Я весь для тебя

Чжань не включает в номере свет, ориентируясь в полумраке. Он оставляет пакет с едой у входа, положив на пол. Доходит до кровати и падает на нее. Голова идет кругом. Он подозревал, что разговор будет нелегким, но чтобы таким… И дело не в том, что они говорили, а в том, что Чжаню трудно это осознать. Он уже как-то свыкся с тем, что у Ибо есть к нему чувства. Но то, на что Ибо готов ради него, ради их возможных отношений, поражает. «Я весь для тебя». Так сказал он. А Чжань же сам признал: Ибо никогда не врет. И здесь тоже не соврал. Чжань, если согласится, получит его в полное обладание. Так? И это накладывает определенную ответственность. Что такое любовь? Что такое желание быть с человеком? Как это понять и как не упустить свой шанс? Можно ли за это принять тот факт его испуга, когда он услышал, что Ибо уедет из Китая? А ведь он действительно испугался, только представив: он больше его не увидит. Не поймает на себе его взгляд строгих карих глаз. И эту полуулыбку странную. Это и есть влюблённость и влечение? Сяо Чжань с шумом выпускает воздух через рот. И так же громко вдыхает обратно. Почему же так сложно? Чжань перекатывается на бок, прижимаясь щекой к прохладной простыне. — Что же мне делать? — задает он вопрос темноте. Ответа, конечно же, нет. Ибо приходит около одиннадцати вечера. К этому моменту Чжань уже заметно начинает нервничать. То ли из-за того, что боится прихода Ибо, то ли боится, что тот передумал. Но Ибо приходит. На нем светлые спортивные штаны и футболка. Выглядит он домашним и уютным. Его волосы не лежат в привычной прическе, он позволяет им спадать на лоб, а у шеи завиваться на концах. В этом человеке сейчас трудно угадать господина Вана, проверявшего фирму «Радуга». И Чжань очень рад этому факту. Сам Чжань в гостиничном халате, запахнутом и туго завязанном, во избежание. Спать придется в этом, но вариантов других нет. И дело не в том, что он думает: Ибо начнет приставать, стоит ему только увидеть Чжаня в футболке и в трусах. Дело в том, что для самого Чжаня это слишком откровенно. Словно уже только своим поведением он дает какие-то ответы на вопросы Ибо. Чжаню совершенно не хочется разыгрывать скромника, на честь которого собираются покуситься, но себя так быстро не переделаешь. Тем более после тюрьмы ему как никогда остро хочется приватности. — Закажем чай? — предлагает Ибо. — Ты же пьешь чай на ночь? — Да. Можно чай. Ибо подходит к телефону, чувствуя себя в чужом номере вполне комфортно. Впрочем, а почему нет? Он ведь за него заплатил. Формально это номер Ибо. Чжань садится на кровать. Чуть ранее он все же поднял пакет с мясом с пола. Теперь тот лежит на тумбочке под телевизором. Они как раз могут съесть его с чаем. Кощунство — выбрасывать такое роскошество. У Чжаня рука точно не поднимется. За обедом у него от услышанного уже кусок в рот не лез, но сейчас он прямо очень хочет доесть свой стейк. Поздний ужин вполне вписывается в его план на вечер. Чай приносят довольно быстро. Ибо принимает заказ, и Чжань не может не думать о том, что теперь о присутствии Ибо в этом номере кто-то еще знает. Это проблема. Не то, что Ибо здесь. А то, что Чжаня волнует, что об этом подумают другие. Оказывается, может быть и так. Он задумывается об этом, упуская из вида, как Ибо разливает чай по чашкам. — Земля вызывает Сяо Чжаня! — Ибо привлекает его внимание. — А? — Чай. Ибо подает ему чашку. Чжань улыбается быстро, мол, я такой дурачок, не обращай внимания, принимая чашку. — Мясо? — Чжань указывает на