Я весь для тебя

В «Радуге» их встречают натянутыми улыбками и еще большим страхом в глазах, чем это было раньше. Сонджу старался улыбаться всем подряд, особо зашуганным показывал большие пальцы вверх, но явно нисколько не улучшал положение. Исюань хмурой тучей следует за Ибо на шаг позади, с левой стороны. Ибо, несомненно, еще спросит, что с ним такое, впрочем, ответ он предвидит. Он и сам зол немного. Из отеля они выехали вчетвером. Но Чжаня пришлось высадить за квартал. Он сам попросил, придумал какую-то отмазку про кофе. Какая теперь разница, кто и что подумает? Ибо все время забывает про разницу менталитетов. Но его просто выводит из себя, что Чжань стесняется их. И это повод увезти Чжаня отсюда. Показать ему мир, свободный от предрассудков. Где можно быть собой и не оглядываться на других. По дороге к залу для конференций они где-то теряют Исюаня, оказываясь в помещении вдвоем с Сонджу. Сонджу отходит к кофемашине. Ибо — к своему столу. Он снимает пиджак и вешает его на высокую спинку кресла. Здесь больше нет стопок бумаг, и пространство словно стало больше. Открыв крышку ноутбука, Ибо еще раз бегло проходится по строчкам письма, которое так и не отправил. В нем он приводит определённые доводы, советует закрыть «Радугу», а помещение отдать под склад одной из дочерних фирм. Да, эта фирма приносит прибыль, пусть небольшую. Но какое у нее будущее? В погоне за количеством, а не качеством, директор Хэ на корню зарубил все перспективы роста. Если предыдущий пожилой владелец просто не знал, не разбирался, как и что работает (для этого и наняв директора Хэ), то сам директор отлично знал, что топит фирму. Здесь нужен ремонт, новый набор более квалифицированных сотрудников, техника, опять же. Смена названия, конечно же, чтобы ничего потенциальным клиентам не говорило о том, что здесь сделают дешево, но не совсем качественно. Судьба этой фирмы была решена еще когда Ван старший купил ее, надо полагать, почти за бесценок (в его понимании, конечно же), чтобы только заманить Ибо в Китай. Он не собирался оставлять ее себе или же проводить ребрендинг. Ибо, без сомнения, вынес вердикт о закрытии, если бы не Чжань. Если бы не его беспокойство о людях, к которым он привязался за время работы здесь. Если бы не переживание, куда все эти люди пойдут. Ибо плевать на это. Как будто больше нигде нет второсортных рекламных фирмочек. Однако письмо, вот оно перед ним, нажми кнопку — и можно паковать чемоданы, почему-то не отправляется. Сонджу ставит перед ним чашку с дымящимся кофе. — Где Исюань? — Ибо с благодарным кивком принимает напиток. — Он взял пока на себя руководство фирмой. Некоторые заказы все еще в работе. Новые пока не берут, ждут решение по «Радуге». Но старые контракты дорабатывают. Ибо кивает. Кто-то должен этим заниматься. У Ибо нет времени, да и желания. А бросить людей, пока идет решение по фирме, неправильно. — Я хочу поговорить об Исюане, — Сонджу садится напротив. — Что с ним на этот раз? — Ибо делает глоток кофе. Напиток божественен. Сонджу склоняется над своей чашкой, явно не желая говорить то, что говорит: — С ним плохо, как и со звукоизоляцией в отеле. Он рискует поднять на Ибо красноречивый взгляд. Ибо изгибает бровь. Обычно ему все равно. Ну слышат Сонджу и Исюань, как он трахается, и ладно. Это их проблемы. Но не сейчас. Нет, он не удивлен, что они слышали. Его косяк, он об этом даже не подумал. Но он и подумать не мог, что Сонджу будет об этом говорить. Обычно они просто притворялись великими глухими и слепыми. — И? Тон Ибо Сонджу явно не нравится, поэтому он немного тушуется