Я весь для тебя

Ибо заказал просто огромный завтрак. Нет, китайцы любят плотно поесть именно утром, но не настолько же. Тем более Чжань предупредил, что хочет только кофе. Однако, когда он вышел из душа и увидел все то, что уже успели доставить в номер, в его животе заурчало. Ибо потрудился надеть только черные боксеры с белой широкой резинкой с надписью бренда на ней и теперь сверкал своей подтянутой фигурой. Он не замечает появления Чжаня, что дает возможность немного разглядеть его. Ибо, несомненно, сложен просто великолепно: широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. Его увлечения — скалолазание, сёрфинг, гонки — все это выточило его мышцы. Сильное тело не могло не вызывать восхищение. И Чжань просто не мог не сравнивать его со своим собственным. Неужели его тело привлекательно для Ибо? Чем? Оно худое и какое-то нескладное. И уж точно Чжань не умеет им так владеть, как Ибо. Нет, оно немного улучшилось после того, как он вышел из тюрьмы, старые вещи теперь не висят на нем мешком, но все же... Избавится ли он когда-нибудь от этой неуверенности? Ибо поворачивается в его сторону. Чжань давит улыбку. — Ты так много заказал, — говорит он, опережая вопросы от Ибо. Кажется, тот реально хотел у него что-то спросить. Ибо улыбается. — Ты по-прежнему можешь выбрать только кофе. Чжань фыркает, засчитывая подкол. — Я передумал. Ибо разливает напиток по чашкам, пока Чжань набирает себе в пиалу всего по чуть-чуть. Ибо снова включает телевизор, чтобы тот заполнял пространство тихим говором, но, кажется, он прислушивается к новостям. Чжань отмечает, что чувствует себя довольно непринужденно. Да и сложно как-то смутить человека, который был в тебе буквально, который видел тебя в самый уязвимый момент. Не только видел, но и разделил его. Чжань косится на Ибо. Тот быстро поглощает еду, иногда бросая взгляды на телевизор. Чем заняты его мысли? Работой? Он помнит их разговор, в котором Ибо говорил, что не хочет оставаться в Китае. Китай — не его дом. «Если только у меня не будет повода остаться». Чжань откладывает миску в сторону. Аппетит резко пропадает. Почему он не подумал об этом прежде, чем допустить все это? И вот с «Радугой» почти уже все. А значит… Чжань так боялся потерять Ибо, что забыл: его признание особо ничего не меняет. Их совместная ночь — тоже. Ибо ему не принадлежал, чтобы терять. И, вероятно, не будет. Ибо оборачивается. Он так чутко настроен на него? Любое изменение тут же улавливает. Хмурится. — Что-то не так? — спрашивает он. — Тебе не понравилась еда? Чжань прекрасно понимает, что, пряча глаза, только выдает себя этим. Но оторваться от темной жидкости в своей чашке он не в состоянии. На него моментально падает груз осознания всего того, что он сделал. От этого начинает подташнивать. Для Ибо это был не просто секс. Это было обещанием того, что Чжань теперь с ним. И то, что теперь он последует за Ибо, куда бы тот ни подался. Но Чжань категорически не готов покидать Китай. А получается, он негласно дал Ибо обещание. Так? — Чжань? — Ибо наклоняется, заглядывая ему в лицо. — Все в порядке? Какое там «в порядке». Далеко нет. И это даже удивительно, как Чжаня в последнее время качает на эмоциональных качелях. А он, вроде, уже пережил подростковый взрыв гормонов. И даже тогда не особо был им подвластен, если уж честно. Но Ибо делает с ним странные вещи. Из его рук забирают чашку, а за подбородок поднимают голову. Настойчиво, но не давяще. Ибо очень деликатен с ним. И от этого хочется закусить губу в отчаянье. — Чжань, ты пугаешь меня, — с нервным смешком говорит Ибо. — Эй, ну что с тобой? Чжань шумно выдыхает. Он такой дурак. Ибо разозлится, когда он признается. И будет прав. — У тебя что-то болит? — Ибо уже не на шутку испуган. Он отодвигает столик на колёсах, а сам встает перед Чжанем на колени, чтобы лучше видеть его лицо. — Чжань! — Ибо его несильно встряхивает. Чжаню же сейчас безумно стыдно. И он даже не знает, что сказать. Только поднимает на Ибо взгляд, чтобы тот сам все понял. Ибо всегда понимал. В глазах напротив — волнение и страх. Чжань вообще что-то еще способен вызывать у Ибо? Он такой глупый. Почему он не понимал, как все это серьезно раньше? Он думал только о том, как ему плохо без Ибо. Совершенно не задумываясь, какую боль может причинить, желая сделать