пакет. — Ты хочешь доесть? — Ты думаешь, оно испортилось? Мне кажется, просто остыло. Для Ибо доедать остывшую еду, наверное, дико. Да и зачем, когда можно заказать новую? Но Чжань не может вот так от нее отказаться. В детстве он не голодал, но еды как будто всегда не хватало. Всегда хотелось больше. Чжань смущается своей бедности, но Ибо отвечает: — Да, давай. Холодный стейк тоже довольно вкусный. Он сам встает со своего места и кладет контейнер с мясом прямо на постель. Мясо выглядит отлично. Оно остыло, немного отсырело, как и картофель с морковью. Но Чжаню плевать. В дополнение им положили салфетки и приборы из бамбука. Резать холодное мясо, даже вдоль волокон, довольно гиблое занятие, и Чжань, наплевав на приличия, просто берет стейк руками и откусывает кусочек. Мясо действительно вкусное. Ибо, улыбаясь, следует его примеру. И вот они двое сидят в роскошном номере дорогого отеля, едят мраморный стейк руками прямо на кровати и запивают его чаем. Такой контраст. Но им плевать. Чжань даже улыбается с набитым ртом и ловит такую же ответную улыбку. В какой-то момент становится так уютно просто сидеть на постели, сложив ноги по-турецки, придерживать чашку пяткой ноги, отщипывать пальцами по кусочку мяса и отправлять в рот. — Расскажи про страны, в которых ты бывал, — просит Чжань. Ибо задумывается, облизывая подушечку большого пальца. — Я не знаю, что тебе рассказать, — честно признается он. — Каждая новая страна — новый опыт. И словно новая жизнь. Проблема в том, что это чувство довольно быстро уходит. Неделя, не больше. И все начинает приедаться. Ты уже не чувствуешь себя приезжим в этой стране, городе. И дорога снова зовет тебя дальше. Я люблю возвращаться в некоторые места. Например, на горнолыжные спуски или туда, где можно поймать большую волну. — Ты катаешься на доске, — Чжань загибает пальцы, — на лыжах. Что еще? — Автодром, — просто отвечает Ибо. — Машина и мотоцикл. Люблю скорость. Чжань кивает. — Я занимаюсь всем понемногу. Особенно тем, где можно не думать, — внезапно признается Ибо. — Точнее, где можно забыть о том, кто ты. Надо сосредоточиться на дороге. Или же куда поставить ногу, если ты взбираешься по скале. — Почему так? — Я привык. Уходить от себя. Получать сильные эмоции таким образом. Ибо опускает голову. Чжань наблюдает за ним, думая, что понимает, о чем речь. Ибо просто не хочется думать о том, что было в его жизни. Ему хочется перекрыть негативные эмоции новыми. Кто его может винить? Пережив такое, будешь заниматься разными опасными видами спорта, подпитывая кровь адреналином. Скорость, высота, опасность — за счет них Ибо уходит от прошлого. От той боли, что испытывал. От той боли, что с годами не стала слабее, а сидит под сердцем ржавым гвоздём и при каждом неосторожном вздохе напоминает о себе. Чжань не представляет, каково это. Может лишь предположить, сравнив со своей ситуацией. Стараясь отвлечь себя от случившегося, уже будучи в тюрьме, Чжань брался за всю работу, что попадалась ему. Уходил с головой в старые библиотечные книги, стараясь выкинуть из головы, что его срок только начался. Что почти целый год он будет здесь, среди незнакомых людей, в незнакомой ситуации, без своей личности. А ведь Ибо делает это всю жизнь. — Есть еще места, где ты не побывал, но очень хочешь? — отвлекает Чжань его от мыслей. — Таких мест полно, — Ибо снова берется за мясо. Он поднимает взгляд на Чжаня и чуть наклоняет голову к плечу, что придаёт ему немного кокетливый вид. — Например, Новая Зеландия или Румыния. Я, на самом