Я весь для тебя

По виду Исюаня и Сонджу, они очень хотят поговорить, обсудить случившееся и вообще узнать, как себя Ибо чувствует. Но Ибо не намерен разговаривать. И проблема в том, что он ничего не чувствует. — Идите к себе, — дает он распоряжение, краем глаза улавливая, как те переглядываются, недоумевая. — Без возражений! — Ибо играет на опережение. Когда за ними закрывается дверь, Ибо садится на постель, закрыв лицо ладонями. Он много раз представлял этот момент, когда увидится с матерью. И его всегда обуревала такая злость, что он едва ли мог поддержать цензурный диалог у себя же в голове. Но случилось это наяву, и Ибо не чувствует ничего. Внутри него теперь пустота там, где была ненависть. Он увидел женщину, к которой больше ничего не испытывает. Она была чужая для него, впрочем, как и он для нее. — Ты уже вернулся из школы, Ибо? — спросила она, когда он вошел на кухню. — Садись за стол. Его мать, видимо, навсегда застряла в том времени, где все еще нормально. Ибо дома, а Ван Чу жив. Она смотрела на Ибо, но в ее взгляде не было узнавания или же удивления от того, как он вырос. Она смотрела на него, но на самом деле сквозь. И к этой женщине у Ибо нет ничего, кроме безразличия. Он знал, что отец наблюдает за ними. И ему пришлось отыграть роль для того, чтобы их выпустили из поместья. Позавтракал с ней, ответил на вопросы о школе, а сам думал: как теперь жить с образовавшейся пустотой внутри? — Спасибо, — сказал отец, поймав его в коридоре. — Не вмешивайся больше в мою жизнь, — ответил ему Ибо. Конечно, он справится со временем. Просто сейчас такое ощущение, словно у него отняли один из костылей, на которые он опирается всю жизнь, и он пытается поймать баланс. Пока сложно, но со временем он научится этому. Но во всем этом мраке есть лучик света — Сяо Чжань, который находится в соседнем номере. У них через несколько часов состоится обед и разговор, с которым Ибо очень затянул. Сейчас почему-то Ибо чувствует себя куда увереннее, куда сильнее, словно способен решить самую сложную задачу. У него получится подобрать правильные слова, чтобы Чжань точно понял, как много значит для Ибо. И как так вообще получилось. Впрочем, это и для самого Ибо загадка. Но он попытается объяснить. Отдохнув, он открывает свой шкаф: надо выбрать одежду для Чжаня. Ибо с собой много не брал, всегда предпочитая путешествовать налегке, покупая все необходимое уже на месте, чтобы потом безжалостно все это оставить в отеле. Сам он особо не парится, как выглядит, но для Чжаня это важно, видимо. Он находит обычные черные брюки прямого кроя и белую рубашку в еще заводской упаковке. Он вызывает службу отеля, чтобы те отпарили вещи. Решая скоротать время, он наливает себе немного вина. Пагубная привычка, с которой точно надо распрощаться в ближайшее время. Ему надо решить, что делать дальше. С той же «Радугой». Отчеты уже почти готовы, как и документы, подтверждающие воровство директора Хэ. А вот что делать с Лу Эньцзе, он пока не знает. С одной стороны, она поступила с ним мерзко, за что обязательно должна ответить. С другой — она вроде как способствовала всему тому, что получилось. Вряд ли Ибо когда-то позволил бы себе подобное. Ему следует попросить прощения и поставить благовония Будде за то, что на Чжанево «нет» он отступил. А ведь мог и не. Об этом страшно думать. От мыслей его отвлекает стук в дверь. Это принесли отпаренную одежду, упакованную в прозрачные чехлы. — Спасибо. Ибо придирчиво осматривает брюки и рубашку, ведь для Чжаня