хорошо себе. — Да, блять, что?! — уже повышает голос Ибо. — Все хорошо, — выдавливает Чжань. И сам чуть не смеется. Настолько абсурдно это звучит. Ему не верят. — Чжань, милый, — обе ладони Ибо ложатся на щеки. — Скажи, пожалуйста. Все можно решить. Я все решу. — Прости, — выдает Чжань. — Я какой-то неправильный, правда? — Как мне ответить, если я не знаю, в чем дело? — Я думал только о себе. О своем страхе потерять тебя, — смотреть в глаза Ибо до странного легко. Обычно Чжань избегал подобного, но сейчас он не доверяет словам. А так… А так Ибо все должен понять правильно. Независимо, какую чушь скажет Чжань. — Та-а-ак. — Я забыл о том, что ты покидаешь Китай, когда закончишь с работой. — Та-а-ак. — И теперь уже совсем скоро ты уедешь. — Та-а-ак, — ему кажется, или голос Ибо звучит немного с облегчением, словно он понимает, куда клонит Чжань. — И я только сейчас подумал о том, что будет с нами? Ибо склоняет голову, ожидая продолжения. Его руки наверняка затекли, но свои ладони от щек Чжаня он так и не убирает. Чжаню тоже хочется коснуться его. Но он не смеет. — Как ты сам это видишь? — спрашивает Ибо. — Не знаю, — лукавит Чжань. — И все же. Он вздыхает и отводит взгляд, не в силах вынести реакцию Ибо на слова, которые он собирается произнести. — Ты собираешься покинуть Китай. И я понимаю почему. А я… а я не смогу сделать того же. И именно это я только что осознал. И все то, что было между нами, не должно было случиться. — Почему? — Потому что теперь будет больно нам обоим. Ибо тянется к нему. Целует в лоб, нос, обе щеки, губы. Он обнимает Чжаня, запустив пальцы в волосы. Чжань утыкается ему в плечо лбом, наслаждаясь близостью. Выговорившись, он чувствует себя усталым. Но то, что он был честным — греет. Этакий утешительный приз. — Зачем ты забиваешь себе этим голову? — Тебя совсем не беспокоит это? — Сейчас — нет. Я все еще в Китае. И ты все еще в моих объятиях. А также я всегда получаю все, что хочу. Почему я должен беспокоиться? Чжань выпутывается из его объятий, заглядывает в лицо. — Что это значит? «Я получаю все, что хочу». — То и значит. Чжань хмурится. Ибо слишком разбаловал его своим вниманием и заботой, он забыл, чьим сыном тот является. И какие возможности имеет. Ибо замечает обескураженность на его лице. Фыркает и закатывает глаза. — Что ты уже успел себе напридумывать? — Я помню тот наш разговор, — Чжань уходит от щекотливой темы. Ему совершенно не хочется делиться тем, что он подумал. И уж тем более тем, что слова Ибо заставляют его насторожиться. Ради себя же уходит. — Ты не собираешься задерживаться в Китае. А я не могу его покинуть. — Почему? Что тебя здесь держит? «Мама», — чуть ли не срывается с его языка, но он вовремя понимает, как бредово это звучит. Он взрослый, вот даже отсидеть успел. А маме уже и не помнит, когда звонил. И болезненной привязанности у него к ней нет. Вины — навалом, это то, что ей пришлось пережить. Но долги постепенно выплачиваются, так что… Скорее его пугает неизвестность. Новый континент, язык, менталитет. Что он там будет делать? Болтаться за Ибо как бесполезный балласт? Надеясь, что Ибо надоест это не скоро и его не отошлют обратно в Китай, как надоевшую игрушку убирают в дальний угол шкафа. Чжань никогда не желал быть зависимым. Всегда мечтал доказать, что стоит чего-то в этой жизни. Принимал помощь за слабость. А тут… — Ну хочешь, я весь мир сделаю Китаем? — Ибо пытается вытащить его из раздумий шуткой. Чжань фыркает и смотрит на Ибо. И понимает, что это вообще не шутка. И пусть на красивых, с чуть поплывшим контуром губах улыбка, в глазах тьма, полная решимости. — Это займёт много времени, так что хорошо подумай. — Не говори подобного даже в шутку. — Чжань поднимается и отходит к окну. По телу проходит озноб. Почему он вообще верит в такой бред? Ибо подходит к нему, но не касается. — Что ты собираешься делать с «Радугой»? — Чжань смотрит на улицу. Поток нескончаемых машин, люди по обе стороны дороги идут по своим делам. Чжань не может представить себя нигде, кроме как здесь. Как оказаться в европейской стране? На него же будут все смотреть? Быть настолько отличным от них будет весьма странно. Не видеть азиатские лица будет странно. Учить язык. Привыкать к новым порядкам. И самое пугающее — быть полностью зависимым от Ибо. Без денег, без