деле, выбираю пусть и опасные, но вполне себе туристические места. Если за себя я не особо переживаю, то Сонджу и Исюань на такое не подписывались, так что приходится учитывать и это. — Кто они тебе? — задает Чжань вопрос, давно мучавший его. — Если грубо, то они мое сопровождение. Они занимаются всеми вопросами, касающимися моей жизни, облегчая ее. — Слуги? — Если очень грубо, то да. Но не смей так говорить при них. На самом деле, они — мое все. — Мне надо подружиться с ними, да? — как-то задумчиво говорит Чжань, сделав определенный вывод. Это как родственники, с которыми приходится находить общий язык, даже если они тебе не нравятся. — Сонджу добрый, но вот Исюань, кажется, недолюбливает меня, — Чжань улыбается, давая понять, что он шутит. Еще не хватало сеять раздор между ними. — Тебе не стоит переживать насчет них. Они примут абсолютно любое мое решение. У них просто нет иного выбора. Но так же они и не могут не переживать из-за меня. Порой даже слишком сильно. — Я понял. Наверное, хорошо, когда такие люди рядом. Словно два брата и друга в одном. Тут Чжань понимает, что сказал, и пугается: — Ох, прости. Я ляпнул не подумав. — Про братьев? — догадывается Ибо и улыбается. — Тебе не стоит переживать из-за подобного. Не бойся что-то говорить при мне. Я не такой ранимый, как ты думаешь. И да, они что-то вроде братьев. Даже больше. Они — продолжение меня. Поэтому я так ценю их. Чжань кивает головой. И без объяснения Ибо понятно: эти трое очень близки. Будет ли для Чжаня среди них место? — И я ценю тебя, Чжань. Чжань удивленно смотрит на него. — В твоих глазах все эмоции. Ты не знал? — И что же ты там видишь? — Чжань нервно улыбается. Он вроде как и хочет увести разговор в шутку, но в то же время ему интересно. Правда ли он так открыт перед Ибо? — Ты боишься не вписаться. — О, ну это легко. Потому что я полная противоположность тебе. Я не люблю адреналин, предпочитая спокойные посиделки с книгой или за работой. Я ни разу не выезжал из Китая. Был только в Чунцине да в Шанхае. А еще Пинху проезжал, когда ехал в тюрьму и обратно из нее. У меня совсем нет денег. И уж точно я совершенно бесполезен. — Тебе и не нужно быть полезным. Все, что от тебя требуется, — это быть собой. Даже если ты не путешествовал, не любишь адреналин. Тогда я буду заниматься всем этим без тебя, а позже приходить, чтобы вместе почитать книгу. Или посмотреть, как ты читаешь книгу. Чжань улыбается. — Ты, кажется, уже все продумал, — подначивает его Чжань. — Может быть — Ибо пожимает плечами и улыбается в ответ. Смотрит из-под ресниц, оценивая чужую реакцию. До Чжаня тут доходит: да с ним же флиртуют! И он, о будда, поддерживает это. Они сидят на постели, едят холодное мясо и флиртуют. Мама дорогая! У Ибо получается это так легко, так естественно, а Чжань такой профан, что даже не сразу понял, чем они тут занимаются. Ему нравится все, что говорит Ибо. Из его уст их возможное будущее звучит таким прекрасным. Но Чжань пусть и наивный, но не настолько. Ничего просто не будет, даже если они оба очень постараются. Встает слишком много вопросов, которые они вряд ли смогут решить. Например, где они будут жить? Ибо не хочет оставаться в Китае, и Сяо Чжань прекрасно понимает почему. Он не хочет, чтобы Ибо страдал, чтобы воспоминания преследовали его. И уж тем более, Чжань не хочет, чтобы Ибо оставался здесь из-за него. Но так же он сам не может уехать из Китая. И не только из-за того, что здесь его мама и куча нерешённых проблем, сколько из-за боязни нового места. Другая