Я весь для тебя

— Чжань? — раздаётся за спиной. Он оборачивается. Ибо стоит за его спиной на достаточном расстоянии. Однако Чжань видит в его глазах волнение. Что он там себе подумал? — Привет, — Чжань старается улыбнуться, но получается крайне плохо. Он пока не знает, как вести себя с Ибо. Сообщать ему о своих догадках или же смолчать? А если он промолчит, не окажется ли так, что они оба обманывают друг друга? С другой стороны, Ибо же ничего плохого не сделал. Наоборот, поддержал его в самый трудный период в его жизни. Да, сделал это тайно, по каким-то своим причинам, но для Чжаня никто и никогда не делал и сотой части. Но он теперь обязан ему. И Чжань не знает, как справиться с этим огромным чувством. Вряд ли он когда-то сможет отплатить. И главное — какой должна быть оплата? — Ты что здесь делаешь? — Ибо подходит ближе. — У тебя уже губы посинели. Совсем с ума сошел. Он снимает свой пиджак и накидывает на плечи Чжаня. Тут же в нос проникает запах его туалетной воды, а тело укутывает чужое тепло. Вряд ли пиджак способен долго его согревать, но Чжаню почему-то не хочется уходить отсюда. Сейчас отличное время и место все выяснить. Он уверен, Ибо не будет отпираться и расскажет все, как есть. Но у Чжаня словно челюсти заклинило. Забота Ибо приятна. Впервые в жизни он чувствует себя кому-то нужным. И это потрясающе. — Да ты совсем холодный, — Ибо прижимает его к себе, ненавязчиво приобнимая. Его запах становится сильнее, а тепло — более ощутимым. А еще он словно может почувствовать биение его сердца. Так ли это на самом деле или Чжаню просто кажется, неважно. — Пошли, тебя надо увести отсюда, — он берет из его рук стаканчик с остатками кофе и куда-то девает. Чжань не видит куда, вероятно, по привычке, он выкидывает его с крыши. Чжань почему-то улыбается этим мыслям. Они выходят с крыши, и уже в здании Ибо приходится отпустить его. Чжань, во избежание слухов, даже отдает ему пиджак. Будет довольно странно появиться в нем в офисе поверх его рабочего комбинезона. Он очень надеется, что они не попадут ни под чьи наблюдательные глаза, но, увы, его надеждам не суждено сбыться. Они проходят мимо парочки посетителей, ожидающих своей очереди к менеджеру, и мимо них пробегают две работницы, явно их замечающие, но ничего не говорящие. Конечно, ведь они поговорят об этом потом, и весь офис опять будет гудеть. На самом деле Чжаню плевать. Стоит ли ему переживать, если даже Ибо нет до этого дела? Они сворачивают в зал для конференций, где Чжань ожидает увидеть Сонджу и Исюаня, но комната пуста. — Садись, — Ибо провожает его к ближайшему дивану. — Я сейчас заварю тебе горячий чай. Чжань послушно садится. Пока Ибо возится с чаем, он рассматривает кабинет. Он был здесь несколько раз, но боялся делать лишнее движение или вовсе поднять глаза. А вот сейчас может спокойно все рассмотреть. Первое, что он замечает, — это нагромождение коробок и стопки бумаг. Они на полу, на столе и даже на одном из кресел. Здесь пахнет сигаретами и кофе. — Держи, — Ибо протягивает ему чашку с чаем. — Осторожно, он горячий. — Спасибо, — Чжань берет чашку. Она действительно очень горячая. Или же его руки слишком холодные? После перепада температур его немного потряхивает. Ибо смотрит на него нахмурившись. После первого глотка чая он спрашивает: — Что ты там делал? — Что и всегда, просто стоял, пил кофе. Он достает из одного из карманов комбинезона слегка помятую шоколадку. У Ибо довольно скептический взгляд. Он не верит. — Правда, — добавляет Чжань, наверное, делая этим только хуже. — И ты не заметил, что погода совершенно не подходящая для этого? Чжань опускает взгляд на свою чашку. — Ты отчитываешь меня, словно я ребенок, — тихо произносит он. — Я не отчитываю тебя, — Ибо вздыхает. — Я просто волнуюсь за тебя. Когда я поднялся на крышу, у тебя был такой вид… «Интересно, какой?» — думает Чжань, но вслух вопрос не произносит. — Мне на секунду показалось… Ибо не заканчивает свою мысль. Чжань едва заметно улыбается. — Я не собирался прыгать, — говорит он. — Если тебе показалось именно это. — Ты считаешь это забавным? Улыбка пропадает. — Прости, что заставил тебя волноваться. Чжаню действительно стыдно. Не за то, что он, сам того не желая, подверг Ибо волнению. А за то, что, не подумав, сейчас улыбался от волнения Ибо, ведь тот просто боится потерять еще раз кого-то важного для себя. — Прости. Я просто поднялся туда и задумался. И не заметил, как замерз. — О чем же ты так думал? Чжань не собирается говорить. Поэтому пьет свой чай, надеясь, что Ибо не будет настаивать. И тот не настаивает. — Спасибо за чай, — Чжань ставит на столик перед ним пустую чашку. Он согрелся, и ему, вообще-то, следует вернуться к работе. — Ты опять работаешь сегодня допоздна? — Ибо подходит к нему, чтобы проводить. Чжань кивает. — Я подвезу тебя, хорошо. Все равно я здесь тоже застрял надолго. Если хочешь, поужинаем. Чжань еще раз кивает, теперь уже улыбаясь без опасения. — Звучит хорошо, — признается он. — Тогда до вечера? — До вечера. Ибо целует его, прихватив губами нижнюю губу Чжаня. Это немного внезапно, но Чжань успевает ответить, прежде чем Ибо отстраняется. А еще его щеки опять пылают. — Все, иди, пока я могу держать себя в руках! — командует Ибо, а сам уходит к своему столу. Чжаню хочется как-то пошутить, спровоцировать Ибо на еще один поцелуй, но они и правда на работе. Так что он прибережёт это на поздний вечер. Ведь после ужина он вполне может пригласить Ибо к себе. В старую комнату он бы его никогда не позвал, но сейчас за свои апартаменты ему почти не стыдно. Да, так поздно им гостей принимать нельзя. И управляющий, если он сегодня дежурит, взбесится. Но если Ибо платит ему, то ничего не скажет. И это кажется отличным поводом проверить свои догадки. Но главное, конечно же, не это.

