Я весь для тебя

— Он ушел! — сообщает Исюань, отходя от смежной двери. — И специально стукнул дверью посильнее, чтобы мы слышали. — Ты, — поправляет его Сонджу. Он сидит перед ноутбуком, задумчиво потирая подбородок. Задача Ибо прибавила проблем. Связавшись с начальником охраны председателя Вана, он пытается выяснить, с какого боку подойти к отданному приказу. Вот же придумал! Найти прокурора, да судью, задействованных в деле Сяо Чжаня! Это он легко сделал. Но вот как выйти с ними на связь? И как вообще сказать то, что он должен? На самом деле Сонджу надеется, что его сейчас пошлют к помощнику господина Вана-старшего, и тот примет на себя часть обязанностей, ведь его многие сильные мира сего знают в лицо. И знают, кого именно он представляет. И проблемы решаются волшебным образом. Сонджу же такого веса не имеет и вряд ли будет. Они слишком мало проводят времени в Китае, чтобы он примелькался. Тем более пребывание Ибо здесь не афишируется. Переписка идет трудно. — Что? — Исюань явно сейчас хочет находиться далеко не тут. Сонджу с печалью думает: ему следовало отказаться, пусть бы Ибо перепоручил все это Исюаню. Тот бы вряд ли справился, хотя… — Он хотел, чтобы услышал ты. Вот и все. Хватит мельтешить. Сядь, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Он получает наконец контакты прокурора, а еще одного их человека из команды господина Вана-старшего, что тоже немного упрощает ситуацию. Ему помогут. Но в то же время и председатель тоже будет в курсе. Впрочем, он и так будет в курсе. — Ибо сошел с ума, — Исюань даже крутит двумя пальцами по обе стороны своей головы. — А дальше что? Переписать историю Китая, если того потребуется для Чжаня? — Не говори ерунды. — Какая разница, есть судимость у него или нет? На что это влияет, если за ним будет стоять Ибо? Его не примут на какую-то работу? Ему вообще не надо будет работать! Исюань все распаляется. — А если он пронюхает, какой властью обладает Ибо, и будет им пользоваться? — Не говори ерунды, - снова повторяет Сонджу. — Притворяется таким бедным и несчастным, — Исюань словно его не слышит. — А сам просто успешно манипулирует! Мы должны с этим что-то сделать. — Исюань! — рявкает Сонджу, когда от непрерывного потока слов Исюаня уже начинает болеть голова. — Прекрати немедленно! Ты забыл свое место? Нас не должно касаться, с кем Ибо и что он делает. Ты молча выпроваживал левых людей из еще теплой постели Ибо. Но сейчас Ибо нашел своего человека. Так что с тобой? Исюань падает на ближайший диван. — Те ничего не значили. Он их просто трахал. А с ним… С ним Ибо меняется. И это трудно принимать. Мне. — Отбрось личное, Исюань. Исюань усмехается. — Ты думаешь это так легко? — Я тебя уже предупреждал, — напоминает Сонджу. — Если это будет мешать Ибо и его безопасности, мне придется доложить. Так что возьми себя в руки. И не ляпни что-нибудь Ибо или Сяо Чжаню. — Предлагаешь на цыпочках перед ним танцевать? — Исюань кривит рот. — Нет. Просто держись нейтрально, хорошо? И для тебя есть работа, языкастый ты наш. Надо поговорить для начала с прокурором. Исюань лишь закатывает глаза.