страна — это очень серьезно: язык, привычки. Чем он там будет заниматься? Таскаться балластом за Ибо? Чжань не любит скорость и вряд ли будет разделять увлечения Ибо. Скорее наоборот. Сидеть на берегу, пока Ибо седлает новую волну? Или же переживать с трибуны, наблюдая, как машина Ибо входит в опасный поворот? Нет. Чжань тоже этого не хочет. И не только потому, что с этой стороны он выглядит совершенно бесполезным. Чжань боится, что покажется Ибо скучным, и все те чувства, что тот испытывает, сойдут на нет. Сейчас, возможно, из-за новизны ощущений Ибо так увлечён им. Но чувства проходят. Да, Чжань никогда с таким не сталкивался, но в те же студенческие годы вокруг все сходились и расставались, страдали неделями, а потом шли дальше, в новые объятия. Что-то Чжаню подсказывает, что он так не сможет. Он бы больше подошёл на недолгую интрижку, пока Ибо здесь. Ничего не значащая для обоих связь. Развлеклись и разбежались. Но Чжань так не может. Да и не хочет. Его руки касаются. — О чем ты думаешь? — спрашивает Ибо. Чжань хмурится. — О разном, — уходит он от прямого ответа. Он встает с постели и начинает собирать тарелки. Мясо они уже доели и чай выпили. Надо ложиться спать. Только сейчас Чжань понимает, что предложить совместную ночёвку было довольно опрометчиво. Они раз за разом возвращаются к разговору о том, какие они разные. И Чжань все больше убеждается, что их будущее обречено на провал. Может, это случится не сразу, но случится. — О разном? — переспрашивает Ибо. — А мне показалось, о не очень хорошем. Чжань замирает спиной к Ибо. Тот слишком хорошо его читает. Чжань всегда таким был на самом деле: бесхитростным, простым и прямым, и люди часто этим пользовались. Это не значит, что Ибо тоже пользуется, но явно набор этих сомнительных качеств играет против него. — На самом деле ты знаешь, о чем я думаю. Но ты так же знаешь, что я пока не могу говорить об этом. Ибо стонет тихо, и это почти заставляет Чжаня обернуться. Почти. — Ты даже не представляешь, как я боюсь твоих этих размышлений, — теперь Ибо усмехается, и вот это заставляет Чжаня обернуться. — Никогда ничего не боялся, а вот сейчас боюсь. Ибо поднимает взгляд на Чжаня. И да, Чжань видит, может, и не страх, но смятение точно. И понимает внезапно, что своим молчанием причиняет Ибо боль. Ведь он не просто ждет ответа, он на самом деле переживает и беспокоится из-за этого. Сяо Чжань отворачивается снова. Он никогда не хотел и не ждал, что может вот так влиять на кого-то. Что кто-то будет так зависеть от его слова. — Прости, — говорит он. Сложив тарелки и чашки в одну горку, он просто смотрит на белые гладкие поверхности. Ну вот почему на них не написаны все ответы? — Мне жаль, что тебе приходится проходить через это. Но я не хочу ошибиться. Я не хочу дать неправильный ответ. — Не извиняйся, — Ибо было дёргается к нему, но остается все же на месте. — Я впервые за многие годы испытываю обычные человеческие эмоции. И уже за одно это я благодарен тебе. Последние недели я живу и чувствую, как всегда хотел, и при этом мне не надо лезть на горы или же заходить в повороты на большой скорости. Вот что ты со мной делаешь. — Это такая ответственность, — думает вслух Чжань. — Эй, — Ибо все же поднимается со своего места. Чжань слышит шорох постельного белья, а потом его тихие шаги. Он останавливается за спиной, а потом кладет руку на плечо. — Не думай об этом. Его голос раздается гораздо ближе, чем Чжань ожидал. Тот стоит так близко, что шаг назад — и Чжань упрётся спиной ему в грудь. И