***

Когда за Чжанем закрывается дверь, Ибо почти падает в кресло за своим столом. Он так испугался, когда увидел Чжаня там, на крыше. Он стоял и смотрел в пустоту, словно совсем забыл, где находится. Ибо обдало волной ужаса, только он подумал, что Чжань может что-то сделать… что-то непоправимое. У него и повода-то нет. Ибо смягчил углы его жизни везде, где мог. Может, он чего-то не знает? Нет, конечно же, Чжань не собирается прыгать с крыш, что за глупости! Но Ибо просто не может не думать о том, что это счастье — временное. Словно он не достоин всего этого, и вселенная или высшая сила не могут допустить этого. Сначала брат, потом Чжань. Как это связано, мозг, зараза, не может объяснить. Но Ибо суждено терять людей. И ему просто страшно. Детская травма, если хотите. И Ибо понимает, что его страхи беспочвенны, но бояться от этого меньше не перестает. Нервозность словно окутывает его в саван. Он едва ли может работать весь день, ожидая вечера. На самом деле, от него уже мало что требуется. Доклад уже отправлен в главный офис, его бумажная копия лежит у него на краю стола и ждет отправки туда же. Директор Хэ иногда мелькает в коридоре, но они сталкиваются довольно редко, из чего Ибо делает вывод: его избегают специально. Может, Лу Эньцзе сказала, кто он есть на самом деле, или же директор Хэ сам что-то заподозрил и сейчас готовит план бегства. Ибо это мало волнует. Ему абсолютно все равно. Если отец захочет его наказать, он сделает это и без его участия. Но что-то подсказывает, что никто не будет тратить на это ничтожество время. «Радуга» приносит не так много прибыли, чтобы на посту директора можно было бы наворовать действительно огромные деньги. Разбирая бумаги, Ибо задавался вопросом: зачем отцу вообще эта фирма? Но потом нашел простой ответ: он ее купил просто для того, чтобы иметь предлог привезти Ибо в Китай. А на самом деле она ему не нужна. Так что после того, как Ибо здесь закончит, фирму, скорее всего, закроют. Или же просто оставят все как есть, только сменят директора и забудут про нее. Ибо тоже все равно, что будет с этой фирмой и людьми, тут работающими. Если бы он планировал остаться в Китае, то план был бы такой: стать директором самому, а Сяо Чжаня поставить своим замом. Ибо отвечал бы за крупные заказы, используя связи отца. Сяо Чжань — следил бы за исполнением, набирал людей, проверяя их уровень способностей. Они на самом деле могли бы раскрутить «Радугу». Но Ибо не собирается задерживаться в Китае. Он уже скучает по пляжу, по припекающему макушку солнцу, ласковому даже в такое время года океану, по соли на губах. Как во все это вписать Сяо Чжаня мозг категорически отказывается думать. То, что есть между ними, хрупко. Чжань думает, а Ибо просто боится услышать ответ. Сейчас, когда они пребывают в неизвестности, это кажется лучшим временем. Они могут быть вместе, целоваться, ужинать. Ближе к вечеру в зале для конференций появляются Сонджу и Исюань. Оба выглядят хмурыми и измотанными. Ибо знает, что они оба сейчас работают над его заданием, и им явно это не нравится. То ли не по зубам оказался запрос, то ли они по личным причинам не особо хотят этим заниматься. Ибо и сам понимает, что немного перегибает палку. Что изменит то, что с Чжаня снимут судимость? Только то, что эта строчка пропадет из его личного дела. Год, что он провел в тюрьме, это не вернет. Память не сотрет, и нанесённый его личности вред тоже не испарится. Ибо замечает, что Чжань раскрывается потихоньку, возможно, становится тем, кем он был раньше: более раскованным, более решительным и смелым. На такую динамику положительно повлияли изменения в его жизни: переезд в лучшее место для жилья, частичная отдача долгов, новая подработка, подарившая технику. Чжань начинает потихоньку верить в себя и свои силы, и это отлично на нем сказывается. Исюань падает на диван, на котором днем сидел Сяо Чжань, скидывает с ног туфли, тянет пальцами. Сонджу же направляется к их импровизированному бару, чтобы налить себе бокал вина. — Включи кофемашину, — тянет Исюань. — Сам включи, — огрызается Сонджу, садясь на другой диван. Исюань громко и