Я весь для тебя

После целого дня отдыха уснуть кажется нереальным. Они и не спят. На столике перед ними открытая бутылка вина и закуски, заказанные в ресторане отеля. Ибо надеется, что алкоголь поможет ему уснуть. Вино немного расслабляет, отчего Ибо сидит с полуприкрытыми глазами, слушая перепалку Сонджу и Исюаня. Обычный их вечер, ничем особо не примечательный. Пока не звонит телефон. Пока не звонит телефон… Сонджу. Ибо приоткрывает один глаз, наблюдает, как Сонджу меняется в лице. Он смотрит на Ибо испуганным взглядом. Ибо тут же подбирается, садится ровно. Легкое опьянение пропадает мгновенно. — Это председатель Ван, — сообщает Сонджу. Ибо охватывает злость. Он не боится отца так, как боятся его Сонджу и Исюань. Ему ничего плохого не сделают. Наверное, самое худшее будет, если Сонджу и Исюаня заберут у него. — Не отвечай, — приказывает Ибо. — Я не могу не ответить, — Сонджу явно не позавидуешь в этой ситуации. Исюань взволнованно смотрит то на одного, то на другого. Сонджу отвечает на звонок: — Да, господин председатель. По мере того, как ему что-то говорят, Сонджу хмурится. Смотрит на Ибо взволнованно, кивает, словно собеседник может его видеть. — Хорошо, господин председатель. До свидания. Завершив звонок, Сонджу выдыхает, словно смертельно устал. Он садится обратно на свое место. Ибо не торопит его с расспросами, сам все расскажет, когда немного отойдет. Он прекрасно знает своего отца, тот, как энергетический вампир, может даже через телефон высосать все жизненные силы. Исюань протягивает Сонджу бокал с вином. Его руки немного дрожат. После большого глотка вина Сонджу говорит: — Нам надо ехать в загородную резиденцию. Там сейчас находится председатель. И… И Сяо Чжань. Ибо кажется, ему послышалось. Как Сяо Чжань может попасть к нему домой? Что он там может делать? И пусть он задается этими вопросами, ответы на них он уже знает. Наверное, он просто не хотел допускать такой исход, но отец же прислал ему предупреждение, что звонить больше не будет. Значит, будет действовать по-другому. И вот оно какое, по-другому. — Пиздец, — выдыхает Исюань. Ибо бросает на него злой взгляд. Нашел тоже время. — Едем, — Ибо начинает собираться. — Мы все выпили, — как-то растерянно говорит Сонджу. — Кто сядет за руль? — Исюань сядет, — отвечает Ибо. — Ничего не случится. Даже если их остановит полиция, то вряд ли кто-то рискнет арестовать его. Если он раскроет свою личность, их еще проводят с мигалками. Но Ибо не хочется такой шумихи. Сейчас уже поздний вечер, так что шансы нарваться на патруль невелики. Перед выходом Ибо закидывается обезболивающим. Да, не лучшая идея мешать их с алкоголем, но ему не хочется шепелявить и говорить слова медленно и неразборчиво, когда он будет ругаться с отцом. — Они, наверное, забрали его с работы, — подает голос Сонджу, когда они уже едут в машине за город. Ибо ничего не отвечает на это. А что тут скажешь? Думал ли он, что отец не будет в курсе его дел в Китае? Любых его дел. Конечно, не думал. Они все прекрасно знают, что каждый их шаг, как только они приземлились в аэропорту Шанхая, тщательно отслеживался и докладывался. Ибо старается не поддаваться панике. Отец ничего не сделает Чжаню. А если навредит, то очень об этом пожалеет. На фоне переживаний за Чжаня он даже не думает о том, что через считаные минуты увидит отца. Он будет дома, куда никогда не хотел возвращаться. Ибо иногда задавался вопросом: как родители могут продолжать жить в том доме? Имея не одну недвижимость в Китае, странно оставаться в доме, где они испытали столько горя. Ибо невыносимо находиться в