почему-то так хочется это сделать. Хочется спрятаться от возложенной на него ответственности. Пусть и в объятиях источника этой ответственности, но… Ибо, кажется, может решить все проблемы. Может стать надежной опорой в этой жизни. А Чжань в этом так нуждается. Он устал быть сильным. Почти целый год в тюрьме, потом на свободе, когда не знал, как жить эту жизнь. — Пойдем, — Ибо тянет его назад, к постели. — Эй, не думай, правда. Просто не думай, хотя бы сейчас. Чжань кивает и поддается. Ибо гасит свет, пока Чжань укладывается под одеяло, оставляя лишь небольшую лампочку при входе. Номер оказывается в полумраке. Свет не мешает спать, но при этом нет дезориентации от полной темноты. Ибо ложится рядом, но на расстоянии, словно боится быть ближе. По сути, они и не должны лежать в обнимку, ведь Ибо пришел сюда спать, а Чжань сторожить его сон. Это выглядит как сделка без выгоды для Чжаня. Чжань думает, что может сделать для Ибо что-то большее. И главное — хочет. Он медленно подползает ближе, обмирая внутри от своей дерзости и смелости. Ибо не двигается, дает Чжаню право решать самому, как далеко он хочет зайти. Чжань придвигается почти вплотную, даже не дышит какое-то время, привыкая к близости чужого тела. Ибо тоже затаился, словно боится спугнуть. Медленно выдохнув, Чжань расслабляется. Ибо совсем близко, прислушайся — и услышишь дыхание. — Могу ли я обнять тебя? — через какое-то время спрашивает Ибо. Они хоть и расслабились, но оба не спят. И Чжань уже сомневается, что смогут заснуть. Кажется, его благие намерения обернулись провалом. Хотя, с другой стороны, если Ибо не уснет, то и кошмары ему не приснятся. — Да, — отвечает он, испытывая облегчение от того, что теперь решение не надо принимать самому. Ибо всего лишь переворачивается на бок, как его рука ложится поперек груди Чжаня. Тяжёлая, теплая и успокаивающая. Чжань дышит осторожно, словно это может помешать Ибо заснуть. Но Ибо не спит. И Чжань почти уверен, что тот смотрит на него. Рассматривает. — Когда ты был счастлив по-настоящему? — шёпотом спрашивает Ибо. Чжань ощущает его слова кожей щеки. Приятно. Дыхание Ибо, наверное, пахнет только что съеденным мясом и запитым чаем. У Чжаня такое же, надо полагать. И только это общее между ними. Чжаню грустно. Он часто встречал людей и обнаруживал пропасть между ними и собой. Он привык к этому, на самом деле. Деньги, социальное положение, взгляды на мир, принципы — все это делает «пропасть» шире и глубже. Чжань на это лишь пожимал плечами и двигался дальше. Стоит ли отвлекаться на такие пустяки? Вот и он не отвлекался. Перед ним всегда стояли другие задачи. А вот сейчас думает. Сравнивать себя с другим — заведомо глупое занятие, особенно когда ты не очень-то уверен в себе. Сяо Чжань отмахивался от глупых мыслей, когда его сосед по комнате в общежитии собирался на очередную вечеринку. А почему он никогда не ходил на вечеринки? Они его не интересовали, он боялся выглядеть среди продвинутых сверстников слишком неуклюжим в социальном плане. Он переживал, что ни одна девчонка на вечеринке не обратит на него внимания и его поднимут на смех. Он переживал, что какая-то девчонка обратит на него внимание и он опозорится. Как ни крути, сценарий всегда не очень радужный рождался в его голове. Так зачем себя мучить, если можно просто не идти никуда, а свободное время потратить на учёбу? Вот так получалось, что Чжань всегда был особняком. Страдал он от этого не то чтобы очень. И даже не особо жалел, что упустил часть студенческой жизни. Из-за