все должно быть только самое лучшее. Удостоверившись в идеальности вещей, он выходит в коридор. Не колеблясь, стучит в дверь номера Чжаня. Ждет какое-то время, стучит снова, уже начиная паниковать: а вдруг ушел? Но Чжань все-таки открывает. Заспанный, в плохо запахнутом халате, так что Ибо может видеть его грудь. И, если честно, подвисает немного. И шея у Чжаня невероятно длинная. И сразу вспоминается, как Ибо покрывал ее поцелуями. — Извини, — говорит Чжань, отходя в сторону и позволяя зайти в номер. — Я заснул. — Это хорошо, — Ибо заходит в номер и кладет одежду на ближайший диван. — Ты здесь именно за этим: отдыхать. Знал бы, что ты спишь, пришёл бы позже. — Но мы договорились на обед. — Одежда, — Ибо указывает на чехлы, словно и так не понятно, что это. — Я зайду за тобой минут через двадцать. Хорошо? Чжань смотрит на чехлы и кивает. — Хорошо. — Отлично, — Ибо направляется к двери. — До встречи. Уже в коридоре, когда за ним закрылась дверь номера Чжаня, Ибо хмурится. И что это было? Откуда между ними неловкость? Точнее, с какого он испытывает неловкость? Когда Ибо вообще испытывал что-то подобное? Да никогда! Ибо обожает все новое. В его жизни этого осталось не так уж и много. Поэтому в свой номер он возвращается с улыбкой на губах. Сонджу и Исюань не беспокоят его, но он почти уверен, что они сидят рядом с разделяющей их номера дверью, ловя каждый звук из его комнаты. — Я ухожу на обед с Сяо Чжанем! — сообщает им Ибо, открывая шкаф, придирчиво рассматривая одежду. Надо выглядеть так же, как и Чжань, чтобы тому не было слишком неловко. Поэтому он достает темно-серые брюки и рубашку голубого цвета. Сойдет. Как он и предполагал, эти двое материализуются в его номере моментально. — Тебе нужно сопровождение? — говорит Сонджу, и не особо понятно по его тону: он спрашивает или утверждает. — Нет, — отвечает Ибо. — Мы будем в ресторане отеля. Не хочу его тащить еще куда-то. — Мы можем посидеть где-нибудь на расстоянии, — предлагает Исюань. Ибо смотрит на него, изогнув бровь. Вот уж кого не хочет подпускать к Чжаню, так это Исюаня. — Нет. Он вас заметит и будет нервничать. А нам и так предстоит непростой разговор. Тем более отец больше не появится. — Откуда тебе знать? Ибо не намерен отвечать на этот вопрос. Он, наверное, плохой сын и неблагодарная сволочь, не желающая общаться с родителями, баюкая свои детские обиды. Но при этом не стесняется тратить их деньги, не считая. Но тут Ибо довольно быстро договорился со своей совестью. Да, поначалу ему хотелось бросить все и скрыться. Исчезнуть со всех радаров, тогда он искренне верил, что у него получится. Деньги — не главное. Но потом подумал: а почему он должен так поступать? Ван Чу, работая в конгломерате, зарабатывал для него миллиарды. Так почему Ибо должно быть совестно тратить их? Не обязан ли он жить за двоих? Тем более Ибо никогда не кидался деньгами. Ну, относительно его материального положения, конечно же. Он не покупал яхты или квартиры. Не устраивал бурные вечеринки со всеми вытекающими последствиями. Ну, знаете, когда приходится подчищать в прессе и подкупать должностных лиц в полиции. Он тратит деньги на путешествия, на хорошие доски для сёрфинга, на разного вида снаряжение. Самое дорогое, что он купил, — гоночные машину и мотоцикл. Иногда покупал своим пассиям украшения в качестве прощального подарка. Но это такие мелочи. Отец никогда не попрекал его потраченными деньгами. Никогда не ограничивал лимит его карты, что только дает понять: Ибо волен