и явно жалеет, что начал этот разговор. Но теперь уже не сделаешь вид, что ничего не было. Надо договаривать все, что он хотел. Что ж, Ибо даже интересно, что он еще скажет. — Я думаю, нам следует переехать в другой номер, если, конечно же, Чжань останется с тобой в отеле. Ибо хмурится. — Сонджу, — понизив голос еще больше, говорит он, — осторожно, ты переходишь границы. — Прости, Ибо. Но ты всегда ценил честность между нами. Ты никогда не хотел, чтобы мы были просто безмолвной охраной. — Но есть же предел честности. Или ты не понимаешь, что Чжань особенный? И что я не позволю обсуждать его, как позволял обсуждать других. — Я это понимаю. Я лишь хочу сказать, что немного приватности пойдет всем на пользу. Это имеет смысл, на самом деле. И пусть Ибо зол, он понимает: Сонджу прав. Если Чжань узнает, что их слышали… Чертов протокол безопасности! Он не позволяет его охране быть от него в отдельном номере. Они его уже нарушали, и Ибо больше по привычке обращается к нему каждый раз. Лет до двадцати они следовали ему неукоснительно, боясь нарушить даже самый незначительный пункт. А уже позже постепенно раздвигали границы, прощупывали, как много им будет сходить с рук. И пришли к тому, к чему пришли. Только теперь они в Китае, где с каждой камеры, из-за каждого угла за ними может наблюдать отец. Но Сонджу явно хорошо подумал, прежде чем начал этот разговор. — Технически, если открыть дверь, то получается один большой номер. Если мы переедем в соседний, то протоколы не будут нарушены. А вы будете далеко от наших ушей. Ибо задумывается. Не только над предложением Сонджу. Если будет надо, он снимет весь этаж. А над тем, что в будущем им всегда придется учитывать подобные нюансы. Ибо в погоне за счастьем как-то забыл, что он не один. И что Чжаню придётся как-то вписаться в их маленькую семью. И пусть Ибо готов жертвовать всем, даже Сонджу и Исюанем, ради Чжаня, он не готов делать это прямо сейчас, без необходимости. — Допустим, — соглашается он. — Хорошо. Узнай насчет соседнего номера. С Исюанем что? — То же, что и всегда. Но куда хуже. Он тоже слышал. Сбежал и вернулся только вечером, как побитая собака. Тебе надо поговорить с ним. — Это поможет? — в голосе Ибо сомнение. — Вряд ли. Но это надо сделать. Исюань может стать проблемой в будущем. — Он проблема уже сейчас. Что решат разговоры? — Тогда угрозы. — Что сделал бы ты? Отстранил бы его? В глазах Сонджу нерешительность и боль. — Я бы не смог. — Вот и я не могу.

***

— Ты что-нибудь знаешь? — шепотом спрашивает Юй Бинь у Сяо Чжаня, когда они вышли на обед. Чжань качает головой, стараясь не раздражаться. Он и сам на взводе. По другой причине, но все же. На фоне вероятного отъезда Ибо из Китая закрытие «Радуги» кажется совершенно незначительным событием. — Я уже посмотрел ряд вакансий, вот думаю, разослать резюме, — продолжает Юй Бинь, не замечая состояния Чжаня. — Посмотрим, что получится. В Китае много работы. Проблема в том, что китайцев еще больше. — Ты никогда не думал уехать из страны? — внезапно спрашивает Чжань. Юй Бинь замолкает, задумавшись. Что уже служит ответом. — Вот пока ты не спросил, — медленно отвечает он, — даже и не думал. Но как бы я бросил сестру? Мэн Цзыи точно не согласилась бы уехать. — Ты же взрослый человек, разве не должен думать в первую очередь о себе? Если бы ты действительно хотел уехать, неужели родственные связи послужили достаточным основанием остаться? — Так, если подумать, то ты прав, — соглашается с ним Юй Бинь. — Как хорошо, что я не собираюсь никуда уезжать. Постой, — спохватывается Юй Бинь, — ты