Я весь для тебя

Весь день проходит на автопилоте. Чжань моет полы то в коридорах, то в туалетах. Потом переходит в офисы. Возится в технической комнате, промывая инвентарь. А в голове только мысли о Ван Ибо и о том, что он сделал. Или не делал. Чжань все-таки не может быть до конца уверенным. Немного сомнения все еще осталось. «Ты должен быть благодарен», — каждый раз напоминает себе Чжань. «Никто не делал для тебя и половины, так что просто будь благодарен». Но гордость, та часть, что не удалось уничтожить в тюрьме, взбрыкивает. Чжань всегда гордился именно тем, что добивался всего сам. Все делал своими силами, своим умом. Ну, а как иначе? Помощи же неоткуда ждать. Возможно, он бы ее и хотел, просто приучил себя думать иначе. Ни один человек не выберет заранее трудный и долгий путь. Такова человеческая природа: хочется сейчас же и чтобы легко. Но Чжань реально гордился, что смог получить образование без богатых родителей или связей. Поступил в университет благодаря своему уму и трудолюбию. И, наверное, ему хотелось бы ощутить гордость еще раз, встав на ноги после тюрьмы. Доказать себе, что такое неприятное событие в жизни не сломает его. Он не только сможет выстоять, но и поднимется. И только сейчас он начинает смотреть на вещи трезво. У него бы не получилось. И убирать помещения — вероятно, потолок его достижений. И то его Юй Бинь сюда устроил, так что и это он сделал не собственными силами. После закрытия «Радуги» у него было бы два пути: безработица или же опуститься еще ниже и устроиться работать на подпольные фабрики, чтобы получать гроши и миску риса. Может, он бы продержался какое-то время, но итог один: он не справился бы. Просто закончил бы с этой жизнью, в надежде, что в следующей ему повезет чуть больше. Он так накручивает себя, к концу рабочего дня чувствует себя подавленно. Впрочем, «подавленно» — не совсем то чувство. В нем слишком много всего, чтобы назвать это чем-то одним. И ему очень хочется, чтобы Ибо обнял его. Словно кто-то может прийти и забрать его на те подпольные фабрики работать по шестнадцать часов. И только Ибо может его спасти. В его объятиях хочется укрыться от выдуманного будущего, которого может и не быть. Точнее, которого явно не будет. Чжань боится. Боится принять помощь Ибо, заткнув остатки гордости. Боится получить опору, а потом ее лишиться. Он не верит в «долго и счастливо» в их варианте. Ну вот не может поверить. И не только потому, что сомневается в чувствах Ибо, точнее, в их долговечности. Он в своих не может разобраться. Как из всего того, что он чувствует, определить, симпатия ли это? Или, может, что-то куда сильнее? Он вздрагивает, когда в дверь его каморки стучат. Старик Го ушел домой уже несколько часов назад, оставив Сяо Чжаня мариноваться в собственных мыслях. Чжань сначала смотрит на часы, отмечая: рабочий день давно закончился. И в дверь стучит Ибо, кто же еще? Они договорились поужинать. Есть на самом деле не особо хочется, но побыть с Ибо кажется сейчас важным. Он открывает дверь, стараясь скрыть с лица все признаки творящегося у него в голове, но Ибо, увидев его, хмурится. — Все в порядке? — спрашивает он, заходя в комнату. Чжань уже не стесняется ее бедного убранства. Отходит в сторону, начиная собираться. Переодевается прямо перед Ибо, не в силах стесняться его. — Просто устал, — и он даже не врет. Он устал. От работы, от жизни, от мыслей. Ему надо отдохнуть, перезарядиться. Но он уже брал выходной недавно, так что просить еще было бы просто свинством. Вон, старик Го работает и не жалуется. — Может, отменим ужин? — спрашивает Ибо. Чжань поворачивается к нему. Тот стоит, как всегда, собранный и красивый в своем этом деловом