***

Приехав на работу, Чжань испытывает странное чувство, словно его не было здесь долгие годы. Так много событий произошло за прошедшие сутки: похищение, семейные разборки, разговор с Ибо, совместная ночевка, снова разговор с Ибо, поцелуи. Это все укладывается в целую жизнь, кажется. А нет, прошло чуть более суток. Он приезжает вместе с Ибо, но по собственной просьбе выходит за квартал от здания. Ибо смотрит непонимающе и даже немного оскорбленно. — Тебе все равно, — тихо говорит Чжань, прежде чем выйти из машины. — Но мне будет неловко. — Я уволю того, кто будет разводить сплетни. Чжань усмехается. — Тогда тебе придется уволить всех. Я не хочу давать им больше повода говорить о нас, чем уже есть, хорошо? Сейчас они просто думают, что ты мой покровитель, видели пару раз, как мы общаемся. Но если я приеду с тобой, то разговоры будут иного толка. — Хорошо, иди, раз так хочешь. Ибо успевает быстро поцеловать его в щеку. И, Будда, как же это волнительно! Это переносит Чжаня во времена школы, когда он и должен был все это испытывать, а не сейчас, когда он уже взрослый человек. Но ведь не каждый должен и обязан жить по шаблонам. И первая любовь приходит далеко не ко всем в школе или в университете. Старик Го встречает его как обычно, словно Чжань не исчез внезапно, бросив на него одного всю работу. Чжань и не собирается оправдываться, чтобы не заострять на этом внимание. — Доброе утро! С чего начать? — Начни с чая и гао. Моя жена пекла вчера. — О! — у Чжаня загораются глаза. И пусть они с Ибо довольно плотно позавтракали, заказав еду в номер, от домашней выпечки он не откажется никогда. Уж слишком это напоминает о доме и маме. — Спасибо! Он тут же включает чайник и успевает переодеться, пока тот закипает. Печенье и правда вкусное, и Чжань рад появившейся отсрочке, прежде чем влиться в работу. Ему кажется, он изменился. Это место изменилось. Словно он попал в какую-то временную петлю. Для него прошло куда больше времени, чем для всех остальных в этом офисе. Юй Бинь, наверное, потерял его. Надо пообедать с ним, а до этого что-то придумать, чтобы оправдать свое отсутствие. Врать ему не хочется, но и говорить правду он тоже не может. Ну а пока стоит настроиться на работу.

***

Ибо открывает дверь резко и без предупреждения, используя эффект неожиданности. И, надо сказать, это срабатывает. Лу Эньцзе застывает на месте, даже не моргает и не дышит. Ибо закрывает за собой дверь, бегло осматривает небольшой кабинет, а потом садится на единственный стул. Он буквально кожей может почувствовать чужой страх. Что ж, так гораздо лучше. — Госпожа Лу, кажется, нам надо поговорить. Женщина пытается улыбнуться, но выходит криво. Ибо невольно вспоминает, как она его трогала, как целовала, и ему становится тошно. — У меня, к сожалению, нет доказательств, что вы что-то подсыпали в то вино, — тихо, но грозно говорит Ибо. — Вы предусмотрительно забрали бутылку с собой. Но я в ту ночь сдал кровь на анализ, и мне пришли любопытные результаты. Не то чтобы я не почувствовал это сам, но хотелось бы знать название препарата. — Господин Ван… — Молчать! — Ибо приказывает себе успокоиться. — Я даже не буду говорить о вреде, который вы могли причинить мне, или о насилии с вашей стороны. — Ох, мистер Ван, — все же говорит Лу Эньцзе, — я же просто бедная, влюбленная в вас женщина. Ну как еще я могла приблизиться к вам? Я была в отчаяньи! Ибо кривится. — Я не знаю, какие цели вы преследовали, но явно не те, о которых говорите. Шутки в сторону. Уверен, вы уже догадываетесь: я не обычный проверяющий. Ибо деловито поправляет манжеты рубашки. — Я обычно не раскрываю свою личность, но в данный момент в этом точно есть необходимость, иначе мы никогда не договоримся. Я — сын председателя Вана. Он поднимает взгляд на женщину. У той огромные глаза от шока и даже ужаса. Осознание сказанного буквально отражается на ее лице. Ибо позволяет себе насладиться зрелищем. Он так редко прикрывается именем отца, что эти случаи можно сосчитать по пальцам одной руки. За границей это не имеет силы, а в Китае он не появляется. Но громкое имя и власть творят с людьми чудеса, словно председателю Вану есть дело до какой-то Лу Эньцзе. — Я бы никогда… — заикаясь, выдает Лу Эньцзе, — если бы я знала… Я никогда. — Теперь, когда вы понимаете, что могу по щелчку пальца уничтожить эту фирму, я хочу, чтобы вы честно отвечали на все вопросы. А уже потом я решу, как с вами поступить. Я ясно выражаюсь? Женщина кивает.