думаешь уехать? Прям за границу? Прям в другую страну? — Это лишь мысли, — отмахивается Чжань. И Юй Бинь вроде как успокаивается. — Здесь хотя бы все понятно. Да, живется сложно. Но ты знаешь правила игры. А там что? Неизвестность, чужой язык, чужие традиции. Расизм. Да и где взять деньги? Начинать все с нуля, ехать в неизвестность. Брр. Нет. — Даже если ты там будешь более востребован, чем здесь? — Я в этом очень сильно сомневаюсь, — Юй Бинь начинает собирать контейнеры. Чжань не может не думать об этом весь день. Конечно, благодаря Ибо он минует ряд преград, если не все. Ему не надо заботиться о деньгах. Где жить. Он выучит со временем язык. Опять-таки благодаря деньгам Ибо. Можно будет закончить какие-нибудь курсы по рекламе, попытаться куда-то устроиться. Впрочем, с деньгами Ибо он мог бы открыть свое дело. «Но» есть всегда. И деньги Ибо — как благо, так и проклятие. Чем больше бы он брал, тем более обязанным себя чувствовал бы. Он и так рискует всем, если уедет. Он отдаст себя в руки Ибо полностью. Позволит распоряжаться, где им жить, что делать. Если Ибо потянет в какие-нибудь джунгли, должен ли поехать с ним Чжань тоже? Или ему будет позволено остаться дома? Где бы это «дома» ни находилось. В свои двадцать три странно зависеть от другого взрослого. Просить купить даже самое незначительное, вроде бутылки воды или же кофе. Не говоря уже об одежде и прочем. Чжань вообще не представляет, как это будет выглядеть. Но ничего нехорошего не представляется. А если он захочет уехать? Если ему не понравится за границей? Если они поссорятся с Ибо? Откуда он возьмёт деньги на перелет? Не бросит ли его Ибо с целью проучить за дерзость? Ему не хочется думать об этом так. На самом деле умом он понимает, что Ибо так никогда не поступит. Или это, например, можно обсудить еще здесь. Но ему так не хочется уезжать, что воображение рисует всякие ужасы, только чтобы убедить: в Китае будет лучше. Чжань мог бы остаться в стране, а Ибо его бы навещал. У него столько денег, что он может летать сюда по несколько раз в неделю. Ну какой же бред. Чжань даже хмыкает и только сильнее начинает орудовать шваброй. Кто он такой, чтобы ради него делали такое? Словно перелет из Штатов в Китай — это так легко. Даже согласись Ибо на подобное, насколько его хватит? Там, за границей, он быстро найдет того, кто будет ближе. Пусть на одну ночь. Скольких таких тогда будет? И как быстро за этой вереницей забудется Чжань? Нет, он не осуждает Ибо. Он прекрасно знает, что Ибо такой. И согласился быть с ним по доброй воле. Так что теперь сетовать на то, какие привычки имеет его парень… Ибо же не пытается его переделать, раскрыть, да. Но принимает его со всеми заскоками, таким, какой он есть. И Чжань тоже должен. И Ибо довольно открыто говорит о том, как Чжань много для него значит. И Чжань склонен ему верить. Может, он совершает ошибку, но только время покажет, так оно или нет. За весь день раздумий он так и не пришел хоть каким-то результатам. Он так и не решился покинуть Китай и не придумал, что в таком случае делать. Ибо он находит в зале для конференций. Стучит и получает разрешение войти. В помещении Ибо не один. На диване сидит Сонджу. Чжань тут же смущается, хочет уйти, но Ибо останавливает его. — Заходи, садись. Мы скоро поедем. Возможно, Чжаню кажется, но между ними двумя ощущается напряжение. Ибо выглядит измотанным, и причина неясна. — Я подготовлю машину, — Сонджу поднимается со своего места и покидает кабинет. Чжань старается не думать о том, что этот человек в курсе его интимной жизни. Получается плохо. Ему еще