отсутствия вечеринок еще никто не умер. Зато у него есть неплохое образование. Высшее. А это уже неплохой такой успех. На самом деле, если сравнивать себя с другими жителями Китая, то Чжаню еще повезло. Он получил образование, он работал в довольно неплохой фирме. И у него были шансы на вполне себе приличное будущее. Он не сидел на заводе по двадцать часов или в каком-нибудь подпольном цехе, где и ночевал бы, чтобы сэкономить на жилье. У Чжаня было будущее. А многие китайцы лишены этого. По своей же глупости попал в тюрьму. Ему стоило бы задуматься о том, что нельзя выносить технику из здания. И вот теперь он вроде как начинает с начала. Чжань не был несчастным. Но и счастливым тоже не был. Вопрос Ибо заставил его глубоко задуматься. Получается, и не был, что ли? Он поворачивает голову к Ибо. Тот лежит на боку и смотрит на него в упор. Его волосы разметались на подушке, образуя узор из острых темных игл. — Я думаю, — все же отвечает Чжань, — что все еще впереди. Конечно, немного грустно осознавать, что в свои двадцать три он счастья еще не испытал. Не будет же он рассказывать о таких глупостях, как покупка леденца в детстве. Или же поступление в университет. Это все кажется не тем. Да и Ибо, наверное, спрашивает о другом. — А ты? Уж в жизни Ибо должно быть полно таких моментов. До происшествия с его братом. А, возможно, даже и после. Испытанное большое горе не мешает испытать и счастье, так? Может, оно даже чувствуется острее. На контрасте. А жизнь Чжаня ровная. С обвалом в виде тюрьмы, но сейчас, кажется, его линия удачи снова выравнивается. Однако счастья он не испытывает. — Я гнался за этим, — признается Ибо. — Мне казалось, я буду счастлив, получив какое-то достижение. А потом я понимал: я могу это получить еще раз и еще. Я могу получить это столько раз, сколько захочу. А счастье такое не терпит. Как думаешь? — Думаю, ты прав. — Счастье, как огонь от спички на сильном ветру. Его сдувает сразу же. Чжань заглядывает в тёмные глаза Ибо. Этот человек старше его всего на четыре года, не такой уж большой срок, как кажется. Но его мысли, его рассуждения слишком взрослые. Слишком философские. Чжань никогда не думал так. Он не умеет так думать. Для него все просто, все шаблонно. Все его дороги прямые. Это у Ибо они вырисовываются в странные, но, несомненно, красивые узоры. От этого и мысли витиеватые. А Чжаня такое очень завораживает. — Мне кажется, — продолжает Ибо, — когда миг абсолютного счастья настанет, то я захочу задержаться в этом моменте. Не делать фото, нет. А просто сделать на этом максимальный акцент, прожить его полностью, как только я могу. Пропустить это через себя. — И такого еще не было? — Чжань сомневается. Хотя, может ли он судить? Наличие денег не равно автоматически счастью. И вряд ли они сделали бы счастливым самого Чжаня. Он бы рассчитался с долгами, купил матери дом, открыл свою фирму. Сделало ли бы это его счастливым? Чжань не знает. Но думает, он был бы удовлетворён. А счастье требует куда более тонких материй, чем деньги и успех в работе. — Не было, — вздыхает Ибо. — Я знаю, глупо слышать это от меня… — Вовсе не глупо, — прерывает его Чжань. — Не глупо. Ладно? Ты имеешь право чувствовать счастье. Ибо улыбается. Его рука поднимается с груди, и после секундного колебания ладонь касается щеки Чжаня. Ибо гладит его по коже большим пальцем, кажется, сам завороженный своим действием. Чжань прикрывает глаза, отдаваясь этому полностью. Темнота способствует усилению тактильных ощущений. Словно сейчас во всем мире есть