самой стране, в городе, а тут жить в доме, где умер Ван Чу, где все напоминает о том, что они потеряли. Однако ответ Ибо тоже знает. Или же может догадываться. Его маме уже все равно, где находиться. Ее связь с реальностью довольно хрупка. Так какая разница, где она? А отец… Он всегда был лишён простых человеческих чувств. Наверное, благодаря этому он и смог подняться так высоко, что расправлялся с конкурентами быстро и безжалостно. Но почему-то никогда не думал, что и с ним могут поступить так же. Маленький Ибо не понимал, за что так с их семьей. Но вырос и понял. Но менее больно от этого не становится. Вот так, за мыслями, Ибо и не замечает, как они останавливаются у здания, которое он когда-то называл домом. Здесь ничего не изменилось. Тот же высокий забор, те же ворота, которые открылись, позволяя им въехать на территорию. Деревья перед домом теперь не кажутся такими высокими, разве что. Как же Ибо не хочется возвращаться сюда. Все его демоны, которые не могли дотянуться до него заграницей, теперь ждут его за этими стенами. Сонджу оглядывается на него, в его взгляде — волнение. Отец так подло поступает с ним. — Вам надо остаться в машине, — говорит Ибо, открывая дверь. — Будьте готовы уехать в любой момент. Сонджу и Исюань явно хотят возразить, но Ибо только качает головой: не нужно лишних слов. Перед самой дверью он останавливается. Он не может не вспомнить, как множество раз в прошлом открывал ее, возвращаясь с детского сада, а потом с начальной школы. Его встречала домработница, отводила сразу на кухню, чтобы накормить вкусным, горячим обедом. Ван Чу часто присоединялся к нему, чтобы составить компанию. Он уже на тот момент был очень занят, отец вешал на него много обязанностей, но тот не жаловался. Он как-то сказал: «Я хочу, чтобы хоть у кого-то в этой семье было нормальное детство». На пороге дома его никто не встречает. Ибо заходит и сразу идет в большую залу, стараясь не поддаться чувствам. Он находит Сяо Чжаня рядом с отцом. Они пьют чай. Чжань смотрит на него с надеждой. На первый взгляд, с ним ничего не делали. Отец вряд ли будет причинять физический вред. А вот моральный… Злость невольно затапливает его: — Ты что творишь?! — кричит он. В поле зрения сразу появляется охрана. Отец поворачивается к нему. Его спокойное выражение лица бесит еще больше. — Сядь. Выпей с нами чаю. — Зачем впутывать его в это? Мог бы просто силой привезти меня сюда, раз так хотелось видеть! — Ибо, не пугай нашего гостя, — господин Ван все так же спокоен. — Сядь. Последнее, хоть и не звучит как приказ, именно им и является. Отец подает знак прислуге, стоящей рядом с охраной. Ибо приходится сесть. Рядом с Чжанем. Отец постарел. На его лице добавилось больше морщин. Ибо был поздним ребёнком, он не видел своих родителей молодыми. Но сейчас он немного поражен тем, как старо выглядит отец. Ему почти семьдесят. И пусть он заботится о своем здоровье, жить ему, вероятно, осталось не так уж и много. Пять — десять лет. Перед Ибо появляется чашка с чаем. — Я рад, что ты приехал, — говорит отец. Его явно присутствие постороннего человека не смущает. Он собирается все выяснять при Сяо Чжане? — У меня был выбор? — Выбор всегда есть. Ты это знаешь. Ибо горько усмехается. Ему тоже есть что сказать отцу. Когда он был маленьким, он не смел произносить такие слова, попросту не знал их. Мог выразить свою боль и злость только слезами. Но сейчас он уже не маленький и ответить может на уровне. — А ты? Председатель выглядит чуть удивлённо. — Я знаю, — отвечает он. — Поэтому за все решения несу ответственность. Ибо знает, о