предстоит привыкнуть к его постоянному присутствию рядом. Его и Исюаня. Чжань оглядывает почти пустой кабинет и не может не испытывать грусть. Все говорит о том, что приходит конец. Когда за Сонджу закрывается дверь, Чжань тут же оказывается в объятиях Ибо. Тот целует его, притянув за затылок. Чжань даже теряется на мгновение, но потом расслабляется, отвечая. — Я так скучал по тебе, — говорит Ибо, отрываясь от его губ. Он пальцами заправляет отросшие волосы Чжаня за ухо. — Так странно. Ты рядом. Только выйди в коридор и сделай пару шагов. Но я невыносимо сильно по тебе скучаю. И очень хочу обнимать тебя, не скрываясь ни от кого. — Я тоже скучал, — признается Чжань. И ему тоже хочется быть рядом. Видеть Ибо. Находиться в его объятиях. У Чжаня натуральный голод по всему, что касается Ибо. И как он вообще мог подумать, что может жить, видя Ибо не раз в неделю, а куда реже. Что не будет мучиться неизвестностью, гадая, как и с кем Ибо там, за границей. И если Ибо не собирается прогибаться, то прогнуться придется именно Чжаню. — Поужинаем? — спрашивает Ибо, собираясь. Он не надевает свой пиджак, а накидывает пальто прямо на рубашку. Пиджак берет в руки. — Ты устал, — подмечает Чжань. — Может, все же в отеле поужинать? — Ты поедешь со мной в отель? — Я... — Чжань теряется. Он даже не подумал о том, что его вообще-то не приглашали. — Эй, — Ибо оказывается рядом с ним в мгновение ока. — Я просто спрашиваю. Ты не обязан ехать, если не хочешь. — Это всегда так путает… — Давай договоримся, что по умолчанию мы всегда едем в отель. Если ты не хочешь, все хорошо. Просто говори мне, и я вызову тебе вторую машину. Чжань кивает. Тем более подобная путаница не продлится долго. Он получает короткий поцелуй в щеку, и его тянут за руку из кабинета. Надо признаться, без Исюаня в машине ощущается вполне себе комфортно. Сонджу явно не настроен против него враждебно. За рулем он сдержан и не сопит злобно, отвернувшись к окну. В номере он переодевается уже в свои вещи. Да, те футболку и штаны он уже считает своими. Но, однако, думает: сюда надо принести и свои настоящие вещи. А то получается не очень комфортно. — Не заказывай много, — просит он, закрываясь в ванной комнате, когда Ибо звонит в рум-сервис. Принимает душ быстро, совершая короткие, резкие движения. Он немного взвинчен, потому что сам себе назначил провести разговор с Ибо сегодня. И сам Чжань не до конца верит в то, что собирается сказать. Что он все-таки принял решение. Ужин приносят, когда Ибо в душе. Чжань пугается деликатного стука, бросает взгляд в сторону ванной, словно Ибо как есть выйдет из душа, чтобы открыть дверь. Конечно же, никто не появляется. И после повторившегося стука, Чжань, вздохнув, идет открывать сам. Официант из рум-сервиса аккуратно закатывает столик с едой в номер. Кланяется и уходит. Даже ни разу не взглянув на Чжаня как-то не так. — О, уже принесли? — Ибо оказывается за спиной внезапно. Чжань пугается и поворачивается. На Ибо только полотенце, сидящее чуть ниже тазовых косточек. Мокрые волосы завиваются на кончиках, подкачанная грудь блестит от влаги. Чжань отводит взгляд, словно все это не было специально предъявлено ему. Но такой полуголый Ибо путает мысли и заставляет пульсировать жаром низ живота. Чжань все еще пугается и стесняется таких своих реакций. Они садятся на постель. Ибо внезапно поворачивает голову Чжаня к себе. Чжань смотрит в его глаза и думает, что сейчас очень даже хороший момент. Набрав в грудь воздуха, он на одном дыхании говорит: — Я хочу сказать кое-что. — Нам надо поговорить. Звучит одновременно.