показательно стонет. — Я включу, — отзывается Ибо, поднимаясь. Ему хочется присоединиться к Сонджу и тоже выпить немного вина, но это он планирует сделать вечером с Чжанем. Он уже забронировал столик в ресторане неподалеку. Они пройдутся немного перед ужином. Чжань, конечно, будет уставшим, но проветриться им не помешает. Поэтому он ставит на специальную платформу две чашки, ждет сигнала от машинки и включает готовку кофе. Он не отходит от нее далеко, просто поворачивается к своим уставшим друзьям и интересуется: — И? — Что «и»? — отвечает Исюань. — «И» означает, что я жду отчет о проделанной работе. — Боже, — стонет Сонджу, одним махом выпив остатки вина в своем бокале. — Прокурор оказался довольно принципиальной сволочью. Сказал, что нет оснований для пересмотра дела. Тем более Чжань уже отбыл наказание. Если бы он был в тюрьме, это еще имело бы смысл, но сейчас — уже нет. Это его слова. И он прав, на самом деле, — Сонджу смотрит на Ибо серьёзно. — А судья... С судьей встретиться вообще нереально. — И что вы делали все это время? — недовольно спрашивает Ибо. Кофе уже готов, но сейчас не до него. Он видит, как Исюань сверлит чашки взглядом. Но он подождет. Сонджу вздыхает. — В сам кабинет к судье зайти не получилось. Пришлось искать лазейки, людей, которые могли бы нас к нему провести. Мы потратили на это много времени. — Но ничего не добились, — Ибо недоволен. — Мы не всесильны. И даже именем твоего отца нам не всегда удается открывать нужные двери. Ибо задумывается. Он снова возвращает свое внимание к чашкам. Добавляет в кофе сливки и несет кружку Исюаню, а со своей садится за стол. В словах Сонджу есть смысл. Вот если бы сам Ибо пошел, то это имело бы совсем другой эффект. Если только… — Мне кажется, нам ставят препятствия специально, — озвучивает его мысли Сонджу. — Ты думаешь, отец стоит за этим? — Может быть. Или же просто нам не повезло. Хотя Ибо попросил, можно сказать, приказал отцу не вмешиваться в его жизнь, он никогда не верил, что так оно и будет. И что отец больше не предпримет попыток его как-то затащить домой снова. Ибо можно шантажировать разными вещами. Например, просто закрыть доступ к деньгам. Но отец знает, это не поможет. Ибо не глуп и вполне может содержать себя самостоятельно. Да, он не сколотит такую империю, но оно ему и не надо. Чем еще? Какая у отца есть власть над ним? Никакой. А вот ставить палки в колеса в вопросах, где играет большую роль имя семьи Ван, отец вполне способен. Однако полной уверенности в том, что отец стоит за подобным провалом, нет. Скорее всего, Сонджу и Исюаня просто не восприняли всерьез. Что ж, придется заняться этим самому. Тем более, в «Радуге» его дела закончились. Над этим стоит подумать очень хорошо. Судья и прокурор, участвующие в деле Сяо Чжаня, не такие уж важные шишки. Но и перед ними раскрывать свою личность может быть небезопасно. Ибо был бы дураком, если бы не опасался находиться в Китае открыто. Ван Чу пожертвовал собой ради его безопасности, он не может относиться к этому пренебрежительно. А запирать себя в особняке отца и тащить за собой многочисленную охрану нет никакого желания. И даже если поставить на другую чашу весов честь и достоинство Чжаня, за которое он решил бороться, чаша не перевешивается. Может, Сонджу прав, и это на самом деле уже не имеет смысла. Отмена судимости не вернет Чжаню год его жизни, не сотрет из памяти то, что он пережил в тюрьме, не сделает его таким, каким он был раньше. Ибо не исправит ровным счетом ничего. Так почему он все равно хочет сделать это? Ответа нет. Ибо не привык сомневаться. Он принимает решение и действует. А тут что? Как сам Чжань воспримет эту непрошенную помощь? Не поможет ли ему это догадаться, кто ему помогал и до этого? И к чему это приведет? — Бля-я-я-ть! — тянет Ибо, растирая лицо руками. Сомневаться — поганное чувство. Бояться — тоже. Но с появлением Сяо Чжаня в его жизни Ибо получил столько всего, чего не чувствовал раньше, что принимает это с радостью и благодарностью. Однако, все же не стоит рубить с плеча. Будет обидно, если обстоятельства погонят его из Китая раньше, чем он рассчитывает.