чем они говорят. Чжань же сидит рядом, старается не привлекать внимания, смотрит в свою чашку. — И как живется с этим? — дерзит Ибо. — Живется, — просто отвечает отец. — Ну, хорошо, что живется. — Ибо, мама хочет видеть тебя, — не желая больше ходить вокруг да около, говорит отец. — Один раз всего. Она сейчас очень болеет. Ибо понятно, на что он намекает. Внутри него просыпается что-то очень похожее на жалость. Но эти люди сами сделали все возможное, чтобы больше не быть его родителями. Ибо без них обходился двадцать лет. И сейчас они ему —посторонние люди. — Я не хочу, — говорит он. — Что, волоком потащишь? — А ты хочешь, чтобы я так сделал? Чтобы был в твоих глазах злодеем? — Был? Ты им являешься. — Хорошо обвинять людей, когда тебе самому не приходилось принимать сложных решений. Я думал, ты вырос и перерос детскую обиду. И понял, почему взрослые так поступают. — Я вырос, но не понимаю. — Что ж, я готов выслушать все претензии. — Пусть он уйдет, — Ибо показывает на Чжаня. — Ему не надо этого слышать. — Отчего же? — председатель смотрит на Ибо с предупреждением. — Ты же приблизил его к себе. Почему дальше не пойдешь? Посвятить его в семейные тайны — отличный следующий шаг. Ибо задыхается от негодования. Так вот оно что. Отец думает манипулировать им при помощи Сяо Чжаня? Заманил его сюда, теперь думает, присутствие Чжаня остановит Ибо от всех тех слов, которые так и норовят соскочить с его языка? Возможно, так и было бы, не посвяти Сонджу Чжаня в тонкости прошлой жизни Ибо. Он смотрит на его сгорбленную спину. Он будет вымаливать прощение на коленях, если понадобится. Отец сильно ошибается, если думает, что сможет как-то управлять Ибо. Очень сильно ошибается. — Ты сам этого захотел, — уже куда спокойнее отвечает Ибо. Отец удивлен, хотя старается скрыть это. — Во что же мне посвятить Сяо Чжаня? — притворно задумывается Ибо. — В то, что твоя гордыня разрушила нашу семью? И все, что сейчас есть — это лишь последствия твоего решения. Председатель Ван каменеет лицом. Отлично, Ибо выиграл этот раунд. — И что же ты, мальчишка, сделал бы на моем месте? — его голос тих, но угрожающ. У Ибо такая же манера запугивать противника. Надо сказать, это действует. Но не на Ибо. — Отдал бы все деньги мира за спасение тех, кого я люблю! — И что дальше? Какие деньги ты будешь отдавать, когда они придут еще раз? И еще раз? Как ты будешь защищать своих любимых, когда весь мир захочет урвать у тебя кусок? — Поэтому ты пожертвовал Ван Чу?! — кричит Ибо. Сяо Чжань вздрагивает, но Ибо сейчас это мало волнует. Это первый раз, когда они с отцом говорят об этом. Вся та злость и обида наконец-то дойдет до адресата. И Ибо не намерен себя сдерживать. — Ван Чу знал, что так будет. И сам сказал, чтобы я в первую очередь думал о тебе! — каждое слово бьет Ибо наотмашь по лицу. — Ты думаешь, он не знал, что на него ведется охота? Полгода до похищения ему удавалось избегать расставленных ловушек. Однако, они поймали его. — Ты должен был спасти его! — по щекам Ибо бегут горячие слезы, но он, кажется, не замечает этого. — И что? Теперь ты ставишь мне это в вину? Ты, как отец, должен был позаботиться о нем. — Я бросил все силы на его поиски, но террористы хорошо подготовились. — Всего лишь надо было отдать им то, что они хотели. — Это было неприемлемо! — рявкает отец, вмиг становясь уставшим, старым и виноватым. Ибо никогда не видел его таким. — Ты думаешь, это решение далось мне легко? Но я не мог поставить под удар никого из вас. На Ван Чу это не закончилось бы. Ты можешь это понять? Твоя мать поддержала меня. Ибо тяжело