распоряжаться деньгами как ему угодно. Что это? Подкуп или же просто попытка загладить вину — плевать. Ибо благодарен, правда. С его образом жизни, с его любовью к адреналину, без денег было бы сложновато. Почему он вообще думает об этом? — Оставайтесь в номере, — дает он последнее распоряжение, начиная переодеваться. Эти двое какое-то время пялятся на него, но, когда Ибо принимается за штаны, Сонджу тянет Исюаня в их номер. Прежде чем выйти, Ибо еще раз придирчиво осматривает себя в зеркале. Он никогда не парился о своей внешности, зная, что привлекателен. Не только внешне. Есть в нем некая притягательность: в его холодности порой, отстраненности. Людям почему-то хочется разгадать его, раскусить. Конечно же, главный магнит — его деньги. Ибо всегда было плевать на это. Он не хотел от людей любви к себе. Он использовал их, как и они его. И Ибо находил это честным. Так было до Сяо Чжаня. Сейчас же он не уверен ни в чем. Это забавно на самом деле. И даже что-то непонятное, щекочущее в животе, заставляет улыбнуться. Это ли является влюбленностью? На этот раз Чжань открывает сразу. Он уже переоделся и выглядит шикарно, хотя одежда на нем совершенно обычная. Но именно таким Ибо его еще никогда не видел. Чжань тоже его рассматривает, и это немного странно, потому что Ибо никак не изменился. Он в офисах «Радуги» ходил так же. Только пиджака на нем нет. — Готов? — спрашивает Ибо, чтобы прекратить их затянувшееся разглядывание друг друга. — Да, — Чжань даже кивает для убедительности. — Тогда пошли. Ресторан находится на третьем этаже. Особо красивым видом из окна похвастаться не может, но интерьер милый, а еда вкусная, хоть и рассчитана на европейцев. Тебе нормально? — По мне разве скажешь, что меня волнует вид из окна и интерьер? — Чжань усмехается. Они уже едут в лифте, и Ибо видит Чжаня в зеркале. — Ты забыл, где мы ели в последний раз? Что касается еды… Я никогда не ел европейскую кухню. Будет интересно попробовать. Ибо кивает. Ему отчаянно хочется, чтобы этот обед прошел идеально. Поэтому он так придирается к деталям, даже если Чжаню на это плевать. Какое-то неясное, непонятное напряжение между ними никуда не девается, хотя со стороны Чжань выглядит вполне расслабленным. Возможно, это только Ибо накручивает себя. — Позволишь мне сделать заказ? — просит Ибо, когда официант кладет на стол меню в кожаных папках. Чжань, едва только потянувший руку к меню, убирает ее. Он кивает. Кажется, он даже немного рад, что с него сняли ответственность в этом вопросе. — Как я уже сказал, я никогда не пробовал европейскую кухню, — этими словами он только подтверждает догадки Ибо. — Боюсь ошибиться с выбором. — Как так получилось? — Ибо открывает меню, хотя уже знает, что закажет. Они не раз обедали здесь с Сонджу и Исюанем, так что представление о здешних блюдах у него есть. Чжань пожимает плечами. — Может прозвучит странно, но раньше я ел домашнюю пищу. Моя мама очень вкусно готовит, — тут Чжань немного осекается, кажется, испугавшись, что невольно напомнил Ибо о его матери, но сам Ибо едва ли заостряет на этом внимание. Поэтому Чжань продолжает: — Даже в студенческие годы. Или перехватывал что-то быстро по пути на учебу. Когда стал работать, тоже ничего не изменилось. — Что ж, тогда на мне лежит великая миссия познакомить тебя с новой кухней, — Ибо улыбается. — Я не буду заказывать что-то изысканное. — Ты не хочешь мне отомстить за тот ужин на улице? — Чжань явно шутит, но... — Отомстить? — Ибо удивляется такому предположению. — Но