только эта немного шершавая ладонь, под которой хочется мурлыкать, и мягкое поглаживание. Чжань задумывается: а получал ли он когда-то такую вот нежность? Нет. Никогда. — Знал бы ты, как я хочу тебя поцеловать, — шепчет Ибо. Чжань распахивает глаза. Признание Ибо пугает и волнует его. Ибо словно стал ближе. Еще немного, и они соприкоснутся носами. — Ты можешь сказать мне «нет», — продолжает Ибо. — Не бойся мне говорить «нет». Щеки Чжаня вспыхивают, благо в темноте этого не видно. Он лежит спиной к источнику света, и его лицо в тени. Лицо же Ибо отлично видно. — Я не боюсь говорить тебе «нет», — отвечает Чжань, все еще не уверенный, стоит ли продолжать. Он боится. Но в то же время… — Дело в том, — он замирает снова. Он видит, как Ибо от волнения сводит брови, как в темных глазах отражается отчаяние и чуть-чуть, совсем мало, надежды. — Дело в том, что я совсем не хочу говорить тебе «нет». По Ибо видно, что первые секунды он не понимает, что Чжань сказал ему. Хмурится еще больше, а потом от удивления распахивает глаза. Чжаня заливает краска смущения. А еще ему так тепло и лестно от того, что он может вызывать у кого-то такие эмоции. И не просто у «кого-то», а у такого, как Ибо. Он и не замечает, как Ибо уже нависает над ним. Ох, дошло наконец-то! Чжань неловко улыбается. Он сам поворачивается, чуть сползая вниз по подушке. Лежать под кем-то тоже ново для него. Но смущаться еще больше, чем он уже, Чжань не может. Поэтому он просто ждет, что Ибо собирается делать. Он знает, тот не позволит себе лишнего. И пусть Чжань снизу, на самом деле он тут решает, как долго и что именно будет длиться. Он может и дурачок в таких делах, но вот это понимает отчетливо. С другой стороны, не понимал бы — не подпустил бы Ибо к себе. — Ты правда этого хочешь? — решает уточнить Ибо. Чжань кивает головой. — Но не ожидай чего-то грандиозного, — добавляет он скромно. — Я уже целовал тебя, — напоминает Ибо. — И я точно знаю, чего ожидаю. Чжань хочет возразить, что Ибо, вообще-то, был пьян, чего он там может помнить из того вечера, кроме обожжённого языка, но его губы уже накрывают губы Ибо. И все слова, что были у него в голове, улетучиваются. Ибо целует его мягко, трепетно, словно боится сделать больно. Сдерживает себя, вероятно. Мажет по губам языком и отстраняется, чтобы заглянуть Чжаню в лицо. Он смотрит храбро в ответ. Блефует на самом деле. Испугался своих ощущений. Той непонятной щекотки, что от губ прошлась по груди, животу, заставив напрячься мышцы, а потом ушла еще ниже, к поджимающимся пальцам ног. Это вот так действуют обычные поцелуи? Ибо и сам выглядит весьма ошеломлённым. Его глаза такие большие и темные, Чжань словно падает в них. Ибо наклоняется над ним снова и целует, проникая мягким, влажным языком в рот. Чжань поддается, пытается поймать его своим языком, отчего Ибо тихо стонет на выдохе. Чжань и сам теперь пылает. Облизывает свои губы, когда Ибо снова возвышается над ним. — Не могу, — говорит он. — Я не остановлюсь. Мне мало. — Не останавливайся. Новый поцелуй получается куда настойчивее, более давящий, более вышибающий искру. Чжань стонет, пугается этого. Невольно прикусывая губу Ибо. У Чжаня еще не стоит, но почему-то хочется накрыть пах руками. Тронуть, чтобы разогнать скопившееся там щекочущее ощущение. Ибо оставляет его губы, поцелуями проходится по щеке, по линии челюсти, а потом несильно прикусывает нежную кожу шеи. Чжань снова дергается, для него все это ново. Его тело реагирует определённым образом, а мозг сигналит об опасности. Он