смириться с тем, что его отец в чем-то прав. — Все деньги мира не стоят его мучений, — говорит Ибо совсем тихо. Его силы иссякли. — Речь никогда не шла о деньгах, — отец тоже переходит на спокойный тон. — Но твоя безопасность стоила для него всего. И это был его выбор. И даже будучи уже дома, он волновался только о тебе. — Ложь. Неумелая и неприкрытая. — Я не буду разубеждать тебя. — И не надо. Мы уходим. Чжань, пошли. Однако Сяо Чжань не двигается с места. Ибо уже хочет приподнять его, ухватив за локоть, как отец говорит: — Останься. Раз уж ты приехал сюда, останься. Повидайся с матерью. Ибо усмехается. — Ты помнишь, отец, как я просил тебя не отправлять меня за границу? Как я плакал и умолял? Почему бы теперь тебе не сделать то же самое, а? Повидаться с матерью? Не с той ли, что так легко отказалась от меня? — Ты действительно этого хочешь? Чтобы я встал на колени перед тобой? Ибо сбит с толку. Он в растерянности смотрит на отца. Это уже не тот человек, которого он знал. Люди бы сказали: «Он сдал». Старость не щадит никого. И какой бы силой ты ни обладал, со временем она утекает, как песок сквозь пальцы. Ибо не знает, кто сейчас стоит во главе конгломерата. Кого после себя решил поставить отец. Наверное, кто-то очень надежный. Кто-то из братьев Ибо, рожденных вне брака. Ибо оглядывается на охрану. Отец собирается разыгрывать свой спектакль перед ними? Отец очень неуклюже подвигается к краю дивана, на котором сидит, опираясь одной рукой о стол. Он опускается сначала на одно колено, потом на другое. Ибо смотрит на коленопреклоненного отца и не испытывает ничего. Как-то разом пропали и злость, и обида. Они все равно никому не нужны. Отец глубоко убежден, что принял правильное решение. А вот это все — лишь манипуляция. Кого он на самом деле любит, так это свою жену. Ради нее он готов на многое, если не на все. Похить ее — он быстро нашел бы способ вернуть ее обратно. У него много детей, но женщина, которую он любит, — одна. Конечно, это не мешает ему изменять, но тут он скорее просто придерживается древнего порядка: когда влиятельные мужья брали себе наложниц. — Ты помнишь, что ты сделал, как я стоял так перед тобой? — спрашивает Ибо. Отец молчит, поэтому он продолжает: — Ты отвернулся. — Я просто надеюсь, мой сын будет мудрее. — Или наивнее. Хорошее представление, отец. Ты не постыдился ни прислуги, ни охраны, ни твоего гостя. Похвально. Но мы уходим. — Ты можешь идти, — говорит отец, поднимаясь. — Но господин Сяо не покинет этот дом, пока ты не увидишься с матерью. А вот это больше похоже на председателя огромного конгломерата. Ибо очень хочется рассмеяться ему в лицо и покинуть дом. И страну этим же вечером. Он бы так и сделал, будь на месте Чжаня кто-то другой. Но здесь Чжань, и он не может так поступить с ним. Отец сдержит слово. И если Ибо уйдёт, Чжань действительно останется в доме, пока Ибо не исполнит то, что требует отец. Даже если это случится через год или десять лет. Чжань поднимает голову. — Ибо, извини, что вмешиваюсь, но почему ты не хочешь увидеть маму? — Вряд ли ту женщину, что так хочет увидеть меня, можно так назвать, — отвечает Ибо. Он даже не злится, что Чжань позволил себе вмешаться в их с отцом спор. Но Чжань назвал его по имени, и только об этом он может думать. — Твой друг очень мудр, — подмечает отец. — Оставайтесь на ночь. Твоя мама, вероятно, уже спит. Увидишь ее утром за завтраком. И я больше не побеспокою тебя. Ибо смотрит на Чжаня, и тот кивает головой. Вряд ли тот понимает, на что именно толкает Ибо. Но он здесь по вине Ибо, поэтому тут и думать даже не о