за что? Мне там очень понравилось. — Но ты подумал, что это проверка, — напоминает Чжань. — Ты даже не знаешь, что я ел, когда был в Мексике, — усмехается Ибо. — Я абсолютно не придирчив. — Ты много где побывал, — подмечает Чжань. Ибо подает знак официанту подойти. — Я обязательно тебе расскажу о своих путешествиях, — обещает Ибо, — если ты захочешь послушать. Тут подходит официант, и Ибо делает заказ. Он останавливает свой выбор на крем-супе с крабовым мясом, стейке из мраморной говядины с молодым картофелем и моркови, запеченой в сливках. И по бокалу белого вина, хотя больше хотелось бутылку, но они же собрались еще и поговорить, так что голова должна быть ясной. — Наверное, здорово так жить, — говорит Чжань, когда официант отходит. — Как? — Путешествуя. Новые места. Смена обстановки. Сегодня ты здесь, завтра — в другом месте. — Мне кажется, я просто убегал от себя, — признается Ибо. — О. — Не думай об этом. Я ведь не думаю. Путешествия действительно много для меня значат. Как и все мои увлечения. Я адреналиновый маньяк. Ты знал? — Подозревал. После того, как ты сказал, что скинул стаканчик из-под кофе с нью-йоркской высотки. Ибо смеется. — Я не соврал, если что. — Я думаю, ты всегда говоришь правду, — серьезно сообщает Чжань. — Ты не боишься этого. Не все могут себе позволить такое. Ибо задумывается. Чжань прав. Ибо всегда говорит правду. За ним стоит влияние отца, деньги. Сонджу и Исюань, в конце концов. И куда бы правда Ибо ни завела бы его, это всегда решаемо. Да и кто посмеет жаловаться? Обычные же люди чаще многое хранят в себе, опасаясь последствий разного рода. Ибо этого страха лишен. Впрочем, это уже неправда. Он боится говорить. Говорить правду Чжаню. Он боится его реакции. Это иного рода страх, но все же. Им приносят еду, поэтому разговор прерывается снова. Суп выглядит просто великолепно. Он горячий, с большими кусками краба, украшенный микрозеленью. Вино тоже принесли. Ибо делает глоток, немного успокаивая нервы. Боже, так и до алкоголизма недалеко. Ибо наблюдает, как Чжань рассматривает суп, неуверенно берет ложку, черпает плотную жидкость и отправляет в рот. Ибо знает: вкус у супа сливочно-овощной, наверное, необычно для человека, который никогда не пробовал что-то подобное. Чжань проглатывает суп, кивает, давая понять: вкусно. Ибо улыбается, приступая к своему супу. Они едят молча, стараясь справиться с супом, пока он горячий. Как только тарелки опустели, официант тут же их уносит. Пока они ждут мясо, Чжань внезапно говорит: — Я видел вас. Ибо непонимающе смотрит на него. — Вас с госпожой Лу Эньцзе. В твоем кабинете. Чжань делает глоток вина, стараясь скрыть неловкость. — Я не знал. Ибо даже не подозревал, что это недоразумение кто-то видел. Да, Чжань был тогда в офисах, но Ибо как-то не связывал эти два факта. — Я пришел спросить, можно ли провести уборку, и увидел. Вы не заперли дверь. — Понятно, — тянет Ибо. — Я не буду оправдываться. — Ты и не должен. Я лишь думаю, ты должен знать. Я не должен был смотреть. — И много ты видел? Чжань усмехается. — Немного. Это не мое дело. Но ты хотел поговорить. Видимо, и о том вечере в том числе. Я прав? — Ты прав. Ибо не знает, как ему поступить. С одной стороны, он должен сказать, что не отвечал за свои действия. Что был под наркотиком, которое ему подмешала эта коварная женщина. Но с другой… Он ведь потом пришел к Чжаню. И делал с ним интимные вещи под тем же самым наркотиком. Как Чжань это воспримет? Им приносят мясо, и Ибо повторяет заказ вина. — Не думай о ней, — просит Ибо. — Я и не думаю, — просто отвечает Чжань. — Меня это не касается. Ибо кивает. — Я хочу попросить прощения за своего отца. Он не должен был этого делать. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Наш с ним разговор был не для посторонних ушей. — Я могу его понять, — осторожно отвечает Чжань. — Он хотел видеть тебя. У него есть власть. И он ею воспользовался. Тем более, все закончилось хорошо. Разве нет? — Ты хочешь спросить меня про мою встречу с матерью? — догадывается Ибо. — Не про встречу, — Сяо Чжань мотает головой. — Про то, как ты сейчас? Нормально? — О, ты думаешь, это как-то могло повлиять на меня? — Ибо неуверенно улыбается. — У тебя ночью были кошмары, — Чжаню явно не хочется напоминать об этом, выглядит при этом виноватым. — И я беспокоюсь о тебе. У Ибо ощущение, словно ему в грудь втерли что-то теплое. Ему уже плевать на все. Эти слова так важны для него. — Ты тогда поддержал меня. Это много для меня значит. Чжань опускает взгляд, смутившись. Вот они и подошли к основной теме разговора. — Я тебе уже сказал о своих чувствах. И я не отказываюсь от них. Поэтому мне так приятно знать, что ты переживаешь за меня. Он видит, как краснеют щеки Чжаня. И, будда, как же это мило! — Это дает мне надежду. Чжань вскидывает взгляд, словно пойман на чем-то. Ибо усмехается про себя. Чжань — мальчишка. И не умеет скрывать своих эмоций, открыт как книга: читай, если хочешь. Он молчит, поэтому Ибо продолжает: — Скажи мне, как ты видишь ситуацию между нами? В глазах Чжаня испуг. Он явно не готов к откровениям. Но Ибо больше не видит смысла откладывать этот разговор. — Ты поступил неправильно, — все же начинает говорить Чжань. Пусть неуверенно, пусть не смотрит в глаза, но говорит. — Тогда, вечером. Ибо кивает, признавая. — Я… Я никогда не делал ничего такого. Он наклоняет голову совсем низко, почти утыкаясь подбородком в грудь. Ибо молчит. Ему кажется, если он начнет просить прощения за это, то только испортит все. — Это было плохо? — По сравнению с обожжённым языком? — Ибо решает немного разрядить обстановку. Чжань все же смотрит на него. В его глазах страх и неуверенность. — О. Прости меня за это. Как твой язык? — Я все еще пью обезболивающее, но, как видишь, могу говорить и есть. Не переживай об этом. Мое тело привыкло получать увечья. Я один раз сорвался со скалы, стерев колени и ладони до мяса. Так что это точно мелочи. — Но я не привык причинять боль. — Ладно, — Ибо мотает головой, — мы начали говорить не о том. Я не хочу давить на тебя или как-то заставить тебя чувствовать себя обязанным. Но… Ты принимаешь мои чувства? Чжань краснеет еще больше. Ибо даже его немного жаль. Он обещает не давить, но все равно давит. — Просто скажи, как есть. — А я не знаю, как есть! — резко отвечает Чжань и тут же оглядывается по сторонам, но их никто не слышит, все заняты своими разговорами. — Я не знаю. — Эй, — Ибо тянет к нему руку и касается его пальцев. — Ты можешь не отвечать сейчас. — Но разве не для этого мы затеяли этот разговор? — Да. Для этого. Мне важно сказать, что я чувствую к тебе. Я долго носил в себе это и больше уже не в силах. — Почему? — Чжань явно тянет время. — Чжань, я приехал сюда из Штатов. Я не живу в Китае и не намерен задерживаться тут. Сяо Чжань выглядит взволнованным. — Ты уезжаешь? — Если только у меня не будет повода остаться. Чжань определенно понимает, о чем идет речь. Если он скажет, что Ибо ничего не светит, то тот уезжает. А если да… Ибо останется. — Я