костюме, расстёгнутой на две пуговицы белой рубашке. С пальто, что висит на согнутой правой руке. Стоит позавидовать его непоколебимости и спокойствию. Словно этого человека никогда не касались тревоги и страхи. Но дело в том, что Чжань слишком хорошо знает его историю, чтобы этот образ обманул его. Вряд ли кто-то поверил бы, что этот человек плохо спит по ночам. Чжань и сам бы не поверил, если бы не был свидетелем. А вот он так не может. Поэтому Ибо сразу читает его: — Что-то случилось? — Нет, — Чжань берет свою куртку и даже пытается улыбнуться. — Я действительно просто устал. Тяжёлый был день. — Давай я отвезу тебя в отель, поужинаем в номере. А потом — спать. Звучит довольно заманчиво. Чжань видит, как они, устроившись на постели после душа, едят что-то вкусное, а потом он засыпает под тяжелым, несомненно очень дорогим, отельным одеялом. Главное — Ибо рядом. Может, он обнимет его со спины, чтобы стабилизировать себя в реальности и не видеть кошмаров. Может, Чжань сам обнимет его, чтобы насладиться теплом и словно напитаться его силой. Но нет. Он должен вернуться к себе в общежитие. Чжань не помнит, почему он именно должен, но ему так кажется. — Нет, нет, — он мотает головой. — Я хочу поужинать. Он даже решается на смелый шаг: подходит к Ибо и мягко касается его губ своими. Это не полноценный поцелуй, но у Чжаня от смелости кружится голова, а ещё его забавляет по-детски удивленный вид Ибо.

      

***

Едут они ужинать вдвоем: Ибо сидит за рулем, Чжань — рядом. Он смотрит в окно и, кажется, думает о чем-то своем. Ибо иногда посматривает на него, хмуря брови. Ему совершенно не нравится то, что он не знает о творящемся в голове Чжаня. Это напрягает и пугает. Ибо долго думал, куда их сводить поужинать, постоянно борясь с желанием впечатлить Сяо Чжаня. А ведь Ибо никогда в этом не нуждался. Он просто жил свою обычную жизнь, а кто-то находил ее впечатляющей. Он мог бы снять яхту и прокатиться на ней по Хуанпу, они бы сидели на большой палубе за круглым столиком, любуясь огнями ночного города с обеих сторон. Ибо мог бы преподнести дорогой подарок, например, квартиру. Почему нет? Чжань нуждается именно в ней, а не в дорогих часах, равных ей по стоимости. Ибо постоянно приходится одёргивать себя, напоминая: с Чжанем это не прокатит. Чем больше он будет распыляться перед ним, тем больше Чжань будет чувствовать разницу между ними. Словно Ибо только еще больше подчёркивает своим состоянием то, какой Чжань бедный. По итогу он, не без помощи Сонджу и пассивного присутствия Исюаня, который только фыркал, выбрал неплохое, на его взгляд, место. Небольшой ресторанчик, который позиционирует себя прекрасным местом для встречи с друзьями или коллегами по работе, не особо популярный для свиданий. Самому Ибо вообще плевать на все это, но Сонджу тактично намекнул, что у Чжаня совершенно другой склад ума и менталитет китайца, выросшего в Китае. А это значит, его голова полна предрассудков, которые Ибо растерял, проживая за границей. Цены в том ресторанчике довольно демократичные, так что Сяо Чжань, если захочет, сможет заплатить там самостоятельно. «Я думаю, для него это важно» — сказал Сонджу. Исюань же только закатывал глаза и бурчал: «Хватит танцевать вокруг него». Ибо раздражался, бросал на Исюаня грозные взгляды, ограничиваясь пока только таким предупреждением, но его терпение не безгранично. То, что Чжаня что-то тревожит, довольно очевидно. Но Ибо не решается спросить у него. Его удивляет собственная нерешительность, осторожность. Словно он держит в руках очень ценную старинную вазу из тончайшего фарфора. Боже, да он бы с ней не был бы столь аккуратен, как с Чжанем. Это забавляет и заставляет