чем. — Сонджу и Исюань ждут меня в машине у дома. — Их уже проводили в их комнаты. Ибо криво улыбается: отец уже заранее знал, как все обернется. В его голове он не мог проиграть. — Я подумал, что ты не захочешь остановиться в своей старой комнате, ведь там ничего не меняли с твоего отъезда. Я приготовил вам две гостевые комнаты. Если что-то понадобится, то прислуга дежурит круглосуточно. — Пойдем, Чжань, я провожу тебя. — Спасибо за чай, господин Ван, — говорит Чжань, поднимаясь. Он кланяется пожилому мужчине. Ибо тянет его в сторону жилых помещений, не желая больше находиться под победным взглядом отца. Какой ублюдок! Чжань послушно плетется за ним на второй этаж. Две комнаты! Ха! Нет, Ибо не в силах провести эту ночь в одиночестве. Он не сможет. Чжань даже не удивляется, когда его заводят в одну комнату. Как только за ними закрывается дверь, Ибо прижимает Чжаня к себе. Тот позволяет себя обнять, стоит не двигаясь, опустив руки вдоль туловища. — Прости меня, — шепчет Ибо ему в ухо. — Этого не должно было произойти. Не бойся, он ничего тебе не сделает. — Я не боюсь. — Хорошо. Но я боюсь. Можно я останусь с тобой сегодня, пожалуйста? Я не смогу один провести эту ночь здесь. Просто не смогу. Чжань отстраняется, заглядывая Ибо в глаза. — Что ты хочешь увидеть в них? — Ничего. Пошли. Чжань тянет его к кровати. Ибо поддается. — Я понимаю, как тебе должно быть тяжело. После того как Сонджу мне все рассказал. Завтра все закончится. — Если бы я приехал к отцу раньше, ему не пришлось бы похищать тебя, — признается Ибо, ложась на постель. Сна нет, но он чувствует себя очень уставшим. Чжань садится рядом с ним. — Он ничего тебе не сделал? — спрашивает Ибо. — Нет, просто угостил меня чаем. Ибо подползает к Чжаню, чтобы положить голову ему на колени. Поначалу он думает, его сгонят, но Чжань разрешает. — Как твой язык? — Закинулся обезболивающим, так что нормально. А вот как завтра будет, не знаю, — Ибо даже удается усмехнуться. — Ты устал? — Да. Работал весь день. — Тогда ложись спать. — Мне немного неудобно, — Чжань намекает на неудобство в виде головы Ибо на своих коленях. С неохотой Ибо убирает голову, ложится рядом. И совсем не ожидает почувствовать чужую ладонь на своей голове. Чжань гладит его по волосам! — Так приятно, — признается Ибо, прикрывая глаза. Он глубоко вдыхает и выдыхает, стараясь расслабиться. — Это поможет тебе уснуть? — Не знаю. Здесь тяжело дышится, понимаешь? Это место — последнее, где бы я хотел оказаться. — А где бы ты хотел оказаться? Ибо задумывается, потом отвечает: — Майами- Бич, наверное. Хочу тепла. Солнца и океан. Хочу просто идти вдоль воды и ни о чем не думать. Ловить губами соленый ветер, и чтобы ступни омывала теплая вода. — Звучит прекрасно, — подмечает Чжань. — Я обязательно отвезу тебя туда, — обещает Ибо. — Ты веришь? — Тебе подвластно все. Да, верю. — Но, если только ты хочешь. Я не мой отец. Я никогда не угрожаю и не принуждаю. — Ты не отец, — подтверждает Чжань. Его голос звучит совсем тихо. — Засыпай. Я немного поохраняю твой сон, — обещает Ибо. Рука в волосах Ибо замедляется, а потом и вовсе замирает, но никуда не пропадает. Уснул? Ибо немного поворачивается, чтобы уткнуться носом Чжаню в бок. Вдыхает его запах: смесь средства для уборки, мыла и личного запаха Чжаня. Зажмурив глаза, Ибо думает, что рядом с Чжанем ему не будут страшны монстры, которые ждут его в этом доме. Он сможет укрыться от них за Чжанем. Ибо не собирается спать, гадает, где же Сонджу и Исюань, не причинили ли им вред. Отец вполне может сорваться на них. Ибо не собирается спать, но засыпает.