Я весь для тебя

К тому моменту, как Чжань поднимается к себе в квартиру, он считает, что со стороны господина Вана и Сонджу было слишком жестоко рассказывать ему обо всем. Чжань не наивный дурачок, по крайней мере, не всегда, и знает, что мир далеко не светлое, наполненное единорогами место. Он смотрит новости, вообще-то. Но никогда что-то плохое, на самом деле плохое, не касалось его и его близких. На фоне истории господина Вана то, что случилось с Чжанем, вообще выглядит как ерунда. Нет, он не собирается обесценивать случившееся с собой. Это его личная трагедия, которую он пережил. Смог ли он пережить то, что случилось с господином Ваном? У Чжаня нет ответа. Он на автопилоте принимает душ, заваривает себе чай и садится за компьютер. То, что он увидел на телефоне Сонджу, словно требует подтверждения. Он набирает в поисковике: «Глава конгломерата Ван и его семья». Информации много. В основном статьи о деятельности конгломерата, об акциях, о мероприятиях, в которых принимал участие господин Ван-старший, о новостях бизнеса и экономике Китая. Вся та муть, которая Чжаню непонятна и не интересна. Перейдя в раздел фотографий, там он находит куда более полезную информацию для себя. Он видит фото четы Ван. Высокий статный мужчина держит под руку женщину. Тоже высокую, но тонкую, как тростник. Чжань не может назвать ее красивой, но в ней есть определенный шарм. В ней есть некие черты, схожие с Ибо. Но Чжань полагает, раньше они были куда более четкие, пока госпожа Ван не начала подправлять их пластикой. Чжаню пришлось просмотреть много фотографий, переписывать несколько раз запрос в строке поиска, прежде чем найти фото четы Ван и их старшего сына, Ван Чу. Фото, сделанное на открытии библиотеки, в которую Чжань нередко забегал во время учебы. Все трое улыбаются на фото, держа в руках кусочки отрезанной ими ленты. Чжань смотрит на Ван Чу, пытаясь все мысли уложить в голове. Этот человек ему никто, но тогда почему так болит за него сердце? По запросу «Ван Чу» тоже выходит много информации, но не о том человеке, которым интересуется Чжань. То, что информацию подчистили, даже не поддаётся сомнению. Интернет, конечно, помнит все, но у Чжаня нет навыков копнуть глубже. Закрыв ноут, он тянется к забытой чашке с чаем. Тот безбожно остыл, но, наверное, так даже лучше. У Чжаня теперь отрицательные эмоции к горячим напиткам. Укрывшись одеялом, Чжань закрывает глаза. Вряд ли у него получится уснуть. Поэтому он даже не пытается прогнать мысли, что так настойчиво лезут ему в голову. Ван Ибо не тот, кем его все представляют. Чжань может понять, почему он решил не раскрывать свою личность. И дело даже не в том, что это может быть небезопасно, а в том, что к нему было бы совсем другое отношение. Вряд ли бы директор Хэ позволил себе так себя вести. Да и все остальные сотрудники тоже. Они и так боялись этой проверки, шарахались по коридорам от господина Вана. А знай они, кто он на самом деле, работа «Радуги» вообще бы встала. А ведь Чжань чувствовал, что господин Ван опасен. Чувствовал, что от него стоит держаться подальше. И вот теперь он в ловушке и не знает, как выбраться из нее. Есть только радикальный выход: уволиться и бежать. Куда — вот только непонятно. Чжань не обманывает себя: если господин Ван захочет, а он, вероятно, захочет, то найдет его в два счета. Даже если он вернется в Чунцин. Большой город даст ему немного времени, но его найдут. Он просто будет жить в страхе и ожидании, пока на его пороге не появится тот же Сонджу или же Исюань. А, может, и сам господин Ван. Да и бежать Чжань не хочет. Сонджу сказал, что Чжаня посвятили во все это не для того, чтобы он жалел. Но Чжань не может не жалеть. Он, как обычный человек, имеет эмпатию. И как теперь смотреть на господина Вана? После всего случившегося. Чжань трогает свои губы. Это был его первый поцелуй вообще-то. Настоящий. Не просто поцелуй в щеку от мамы. И не быстрый чмок от девушки, что пыталась сблизиться с ним, но весь ее энтузиазм разбился о его отстранённость и незаинтересованность. Чжань никогда не думал, как это будет, скорее больше переживал, как он справится в этот момент. И никогда бы не подумал, что первый поцелуй будет украден так внезапно. Будет получен практически насильно. Мужчиной. Чжань помнит, как большая ладонь господина Вана легла на его лицо, как повернула его голову в нужном направлении. И как губ коснулись губы господина Вана. И как Чжань разомкнул свои. Это оказалось... Он ответил на поцелуй, хотя раньше даже не думал, что способен на подобное. Вспоминая об этом, он краснеет щеками, жмурится от стыда. Кто бы мог подумать, что это будет мужчина? Уж точно не Чжань. Да и какой мужчина! Красивый и всемогущий наследник семьи Ван. Только вот непонятно: благословение это или проклятие.