сердце биться сильнее, лишь подтверждая: это то самое. И он готов, как выразился Исюань, «танцевать» вокруг Чжаня, лишь бы находить в себе этот отклик. Чувствовать то, что никогда и не надеялся почувствовать. Несмотря на будний день и довольно поздний вечер, в ресторане довольно много людей. За столиками в основном сидят небольшими компаниями, видимо, коллеги решили отдохнуть после тяжёлого рабочего дня, так как большая часть людей в деловых костюмах. Ибо забронировал столик у окна, ему понравилось, что он немного огорожен от основного зала не слишком широкой, но все же ширмой из бамбука. На подоконнике сидит Будда, улыбающийся всем посетителям, а рядом с ним дерево бонсай. Конечно, яхта была бы предпочтительнее, где из других людей был бы лишь капитан да официант, но… Впрочем, он еще сможет осуществить это. Чжань, что удивительно, соглашается на домашнее рисовое вино, которое, по словам официанта, готовит жена хозяина ресторана сама. К вину они берут огромную рыбу, которую подают прямо на жаровне, украшенную «перьями» острого красного перца и жареным арахисом. К рыбе им приносят по чашке риса и множество закусок и соусов, наконец оставляя их одних. — Хорошее место, — говорит Чжань. — Как ты узнал о нем? Ибо делает глоток вина. Оно довольно странное на вкус, непривычное, но вкусное. — Посмотрел в интернете, — не стал врать Ибо. Чжань вряд ли бы поверил, скажи он, что это место порекомендовали знакомые. Это могло бы прокатить, если бы личность Ибо не была раскрыта. Но сейчас нет смысла врать в таких мелочах. Чжань кивает, удовлетворенный таким ответом, берется за палочки, подцепляет золотистую шкурку рыбы, отодвигая ее в сторону, обнажая светлое, мягкое мясо. — Как прошел твой день? — спрашивает Чжань. Он смотрит на Ибо пристально, словно хочет что-то разглядеть в нем. От этого взгляда немного неуютно, ведь Ибо, безусловно, есть что скрывать. — Весь день думал о нашем ужине, — признается Ибо, находя удовлетворение в том, как покраснели щеки Чжаня. — А ты? Думал об этом? Чжань в смущении отворачивается к окну. На его шее проступает жила, и Ибо прикусывает щеку изнутри. Как же хочется… Как же хочется уже чего-нибудь. Профиль Чжаня не менее прекрасен, чем анфас. Острый угол челюсти, идеальная форма носа. Если бы Ибо не знал о Чжане все, он бы вполне мог подумать, что данная красота — это лишь результат пластических операций. Но это природная красота, и поэтому она более ценная. Чжань, наверное, и наполовину не понимает своей привлекательности. Или же это просто Ибо его видит таким? А на самом деле он вполне обычный? — Ты так легко признаешься в этом, — восхищается Чжань, хотя в его глазах скользит неуверенность и какая-то детская растерянность. — Я так не умею. — Это дело практики, — подсказывает Ибо. — Ты тоже сможешь. Главное — начать. Чжань усмехается. — В двадцать три как-то поздновато начинать. — Мне двадцать семь, — напоминает Ибо. — И я впервые говорю это искренне. С тобой я многое делаю впервые. И это потрясающе. И я очень хочу больше таких моментов, где мы что-то делаем впервые. Щеки Чжаня становятся совсем красными, и вряд ли в этом виновата жаровня. Скорее, он подумал о чем-то весьма неприличном. Ибо и самого бросает в жар. Его заводит факт (возможно, вымышленный), что Чжань задумывается о сексе с Ибо. И, конечно же, ему хочется узнать все подробности, все фантазии. Рыба на вкус оказывается довольно острой, поэтому они заказывают еще вина, а потом и еще. Ибо старается пить не так много, как Чжань, он все-таки за рулем, но с удовольствием наблюдает, как соловеют глаза напротив. Как Чжань расслабляется, а его острые углы разглаживаются. К концу ужина Чжань уже довольно