***

Сяо Чжань вылавливает Юй Биня на обеде. Все места почти заняты, Чжань пристраивается рядом, почти на уголке стола. — Привет, — осторожно здоровается он. — О, привет! — Юй Бинь выглядит немного неестественно, но при этом преувеличенно веселым. Чжань озадачен. — Как дела? — О, все очень хорошо. Чжань решает, что Юй Бинь явно нервничает из-за аферы, которую они провернули. Ведь если все это вскроется, проблем будет очень много. Ему хочется как-то успокоить парня. Но не может же он сказать: «Если возникнут проблемы, то я знаю, к кому обратиться за помощью. Не переживай». Конечно, Чжань не собирается вот так нагло пользоваться знакомством с Ван Ибо и его расположением. Но ведь не для себя, для друга. Юй Бинь столько для него сделал. — Это хорошо, что хорошо. Кажется, Юй Бинь даже не заметил его отсутствия. Что ж, это хорошо… наверное. — Как Мэн Цзыи? Разговоры о сестре всегда положительно влияли на парня, и тот действительно заметно расслабляется. — Все хорошо. Она много работает, чтобы доказать, что достойна назначения. Даже пару раз оставалась на ночь в больнице. Она устает, но я знаю: она счастлива. Чжань кивает. Он не очень хорошо знает Мэн Цзыи, но понимает, насколько самореализация важна для этой девушки. — А ты? — внезапно спрашивает Юй Бинь. — А что я? — не понимает Чжань. — Теперь у тебя есть техника. Разве ты не можешь заняться тем, чем хотел? Работать над дизайном удаленно. — Да. Чжань даже и не думал как-то об этом. Времени не было. Получается, что да, может. Он успешно гасит долг по кредитке, по крайней мере, пока. Мама закрыла все долги перед соседями благодаря тому, что у нерадивого адвоката внезапно взыграла совесть. Теперь у него есть техника, на которую он бы точно не заработал в ближайшие месяцы. Он словно игрок в компьютерной игре, воспользовавшийся читерством. Но как? И тут до него доходит. Внезапно просто возникает в голове ответ на вопрос, как зажигается лампочка в темной комнате. Ван Ибо. Ох, следовало понять сразу, что хорошие вещи в жизни не происходят сами по себе. За этим всегда что-то или кто-то стоит. Чжань не знает, как Ибо это провернул, но уверен, что он может. Чжань поражен и обескуражен. И даже не может понять: зол он или благодарен. — Мне надо идти, — рассеянно произносит Чжань, поднимаясь. — Но ты не поел. — Позже. На обед Чжань пришел всего лишь с кофе и шоколадным батончиком, купленным в автомате. Поэтому он действительно может поесть в любой момент и в любом месте. На крыше сегодня ветрено. И Чжань в который раз напоминает себе: надо сходить постричь волосы. Отросли они просто безобразно. И, наверное, надо купить линзы. Он уже отвык носить их, но помнит, как это было удобно. Однако очки служат чем-то вроде барьера с внешним миром, Чжань пока не готов с этим попрощаться. Чжань держит стакан с кофе перед собой. Греть об него пальцы уже не получается: кофе уже не горячий, а умеренно теплый. Наверное, зря он сюда пришел, но гордость не позволяет ему уйти. Или же упрямство. Но, скорее всего, глупость. Он совершает глупые поступки раз за разом. Во всей этой ситуации сложно винить Ван Ибо. Он просто делал то, что хотел, поступал, как привык поступать по жизни. Невольно познакомившись с его отцом, становится довольно понятно, что и сын вполне способен действовать так же. Имея деньги и власть, довольно трудно отказаться от подобных способов получать желаемое. И Ибо возжелал его. Медленно, методично подбирался к нему. С чего все началось? Чжань не знает. Он теперь вообще ни в чем не уверен. Что теперь в его жизни правда, а что ложь, оплаченная деньгами Ван Ибо? Адвокат, вернувший деньги? Чжань почти уверен, что да. Он еще тогда сильно сомневался, что мама сказала ему правду. Но деньги поступили на ее счет, что позволило ей расплатиться с долгами. Что еще? Общежитие? И это его рук дело? Не хозяин здания оплачивает