***

Лу Эньцзе творила много херни в своей жизни, но только сейчас ей по-настоящему страшно. Ей, вероятно, следует поговорить с господином Ваном и объясниться. Прикинуться дурочкой, попавшей под влияние красоты представительного мужчины. «Я всего лишь слабая женщина», — так она планирует сказать. Если же господин Ван заикнется про вино, то всегда можно сказать, что она взяла бутылку из запасов директора Хэ. И вообще понятия не имела, что с ней что-то не так. Она и сама стала жертвой, кстати. Разве она могла вот так наброситься на мужчину? Нет, конечно. А вот директор Хэ вполне мог быть таким подлым. Разве в этом она соврет? Нет. Войдя в комнату охраны, она командует: — Вон! Двое мужчин переглядываются, пожимают плечами, но выходят. Они уже давно привыкли к подобному. Что директор Хэ, что госпожа Лу — они редко общаются с людьми на равных, всеми силами выпячивая свой статус. Лучше не спорить с ними. Тем более покинуть пост и поесть вкусной горячей лапши в столовой через дорогу кажется подарком судьбы. Как только за охраной закрывается дверь, Лу Эньцзе закрывает ее на замок, чтобы ей никто не помешал. Она садится за стол, открывая файлы, что успели записать камеры. Камеры находятся и в зале для конференций, и в коридорах. В свое время директор Хэ как одержимый пичкал все подвластное ему пространство камерами, словно боялся предательства. Директор Хэ немного предрасположен к мании преследования. Или же просто хочет убедиться, что под его грязные делишки никто не копает. Начав перемотку на нужное время, Лу Эньцзе прикусывает ноготь на большом пальце, нервничая. Господин Ван обещал уничтожить ее. И что-то подсказывает, что он может сделать это. И странно, что директор Хэ, который подозрительно относится ко всему, сейчас так беспечно ведет себя рядом с этим человеком. Безнаказанность лишает рассудка. Директор Хэ так уверовал в гениальность своего плана, «поплыл» от успеха и больших денег, что потерял бдительность. Что ж, это на руку самой Эньцзе. Сейчас самое главное — немного подчистить следы, а потом просто исчезнуть с радаров. Да, изначально план был другим, но Эньцзе умеет принимать поражение. Дается это все равно тяжело, но здравый смысл просто вопит: «Беги!» Домотав до нужного момента, она с удивлением отмечает, что у их маленького спектакля был свидетель. — Ах ты, проныра! — шепчет Лу Эньцзе, с прищуром смотря, как уборщик наблюдает за ними через приоткрытую дверь. Если бы она знала, может, устроила что-то куда более фееричное. Уборщик быстро уходит, а минут через пять выходит и сама Эньцзе. Она уже хочет остановить видео, стереть все, чтобы никто не мог ее в чем-то обвинить, а этому Сяо Чжаню (опять он!) пригрозить, чтобы молчал об увиденном, но решает все же посмотреть чуть дальше. Переключившись на видео из зала для конференций, она наблюдает, как господин Ван какое-то время просто сидит на своем месте, стараясь прийти в себя. Лу Эньцзе понятливо усмехается. На самом деле быть так близко с господином Ваном ей понравилось. Красивый мужчина с довольно большим прибором — такое редко встречалось в ее жизни. Она горестно вздыхает. Через какое-то время господин Ван поднимается, поправляет на себе одежду и выходит из зала. Идет по коридору и останавливается у двери каморки уборщиков. — Это уже интересно, — комментирует происходящее женщина. Внутри нее поднимается что-то очень похожее на обиду и ревность. Быть отвергнутой и так сильно бьет по самооценке, а проиграть мужчине… Внутри комнаты уборщиков камер, конечно же, нет. И остается только догадываться, что там происходит. Но, учитывая состояние господина Вана, вариантов происходящего будет не так уж и много. Лу Эньцзе сжимает кулаки. Это ж получается, она сама подтолкнула господина Вана к этому заморышу со шваброй! Надо было сыпать в вино больше порошка. Или же убедиться, что в помещениях больше никого нет. Тогда бы ее план удался. Даже если бы он ее прогнал, она могла бы остаться где-то в офисах, господин Ван нашел бы. Пришел бы, как пришел к этому уборщику! От гнева она ударяет кулаком по столу. Одна из чашек охранников жалобно звякает. — Твою мать! Она быстро пересылает себе те видео, где есть господин Ван и этот уборщик, посчитав, что компромат никогда не помешает. Пусть он даже не пригодится, а вдруг да? Удостоверившись, что все необходимое она удалила, Лу Эньцзе покидает кабинет охраны. В коридоре она ловит одну из работниц. Та немного пугается, быстро кланяется ей. Лу Эньцзе расплывается в улыбке. Она будет скучать по этому — по тому ощущению власти, что она тут имела. Видимо, директор Хэ совсем потерял рассудок, раз не чувствует опасности. А она, да, чувствует. — Господин Ван уже пришел? — Я не видела, госпожа Лу. Она отпускает девчонку. Что ж, может господину Вану самому немного неловко появляться здесь? Обычно в это время он уже работает. Странно. Что ж, у нее есть еще немного времени как следует все обдумать, прежде чем исчезнуть.