уже сказал: у меня никогда не было отношений. Я не знаю, как это. Я не знаю, как это с мужчиной. И мне страшно, что я не оправдаю твоих ожиданий. Что ты зря останешься. — Я ничего не ожидаю, — прерывает его Ибо. — Точнее, все, что получится, будет для меня самым лучшим. Я хочу, чтобы ты был собой. Не стеснялся и не боялся меня. — Это сложно. — Чжань, для меня ты самый лучший. И все, что ты сделаешь, — будет лучшим. Тебе даже не придется стараться и вести себя так, как ты не привык. — Тебе легко говорить. Ведь ты явно имеешь опыт. — Да, есть. И скажу сразу — большой. И я хочу, и могу тебя научить всему. Я ведь не безразличен тебе? Иначе бы ты не обнимал меня после кошмара ночью. — Не безразличен! — вырывается у Чжаня. — Но я пока не могу разобраться, в каком именно смысле. Как я могу понять, что это симпатия? Мне не с чем сравнивать. Как я могу дать тебе ответ и быть уверенным, что не ошибся? Скажу так: да, я переживаю за тебя. И да, я не хочу, чтобы ты уезжал. И, между нами, определенно что-то есть. Какая-то связь после того вечера. Но я очень боюсь ошибиться. Последние слова он выдает почти с мольбой. Ибо улыбается мягко. — Спасибо за честность. Я помогу тебе разобраться, хорошо? У меня еще есть дела в «Радуге», и время тоже есть. — И как же все будет, если мы будем вместе? Что я могу дать? У меня ничего нет. Я простой уборщик с судимостью. Ты — сын миллиардера. Будь мы в дораме, то нас бы ждал счастливый финал. А в жизни? — А в жизни решаем мы, а не режиссёры. Тебя смущает мой статус? Потому что меня твой — нет. Мне плевать на твою судимость. И на то, чем ты занимаешь. Все неважно. А я — весь для тебя. Без остатка. Забирай. Чжань ничего не отвечает, уходит в свои мысли. Ибо добавляет: — У меня все есть. Это на вопрос, что ты можешь мне дать. Мне ничего не надо. Только ты сам. Только ты сам. И все. Это просто. Чжань не согласен. Качает головой, словно сожалеет о чем-то. Сердце Ибо замирает, опасаясь худшего. Чжань напуган, это понятно. Слишком сложный выбор для него. Вся его жизнь изменится, в очередной раз. Вряд ли пока у него есть силы пережить это. — Мы можем уйти? — совсем тихо спрашивает Чжань. Они почти не притронулись к мясу, занятые разговором. Ибо успел только порезать свой кусок на полоски, а Чжань и вовсе лишь раздавил картофель да положил в рот морковь. Ибо кивает, разочарованный. — Можно попросить забрать с собой? — Чжань указывает на блюда. — Будет жаль, если пропадет. — Ты хочешь? Мы можем оставить. Ибо думает, Чжань переживает за его деньги. Он ведь все равно заплатит за несъеденные блюда. — Хочу. Мясо выглядит отлично. Будет вкусным, я уверен, даже холодным. Ибо кивает, подавая знак официанту. — Я хочу, чтобы ты остался. В отеле. Отвезу тебя завтра на работу. Пожалуйста. Мне нравится, когда ты рядом. — Мне не нравится, что ты тратишь на меня деньги, — серьезно заявляет Чжань. — Это унизительно. И лишний раз напоминает про пропасть между нами. — Не думай о деньгах. Это просто ресурс, который у меня есть. А пропасть… С кем тогда у меня ее не будет, в таком случае? И что, мне быть одному? — Конечно, нет. Но я буквально нищий. — Тебе всего двадцать три. Все впереди. Чжань хочет возразить, но им приносят еду, упакованную в боксы и прозрачные пакеты с длинными ручками. Уже в лифте Чжань спрашивает: — И как часто тебе снятся кошмары? — В Китае чаще. Я тут особо ничем не занят. За границей вечно в движении, поэтому вырубаюсь. А здесь… Здесь на каждом углу воспоминания. — Тяжело быть