его проживание, так? Это делает Ван Ибо? А таинственный бизнесмен с кофейней? Тоже подстава? И Юй Бинь в курсе или его тоже обманули? Что еще? Чжань ощущает, словно пол уходит у него из-под ног. Он даже хватается за ограждение, едва не выронив стакан. Трудно осознавать, что твоя жизнь — ложь. Сяо Чжань всматривается вдаль. Высота здания позволяет увидеть чуть больше, чем если бы он находился внизу. Шанхай так плотно застроен, что горизонта как понятия тут не существует. Задрав голову, он вглядывается в небо, до слез в глазах. Проблема в том, что у него есть чувства к Ван Ибо. Он пока не может определиться, что именно это за чувства и насколько они сильные, но они определенно точно есть. Злиться на Ибо не получается. Скорее всего, Чжань чувствует разочарование. В том, что сам оказался таким слепым на происходящее вокруг него. Если Ибо делал это из добрых побуждений, то злиться как-то не получается. Чжань и сам бы все отдал любимому человеку. Искренен ли Ибо в своих действиях или же для него это просто игра? Развлечение, пока он находится в Китае? Ведь он привык к веселью, по его же рассказам, он всегда в движении. А тут работа, развлечений почти нет. Мог ли Сяо Чжань быть для него способом убить скуку? А ведь и не спросишь. Чжаню казалось, они действительно стали близки. Ибо открыл ему свои тайны и слабости. Значит ли это что-то для Ибо? Стоит поговорить с ним, но Чжаня буквально пронзает волна ужаса. А вдруг он все напутал и все не так, как ему кажется? Это только оттолкнет Ибо. А Чжань очень этого боится. Пока сложно определить, почему его так пугает исчезновение Ибо из жизни. Казалось бы, ну прошли они определённые трудности вместе. Но это же ничего не значит. Мало ли что было. Ибо все так же далек от него, как и в первый день, когда они увиделись. Они все те же, и разница между ними все та же. Они оба способны двигаться дальше без последствий. Так? Почему же Чжань не верит в это? Вздохнув, он все же делает глоток совершенно холодного кофе. Внизу громко и резко сигналит нерадивый водитель, люди спешат по своим делам. И нет никому дела, что на крыше высотного здания один из их соотечественников решает столь важные вопросы. А что, если ничего не делать? Просто жить дальше, как живется. Быть с Ибо, сколько тот позволит. Рано или поздно они разбегутся. Возможно, даже раньше, чем они оба полагают. А Чжань своими догадками может лишить их даже минимального отведенного им времени. Чжань смотрит вниз, думая, почему-то: не кинуть ли стаканчик? Он ведь за всю свою жизнь никогда не делал ничего безумного. Все проходило размеренно, запланировано. Кроме судимости, конечно же. Он никогда не совершал что-то, что можно вспоминать со смехом. Или же признаваться кому-то, как в тайне. Как это сделал Ибо. Я как-то раз сделал это с Эмпайр-стейт-билдинг, когда был в Нью-Йорке. Сто два этажа. Нет, нет. Некоторые люди не созданы для подобного. Они рождены отработать заранее написанный сценарий, и все. Ни шага в сторону. Так живут миллионы людей. В Китае — миллиард. Ты рождаешься, потом вступаешь в бесконечную гонку за первенство, за возможность прожить эту жизнь в лучшем из возможных вариантов. Работая с утра до ночи, не замечая, как эта жизнь проходит мимо. И никак по-другому, потому что вокруг все так живут. И если ты не вписываешься в эти рамки, ты — изгой. И Чжань успешно плыл в этом потоке, пока его не посадили в тюрьму. Сейчас он думает, что не хотел бы возвращаться к этому. Изначально он еще мечтал влиться в этот поток обратно, работать на износ, чтобы… Чтобы что? Изначально — для погашения долгов. Это основная цель. А сейчас? Нет, на нем все еще висит кредитная карта и вполне внушительный долг на ней. Вот только участвовать в гонке Чжаню больше не хочется. Ибо обещал показать, что мир может быть немного другим. И Чжаню отчаянно хочется прикоснуться к этому.