***

Тихо, стараясь не шуметь, он спускается вниз по мраморным белым ступеням. Его шаги все равно раздаются в тишине дома, но не громко: слышит их только он. Большой дом пуст и холоден, и как будто все живое затаилось в нем, замерло, уснуло. Его рука едва ли дотягивается до больших лакированных перил из темного дерева, а ступеней впереди еще так много! Каждому шагу вторят удары сердца, дыхание, как ни контролируй, сбивается. Ступени заканчиваются, а сделать последний шаг страшно. Большой холл едва подсвечен каким-то источником света извне, его трудно определить, а он и не пытается. Это не его цель. Прислушиваясь, обнаруживает по-прежнему лишь тишину. Но он знает, что это ненадолго. Еще пара метров, и он услышит это. Тонкий равномерный отчет чужого дыхания, что помогает поддерживать машина, больше похожая на что-то инопланетное, чем на медицинское. Повернув за угол, он уже видит открытую дверь и мутный слабый свет. Звук прибора становится громче, навязчивей и раздражающе. Желание идти туда резко пропадает, но ноги сами делают шаг за шагом, игнорируя сигналы мозга. Звук становится громче и как будто чаще, еще чуть-чуть — и сольется в одну сплошную линию. И, кажется, это все же отсчет его собственного сердцебиения, потому что этот глупый орган бьется о грудную клетку, словно хочет проломить ее. От страха сводит горло, хочется закричать, но он молчит лишь потому, что не знает, что именно ему кричать. И ему кажется, что от более сильного звука весь окружающий его мрамор треснет, осыплется крошкой, оставив его в пустоте, где ничего больше не будет. Поэтому он идет, несмотря ни на что. Делает шаг за шагом, пока не оказывается вплотную к открытой двери. Он уже видит часть высокой медицинской кровати, свисающие провода, в нос ударяет запах чего-то специфического и неприятного. С каждым шагом угол зрения меняется, кровать видится все больше и больше. Сначала очертания чьих-то ног под белой простыней, потом тело. И, затаив дыхание, он делает последний шаг, чтобы увидеть лежащего там человека целиком. Голова человека замотана бинтами. Куча трубок и проводов вокруг сплетаются в зловещее кружево. Пытаясь разглядеть, он делает еще шаг. Голова человека поворачивается. Писк приборов становится все громче и чаще. Хочется закрыть уши руками, так это невыносимо. Он узнает глаза. И кричит от ужаса. Кричит и просыпается. Чжань резко садится на постели, приложив руку к груди. В его ладонь часто бьется сердце. Давно он так не просыпался от кошмаров. Такое поначалу случалось в тюрьме, но быстро прошло. За окном уже светло. Он проснулся сильно позже привычного времени. Голова раскалывается от накатывающей боли. В волосах у висков скопилась влага. Чжань растирает лицо руками, прогоняя страшный сон. Нет ничего удивительного, что ему приснилось нечто подобное. Он был так шокирован тем, что ему рассказали, что мозг просто не смог отключиться. Вздохнув, он выпутывается из одеяла и идет в ванную. Из шкафчика он достает пластиковый ящичек, в котором хранит лекарства. Он выпивает первое, что попадает под руку от боли. Принимает душ, яростно намыливая волосы и все тело. Потом пьет крепко заваренный чай. Все это он делает словно под властью автопилота, сам же пребывая в своих мыслях, прокручивая сон раз за разом. Он никогда не был в доме с мраморной лестницей, тем более в таком маленьком возрасте, как ему приснилось. Не надо гадать, и так понятно: в этом сне он был Ибо, Ибо, который спускался к брату. Но тогда почему у человека на кровати были глаза Ибо? Это не поддается сомнению: он, оказывается, узнает этот разрез глаз в любой ситуации. Поэтому сон немного нелепый. Внезапно очень хочется увидеть господина Вана, словно за ночь с ним могло что-то случиться. Чжань едва ли справляется с этим внезапным порывом. Вряд ли господин Ван сейчас на работе. Хотя, вдруг… Надо ехать на работу. Может, там будет Сонджу или же Исюань, и он сможет спросить у них, как господин Ван, и еще раз передать свои извинения. И ему просто хочется посмотреть на него, посмотреть на его лицо и не увидеть на нем бинтов. Да, увидеть лицо господина Вана без бинтов оказывается очень важно.