здесь? — Терпимо, — уклоняется от прямого ответа Ибо. Лифт останавливается на их этаже. Чжань выходит первым, шурша пакетами. Он останавливается у своей двери, Ибо чуть позади, у своей. — Сонджу и Исюань рядом? Ну, когда снятся кошмары. — В путешествиях обычно, да. Но не когда мы в разных номерах. — А сейчас? — Я не держу их рядом постоянно. Все же хочется немного приватности. Да и потом они не отстанут со своей заботой, — Ибо улыбается. — Я… — Чжань опускает взгляд на свои ботинки, но потом поднимает глаза на Ибо снова, — Ты, если, конечно, хочешь, можешь прийти ко мне. Ну, спать. Как у тебя дома. Он снова опускает голову, смущаясь. — Звучит по-дурацки, да? — он неуверенно улыбается. — Ты хочешь спать вместе? — уточняет Ибо. — Правда хочешь? — Ну, я хочу, чтобы спал ты. Если это тяжело. Если это может быть проблемой... — Это не проблема. Я умею сдерживаться. Если ты думаешь, что я снова полезу к тебе. — Это действительно звучит по-дурацки. Просто теперь я боюсь, что ты можешь меня неправильно понять. — Говори, как есть. Я все понимаю. Я приду, и мы будем просто спать. Чжань кивает, явно с облегчением. — Тогда до вечера. — Поешь, — Ибо указывает на пакеты с едой. — Не стесняйся заказывать что-то в номер. — Хорошо. И Чжань исчезает в номере. Ибо заходит в свой, взлохмачивая волосы рукой. Услышав звуки открывающейся и закрывающейся двери, Сонджу и Исюань заходят в номер тоже, не дожидаясь приглашения. Они оба выглядят настороженными и словно готовыми ко всему. Ибо смотрит на них, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Лично он сам думает, что все прошло очень хорошо. У него есть приглашение на ночь от Чжаня и почти его согласие на отношения. Это все же лучше, чем отказ сразу. Надежда крепнет. — Ну и как? — первым решается спросить Сонджу. — Нормально, — отвечает Ибо. — Мы поели, поговорили. Все отлично. — Он сказал «да»? — продолжает допытываться Сонджу. Исюань только стоит и хмурит брови, явно не испытывая положительных эмоций. — Я же не предложение ему делал, — Ибо начинает раздеваться. Оставшееся до вечера время он решает поработать немного над отчетом. — И? — И, — Ибо поворачивается к Сонджу, — ты должен узнать, какой прокурор вел дело Сяо Чжаня. — Что ты задумал? — Я хочу отменить его судимость. Сонджу ничего не говорит, хотя выражение его лица очень красноречиво. Но Ибо думает, что грош цена его власти и деньгам, если он не сможет сделать это для Чжаня. — Я, — начинает Сонджу. — Если не можешь, пусть Исюань сделает, — прерывает его Ибо. — Не может он, обращусь к отцу. Если надо будет, к председателю Китая пойду. Так что лучше постарайся, чтобы до этого не дошло. — Хорошо, — скупо бросает Сонджу и, поклонившись, уходит в их с Исюанем номер. Ох, обиделся, что ли? Когда они вообще кланялись друг другу? — Твой отец узнает, — говорит Исюань. — И? Мне плевать. Хватит меня пугать отцом, я не боюсь. — Это может повлечь последствия. Все-таки вмешиваться в систему правосудия — это не оплатить номер в общаге или подарить старый ноут. — Исюань! — рявкает Ибо. — Твоего мнения никто не спрашивал. — Прошу прощения. Тот тоже кланяется и уходит. Ну вот, теперь Ибо чувствует себя паршиво. Однако он быстро отбрасывает это чувство. У него работа. А потом он пойдет в номер Чжаня, где они будут спать вместе. Просто лягут рядом. И Ибо не может не надеяться, что Чжань позволит что-то большее. Ибо, конечно же, первым не полезет, но инициативу Чжаня примет и будет осторожным. Кивнув своим мыслям, Ибо принимается за работу.