Как он выглядит — только его дело. Взрослая жизнь не красит, вообще-то. — Через полчаса можешь забирать его, — она кивает на дверь за их спинами. — И не забудь мне скинуть его документы. В ее взгляде было что-то такое, словно она знает. Такой понимающий взгляд. Поэтому Чжань почему-то ляпнул: — Это начальник с работы. — Хорошо. Просто будь осторожным, ладно? Чжань не знал, что ответить на это, потому что он не понимал, о чем именно говорит Мэн Цзыи. Происходящее снова как-то ускользало от него. А потом, когда Мэн Цзыи уже ушла, до него дошло. Она подумала, они вместе? В смысле, он и господин Ван? Сложила ту информацию, что они ей дали, и сделала такие выводы? А разве она не права? Нет, они не вместе, разумеется. Но между ними кое-что было. Но углубиться в воспоминания ему мешает звонок телефона. Он звучит как-то особенно громко в тихом коридоре. Не желая мешать господину Вану отдыхать, Чжань отходит в сторону. Он с некоторым сомнением смотрит на незнакомый номер, но все же отвечает на звонок. — Сяо Чжань? Это Сонджу. Я один из подчиненных господина Вана. Извините за столь поздний звонок, но вы не знаете… — Мы в больнице, — Чжань устал, чтобы следить за тем, как и с кем он разговаривает. — Что? — Я скину вам адрес. Чжань сбрасывает звонок и присылает на номер локацию больницы. В конце коридора есть автомат с напитками и небольшая скамейка. Чжаню хочется что-то выпить, желательно алкогольного, но вряд ли в этом автомате продают что-то подобное. Он все же покупает себе жасминовый чай в жестяной банке и садится на скамейку. Он чувствует, что не вправе пить этот напиток или есть, когда по его вине господину Вану предстоит весьма нелёгкая неделя в плане еды и разговоров. Он так и сидит на лавочке, когда по коридору раздаются гулкие шаги. Он успевает только вскинуть голову, когда один из мужчин, он их узнал, видел в офисе, подлетает к нему, хватает за футболку, вздёргивает его и довольно сильно припечатывает к стене. — Что ты с ним сделал? Его трясут еще раз. Чжань даже не сопротивляется. Он виноват, да. Заслужил. — Исюань! — повышает голос второй. — Отпусти его! — Я тебя убью, если ты навредил ему, — шипит ему в лицо Исюань, когда отпускает. — Извини моего вспыльчивого товарища, я Сонджу. Мы говорили по телефону. Где Ибо? Чжань только кивает на дверь. И эти двое тут же там скрываются. Чжань же садится обратно на скамейку. Пока господин Ван здесь, он тоже будет здесь. Хотя после появления этих двоих груз ответственности становится чуть легче.

***

Ибо приоткрывает глаза, когда хлопает дверь. Он нисколько не удивлен, увидев Сонджу и Исюаня. Он только поднимает руку, останавливая суету вокруг себя. Нанесённый гель уже начал действовать, и его язык, до этого пульсирующий болью, словно обволакивает приятной и успокаивающей прохладой. Хочется спать. Какой же насыщенный у него выдался вечер! Сначала Лу Эньцзе, потом Сяо Чжань. То, что он сделал… Он не знает, как назвать это. С одной стороны, он чувствует вину. С другой — не может не вспоминать те ощущения, когда целовал его, когда обнимал, когда прижимался к нему. Как его затапливало эйфорией от осознания обладания Чжанем. И это накладывается одно на другое, смешивается в дикий коктейль непонятых чувств. Коктейль, приправленный злостью и ревностью. Чжань привез его к Мэн Цзыи. Они разговаривали. И они вышли вместе. Ибо прикрывает глаза рукой, потому что свет достает их даже сквозь закрытые веки. — Что случилось? — спрашивает Исюань, топчась рядом. Ибо не реагирует. Он не в состоянии ответить. Язык кажется таким большим, что едва ли помещается во рту. Двигать им не представляется возможным. — Сонджу! — почему-то к нему обращается Исюань, словно у того есть ответы. Сонджу же берет планшет, оставленный Мэн Цзыи, и читает то, что там написано. — Дай ему отдохнуть. Он обжег язык и не может сейчас говорить. Исюань только сопит громко в ответ, явно находясь в возбужденном состоянии. Ибо же думает, как ему исправить то, что он натворил. То, что Лу Эньцзе принесла не просто вино, он уже и так понял. На него вино никогда так не действовало: крепкий алкоголь - да, но не вино. Пара глотков — и вот его тело горит от вожделения. А он никогда не теряет контроль от желания. Он сказал все Сяо Чжаню! Свою тайну, которую так баюкал и оберегал все это время. А теперь что? Он чувствует, Сонджу смотрит на него. Исюань по-прежнему сопит где-то у окна. Во рту у Ибо происходит странное. Словно ему положили туда что-то большое, инородное. А еще — горсть ядерно-мятных конфет. Но он не чувствует боли, и это уже хорошо. Это так глупо. Он бы на самом деле посмеялся, не случись это с ним. Боль не была обжигающей. Он в первую очередь осознал, что глотнул кипяток, а уже позже пришла боль. За это можно сказать спасибо тому веществу, что ему в вино подмешала Лу Эньцзе. Он разберется с этим позже. Если там был наркотик, он уничтожит эту женщину. Секундой позже боль все-таки пришла. Сильная, что хотелось начать молотить ногами по полу. На глаза навернулись слезы. Ощущение было такое, словно ему в рот налили кипяток прямо из чайника. Перед глазами расплывался взволнованный и испуганный взгляд Чжаня. Пока они ехали в больницу, боль то накатывала, то отступала, а Ибо ощущал, до сих пор ощущает, что-то наподобие отходняка. Однако все это ерунда. Сяо Чжань все знает. И вот от этого Ибо простреливает страх. Что-то уходит из-под его контроля, и это вызывает панику. Он ведь даже не может с ним поговорить. Язык не двигается. И он даже глотать старается так, чтобы не задействовать его. А слюна, как назло, скапливается вдвое больше обычного. Надо, чтобы с ним поговорил Сонджу. В идеале это должен быть Исюань. Тот обладает таким даром вести разговоры, располагать к себе собеседника, добиваться желаемого только словами. Но в данный момент это не вариант. Ибо подает знак Сонджу, чтобы тот передал ему телефон. Получив телефон, Ибо открывает заметки и быстро набирает следующее: «Вино. Наркотик? Чжань. Все ему рассказал. Объяснить. Показать ему. Сонджу.» Отдает телефон. — Чжань еще здесь? Или ушел? Исюань тоже читает, что там написал Ибо, и хмурится. — А мне что делать? — Ты здесь останешься, — командует Сонджу. — Чжань еще здесь. Это хороший знак, — говорит он Ибо, успокаивая. — Я отвезу его домой. Не переживай, я все сделаю. Ибо кивает. То, что Чжань еще здесь, вселяет надежду. Главное, чтобы Сонджу все сказал правильно. Но Ибо не может заглянуть вперед. Конечно, неправильно, что он заставляет других решать свои проблемы. Но, наверное, даже лучше, если это будет кто-то другой. Ибо может наделать ошибок. Он уже их наделал. Возможно, у Сонджу получится все исправить. — Я отвезу его и вернусь обратно. Без меня никуда. Ясно? — Сонджу останавливается у двери, дожидаясь, пока оба ему кивнут. И только потом выходит. Ибо закрывает глаза. Хоть бы все получилось.