языка, без знания, как вообще там все устроено, он будет очень зависимым. И Чжаня это пугает. Ему хочется доверять Ибо, но… «Я получаю все, что хочу» И «Ну хочешь, я весь мир сделаю Китаем?» За всеми чувствами он как-то позабыл, кем является Ибо. И кто его отец. Чжань не думает, знает: семья Ван наверняка вовлечена в политику. Когда ты получаешь все деньги мира, второе, чего тебе хочется, — власти. Сначала Китай. Потом дальше. И дальше. А Ибо не нужен мир. Ему нужен только Чжань. Ибо все же обнимает его. Трётся носом об оголённый участок шеи, зарывается носом в волосы. Его руки, как две змеи, с обеих сторон обнимают крепким кольцом. Ибо говорит тихо, словно выверенно, подбирает слова, словно ходит по минному полю. — А что ты хочешь? Я сделаю. Ты же знаешь. Всё для тебя. Мир, я. Эта чёртова «Радуга». Ибо задевает его кожу губами, заставляя на загривке приподняться волоски, а вдоль позвоночника пробегает приятная щекотка, взрываясь маленьким фейерверком в низу живота. Как же Чжань слаб перед его касаниями. — Не смею ничего просить, — отзывается он. — А ты посмей. — Я не знаю. У меня нет идей. Хочу, чтобы как было, осталось. — Мне вернуть директора Хэ? — Ибо уже откровенно вылизывает его шею. В его голосе — озорство. Руки на талии забираются под футболку, оглаживают живот, ныряют под резинку штанов, но не заходя слишком сильно вниз. Дразнит. Конечно же, Чжань не может устоять. Крепнет, невольно подается назад, прикасаясь к крепкой груди. — Нет. Ибо так близко, что он уже чувствует его возбуждение тоже. Он невольно хватается за его бедро рукой. Иначе, ему кажется, он упадет, минуя преграду в виде стекла, просто вывалится вниз, под ноги спешащей толпы. Ибо разворачивает его и прижимает к стеклу. Чжань даже немного пугается, хватает Ибо за плечи в попытке удержаться. — Не бойся. Я никогда не отпущу тебя и не позволю случиться чему-то плохому. Он прижимается к Чжаню и целует. Его язык проникает в рот, властный, настойчивый. Чжань скулит. Как же он слаб. Ладони Ибо гуляют по его телу, сжимают талию, гладят по бокам, перемещаются на ягодицы, сильно их сжимая в ладонях. Чжань стонет, потому что ощущает отголоски утреннего секса. Это так остро, что он возбуждается еще сильнее. Какой он грязный и развязный, оказывается. И он наслаждается этим. Где-то на периферии проскальзывает мысль, что он вряд ли сможет принять Ибо еще раз, не так быстро. Он уже хочет сказать об этом. Но Ибо сдёргивает с него штаны ниже, то же самое делает и со своими боксерами. Чжань шипит, когда голой задницей прикасается к стеклу. Боже, если кто-то поднимет голову, то увидит в окне гостиничного номера весьма пикантную часть тела. Чжань даже не успевает подумать, плевать ему на это или нет, как Ибо хватается за его член, и все мысли улетучиваются. Он держится за плечи Ибо, чтобы не сползти вниз. Высоко стонет на каждом движении Ибо по члену, от основания до блестящей от выступившей смазки головки. Ибо буквально трахает его рот своим языком, заглатывает так, словно хочет есть. Воздуха в груди уже не хватает, губы щиплет. Низ живота тянет от скопившегося там удовольствия, вот-вот готового выплеснуться наружу. А потом Ибо, чуть прервавшись, прижимается к его члену своим, горячим и твердым. Чжань только сильнее цепляется в его плечи, надеясь, что не слишком сильно ранит чужие плечи своими ногтями. Ибо отрывается от его губ, смотрит вниз, где они соприкасаются самым интимным. Тяжело дышит и работает рукой. Чжань откидывает голову назад, соприкасаясь затылком со стеклом с глухим звуком, хватает ртом воздух, предвкушая мощный оргазм. Не в силах больше сдерживаться, Чжань стонет и финиширует, пачкая руку Ибо. Опустошение отдается звоном в ушах. Его ноги ватные, и только чудом ему еще удается стоять на них. Ибо совершает еще пару движений и добавляет еще одну порцию горячей жидкости, от чего Чжань вздрагивает. Ибо прижимается к нему, дыша в ухо. Собой придерживает Чжаня, чтобы тот не упал. Ждет, пока он придет в себя. Чжань облизывает губы. Ибо поднимает на него голову, смотрит, улыбаясь. — Ты как? Стоять можешь? Чжань только устало прикрывает веки. Ибо смеется. — Я бы помог подтянуть тебе штаны, но у меня руки грязные. Сам сможешь? Или и дальше позволишь людям наблюдать за внезапно появившейся луной? «Придурок», — чуть не вырывается у