пьян, и Ибо в полном восторге. Он словно видит перед собой другого человека. Он и не подозревал, что Чжань на самом деле так строг с собой, такой собранный, такой словно всегда настороже. На его лице блуждает слабая улыбка, а когда они выходят на улицу, Чжань запрокидывает голову, чтобы посмотреть в темное небо. Ибо наблюдает, как натягивается кожа его кадыка, и старается дышать. Он пропал. Он и так знал это, но всегда приятно получать еще одно подтверждение. Ему хочется залезть к нему под кожу, раствориться в нем, быть им. Ибо немного в шоке от переполнявших его эмоций, ему даже приходится сильно ущипнуть себя, чтобы прийти в чувства. Он быстро моргает, пытаясь избавиться от выступивших слез. — Домой? — спрашивает он. Чжань скашивает на него глаза. Ибо смотрит на него в ответ. — Куда? Я могу отвезти тебя в отель. Или же… в общежитие. Чжань мотает головой. — В общежитие, — отвечает он, направляясь к машине. Ибо испытывает жуткое разочарование. Словно согласие Чжаня поехать в отель автоматоматически становится обещанием чего-то. Ибо мотает головой. Он не должен думать так. Не должен. Ведет автомобиль Ибо медленно и аккуратно. Он не ощущает себя пьяным, ему просто не хочется, чтобы дорога закончилась быстро. Чжань, откинув голову на подголовник, сидит с закрытыми глазами и, кажется, задремал. Или же уснул по-настоящему. Ибо не хочется думать о том, как тот устает на работе. В силах Ибо изменить это по щелчку пальцев. Раз — и Чжань может стать руководителем отдела или даже директором «Радуги». Или любой другой фирмы в Китае. Ибо все это способен дать ему. Проблема в том, что Чжань не возьмет. Все упирается именно в это. И Ибо не знает, как это обойти. Останавливаясь у общежития, Ибо глушит мотор. У здания горит одинокий фонарь, подсвечивая всю убогость обстановки. — Чжань, — тихо зовет Ибо. — Чжань. Тот вздрагивает и пытается открыть глаза. Сонный и дезориентированный. — Тебя укачало? Дать воды? Чжань качает головой. Садится ровно, вытягивает ноги — те явно затекли от неудобного положения. Не с первого раза у Чжаня получается открыть дверь и выйти в морозную уже ночь. Ибо не выходит за ним, не в силах попрощаться. Он смотрит на мигающую панель управления, стараясь ни о чем не думать. Завтра будет новый день. Вот завтра и подумает. Поэтому, когда Чжань стучит в стекло рядом с его головой, Ибо вздрагивает. Чжань дергает ручку двери, Ибо помогает открыть ее. — Пойдешь со мной? — чуть наклонившись, спрашивает Чжань. Его взгляд внезапно удивительно ясный. — Куда? — тупит Ибо. Чжань кивает куда-то себе за спину. — Я не хочу быть один сейчас, — с тихим смешком признается Чжань. А потом словно думает вслух: — Надо же, я сказал это. — Не так уж и сложно, да? — спрашивает Ибо, вылезая из машины, опасаясь, что замешкай он, Чжань передумает. — Да. Когда пьян, очень легко, — Чжань снова смеется. Внутри общежития тоже темно, как и снаружи. Горит только маленькая настольная лампочка на столе охранника. Весь холл и без того серый, теперь освещен лишь дежурными лампочками, делающими его еще более мрачным. Чжань же уверенно идет вперед, однозначно хорошо ориентируясь здесь. Ибо понимает, почему так: Чжань всегда возвращается в это время домой. Может, чуть раньше, но явно это особой роли не играет. Ибо думает, как бы это сказалось на нем, возвращайся он каждый раз в это место без перспективы когда-то выбраться отсюда. Это место угнетает, питается всем прекрасным, что есть в тебе, высасывая из тебя надежду и радость. Неудивительно, что Чжань не хочется находиться тут один. Просто в трезвом виде он не может признаться в этом. Даже себе. — Пошли, — говорит Ибо, беря Сяо Чжаня за руку. — Я буду с тобой.