невольно упирается ладонями Ибо в плечи. То ли он хочет его оттолкнуть, то ли просто немного хватается за него. Но Ибо реагирует так как реагирует. — Блять. И резко садится на постели, спиной к Чжаню. Чжань и сам пугается. Он сделал что-то не так? Он определённо что-то сделал не так. Облажался. — Извини, — Ибо оборачивается к нему. — Я сейчас. И он уходит в ванную комнату. Чжань думает, что ему надо пойти и попытаться объяснить. И как-то все это исправить. Но за Ибо уже закрывается дверь, а Чжань так ничего и не предпринимает. Слышится шум воды, Чжань прислушивается к этому звуку настороженно, словно он несет угрозу. Он оттолкнул Ибо. После того как сказал, что не против. Конечно, Ибо разозлился. Подумал ли он, что Чжань играет с ним? Как объяснить? Чжань хочет, очень хочет продолжить. Но он боится пока. Реакции своего тела, своей неопытности. Это для Ибо все легко. Но не для него. Ибо нет порядка десяти минут. Чжань уже даже решил уйти, решив, что своим отсутствием Ибо как раз на это и намекает. Ждет там за дверью, когда тугодум Чжань догадается до этого. И это так соблазнительно на самом деле, оставить эту смущающую ситуацию в этой комнате. Но Чжань, закусив губу в прямом смысле, ждет, когда Ибо выйдет. И Ибо выходит. И на его лице ничего не отражается, Чжаню его не понять, как бы он ни всматривался. Он на самом деле ожидает, что сейчас его попросят уйти. Но Ибо ничего такого не делает. Он отгибает одеяло и ложится на свою часть постели. Недалеко, но они не касаются телами. — Я все испортил, — говорит Чжань. Ибо поворачивает голову в его сторону. — Что? Нет. Это я чуть все не испортил. Чжань не понимает. — Я не хотел поступать так, я не хотел… — Эй, — Ибо все же придвигается ближе. — Ты ни в чем не виноват. Это я. Я боялся не сдержаться. Я боялся зайти слишком далеко. Чжань открывает рот, чтобы что-то сказать, но Ибо не позволяет: — Я очень хочу тебя, Сяо Чжань, — эти слова обрушиваются на Чжаня как лавина из огромных булыжников. Его придавливает к постели. — И я очень хочу делать то, к чему ты еще не готов. И, вероятно, не будешь. Вот поэтому мне пришлось отлучиться. «Для чего?» — чуть не спрашивает Чжань, а потом внезапно понимает. Ибо уходил в ванную комнату, чтобы… Ибо усмехается. — Судя по твоему выражению лица, ты очень даже понимаешь, что я там делал. — Тебе весело? — теперь Чжань немного злится. — Нет. Мне очень, очень грустно. Я не могу получить то, чего хочу больше всего. Я не привык слышать «нет», и меня раздирает на части внутри. Ангел и бес ведут бой. — И кто выигрывает? — Очевидно, что ангел, раз мы все еще просто лежим в постели и разговариваем. А потом Ибо становится серьёзным. — Это лишь моя проблема. Хорошо? Не думай об этом. Я могу это контролировать. — Ты слишком часто советуешь мне не думать, — подмечает Чжань. — Это лишь потому, что ты думаешь, а потом накручиваешь себя. А мне бы этого не хотелось. — Не буду. — Молодец, — Ибо все же чмокает его в нос. — Теперь мы можем просто лечь спать, да? — Да. Чжань рад, что ничего не испортил. Но теперь почему-то не может не думать о том, как Ибо удовлетворял себя, будучи всего лишь за стенкой. Он думал о Чжане в это время? Наверное, да, раз Чжань является причиной этого состояния. Может ли он увидеть тогда это? Ох, нет, нет. Не стоит думать о таком. Хотеть и увидеть на самом деле две совершенно разные вещи, наверное. Ибо лежит к нему спиной, поэтому Чжань цепляется взглядом за его затылок, успокаивая мысли. А потом и вовсе засыпает, отпустив все переживания.