Чжаня. Но он вовремя сжимает челюсти. Нет, вряд ли ему позволены такие вольности. Да у него и у самого язык бы не повернулся. Даже после секса он не настолько раскрепощен перед Ибо. Возможно, когда-то он позволит себе подобное общение. Он лишь отходит от окна и натягивает штаны. Ибо же скрылся в ванной, оттуда слышится звук льющейся воды. Чжань берет со стола тост и выбирает, каким джемом его намазать. Аппетит опять вернулся. Его страхи никуда не делись. Но он решил отодвинуть их куда подальше, чтобы они не мешали наслаждаться настоящим. А вот когда Ибо объявит о своем отъезде, вот тогда он и будет решать эту проблему. Когда Ибо выходит из ванной, он протягивает ему тост с абрикосовым джемом. Себе делает с клубничным. Ибо плюхается рядом, заставляя матрас пружинить. Быстро чмокает перепачканными джемом губами в щеку. — Ай! — дёргается Чжань, быстро вытирая щеку. Ну и кто тут старший? — Спасибо, — говорит Ибо. — За тост? Не за что. — Нет. За то, что ты со мной. За то, что делаешь меня очень счастливым. Чжань краснеет и теряется, как и всегда, когда Ибо говорит такие откровения. — Ты меня тоже делаешь очень счастливым, — отвечает он, краснея еще больше. Ибо же сидит довольный, улыбается, а его глаза блестят. Невероятно красивый. Нереальный. И Чжань до сих пор не может поверить, что привлек чем-то такого человека. После завтрака они забираются в постель, и Чжань засыпает под мерный гул телевизора, укутанный теплом чужого тела.

***

Ибо не спится. Слишком много всего бурлит внутри него. Он иногда подолгу смотрит на спящего Чжаня, удерживаясь от того, чтобы ущипнуть себя, проверить, правда ли это. И боится, что проснется. Это новое чувство, как теплое плотное одеяло, окутывает его. Ибо не знает, что делать со всем этим. Теперь, когда он получил желаемое, он растерян. Он уже давно заметил, что путь к цели для него порой важнее самой цели. Ему нравится процесс, трудности. И мимолетный восторг, когда ты на вершине. Он и сейчас чувствует нечто подобное. Хочется кричать, провозгласить свою победу на весь мир. Чжань такой трогательный, когда переживает за их будущее. Боится, что Ибо уедет, бросит его здесь. Боится ехать с ним в новый мир. Это, безусловно, все осложняет, но Ибо уверен: он уговорит Чжаня покинуть Китай. Он готов все сделать для этого. Даже пойти к отцу на ковер и просить отдать «Радугу» ему. Ибо всегда бежал от ответственности, якоря, которым «Радуга», безусловно, станет. Но ради Чжаня он может пойти на уступки и жертвы. Он уже говорил ему, что кинет к его ногам весь мир. Всего себя. И не собирается нарушать данное слово. Ибо хочет пребывать в этом ощущении, в котором пребывает сейчас, как можно дольше. Ему ли не знать, что все на свете скоротечно. И так легко потерять самое родное, казалось бы, незыблемое. То, что думалось, будет рядом с тобой всегда. Он аккуратно трогает пальцами мягкие волосы Чжаня. Ему просто жизненно необходимо всегда касаться его. Секс с ним оказался лучше, чем Ибо мог ожидать. Вот как оно бывает, когда ты вовлечён эмоционально. Все ощущается многократно. Ибо мог бы кончить от вида Чжаня, от его искаженного сладкой мукой лица. От того, каким открытым и невинным он был в самые интимные моменты. Он ничего из себя не строил, не старался произвести впечатление излишними стонами и кривляньями. Он был настоящим. И Ибо ценит это. Он чуть сползает вниз по подушке, ложась с Чжанем вровень, притягивает к себе податливое тело, зарывается носом в волосы, вдыхая уже такой родной запах. Его не покидает ощущение, что он дома.

***

Исюань возвращается только под вечер. Сонджу ему ничего не говорит. Только отмечает, как паршиво тот выглядит. Он, кажется, пьян. И плакал. Об этом говорят его красные, чуть припухшие глаза. А еще, он с кем-то трахался. Сонджу отлично его изучил, чтобы считывать такие подробности. Но Исюань тихий, растерявший где-то всю свою злость и обиду. Только кивает Сонджу, прежде чем скрыться в ванной комнате. Но это не значит, что Сонджу потеряет бдительность. И ему, по-хорошему, стоит поговорить с Ибо. Но не сегодня. Судя по звукам, что периодически доносятся из смежного номера, Ибо оторвет ему голову, если он к ним сунется. Сонджу не может отделаться от мысли, что скоро весь их привычный мир изменится. Он уже начал меняться. И это вызывало опасение и грусть.