И сладость яда — суть моя

Работа, на которой рискуешь душой, просто прекрасна.

Наградой же мне служит поле боя.

Стальной алхимик (Fullmetal Alchemist)

      Медленно поднимаясь над крышами, солнце отражалось от стеклянных фасодов, будто множественные паучьи глазки. Манхэттен гудел, как всегда: громко, живо, неумолимо. Ничто не могло разрушить его рутину. Каждый покупал себе кофе, чтобы зарядиться уже неизвестно для чего.       Среди потока выделялись двое: один — в дорогом костюме, другой — в простой футболке. Их узнавали. Кто-то улыбался, кто-то отворачивался.       — Может, по мороженому? — не глядя от экрана телефона, бросил Тони. — Тут рядом есть место. Один шарик стоит как час работы адвоката. Но, поверь, оно того стоит.       — Еще восьми нет, не хочу тратить деньги так рано — Стив усмехнулся, поправляя кепку. — Раньше мороженое было попроще. Без этих «лаванд с солью и пыльцой кедра».       — Добро пожаловать в XXI век, Кэп, — фыркнул Тони. — У нас теперь даже мороженое с характером. Прогресс — это когда есть выбор.       — А по мне, раньше всё было понятнее, — пожал плечами Стив. — Ты знал соседа, знал лавку за углом. Люди жили медленнее, но ближе. Сейчас — шум, беготня, экраны. Всё мельтешит.       — Сейчас лучше, — не отрываясь от телефона, ответил Тони. — Тогда было радио, а теперь Spotify. Тогда были телеги, теперь электрокары.       Стив улыбнулся, но в улыбке мелькнула грусть: — Может, я старомоден, но мир казался человечнее.       — Ты просто не пробовал мороженое с пыльцой кедра. Оно перевернёт твои представления о жизни.       Они прошли мимо закусочной, где в витрине медленно крутились пончики. Машины сигналили, кто-то орал в телефон. Всё было предсказуемо. Пока что.       Холл Башни Старка встретил их прохладой кондиционеров и металлическим блеском. У ресепшена спорил с охраной молодой парень в пыльной куртке. Голос резкий, взгляд упрямый, но ничего из этого не помогало.       — Пропустите, — говорил он. — Я Харли Кинер. У меня есть пропуск.       — Карта аннулирована. Отойдите, сэр.       — Я стажёр Тони Старка, чёрт возьми! — Он осёкся, сжав кулаки.       — Харли, — отозвался Тони, подходя ближе. — Мы ведь договорились, что ты возьмешь отпуск.       Парень обернулся. Тони заметил, насколько устало выглядит его лицо.       — Он здесь, да? — голос дрогнул.       Тони вздохнул:        — Да. Пока мы изучаем его силы.       — Я знаю, он сделал ужасные вещи. Но я видел его. Он сомневается и его можно уговорить бросить эту глупую затею.       — Возможно, — кивнул Тони. — Но его способности непредсказуемы. Даже Бэннер неделю ковырялся в его крови и ничего не понял.       — Я хочу его увидеть. Просто поговорить. Я заслужил хотя бы это.       — Слишком рискованно. У него дар манипулятора, а ты уже однажды пошёл к нему на тайную встречу. Откуда мне знать, что он не уговорит тебя взломать системы. — глотнул кофе Тони, не отводя сурового взгляда от своего любимого стажера.       — Хватит со мной так говорить. Я не ребёнок! — вспыхнул Харли.       — А я хозяин этого здания! — уже повысив голос сказал Тони — И ты не пойдешь к нему. Хватит надеяться, что он тот же парень, которого ты целовал под деревьями.       — Ты совсем его не знаешь. — тихо сказал Харли.       — Совет от старшего: если партнер говорит, что хочет перекроить мир — ваши отношения обречены…       Тони замер. Через холл проехала тележка с коробками. Наверху — зеленый фикус с подпрыгивающими листочками.       — Что это? — рыкнул Тони.       — Фикус. Для зоны отдыха, — промямлил клерк. — Приказ от службы безопасности.       Стив и Тони обменялись тревожным взглядом. Кофейный стакан полетел в урну. — Стив. — Уже иду.       — Этого не впускать, — бросил Тони охраннику, указав на Харли.       Они побежали по лестницам и коридорам наверх, понимая, что впереди ждет еще один бой.       — Вызвать «марк сорок шесть», — коротко бросил Тони.       — Все костюмы в Башне Старк Индастриз заблокированы, — ровно ответила «Пятница».       — В смысле «заблокированы»?! — голос Тони сорвался.       Без брони он чувствовал себя раздетым. Но не в том хорошем, рискованном смысле, а так, словно у него содрали кожу. Всё, что оставалось — раскрывшаяся из часов перчатка и доспех из собственной злости.       Поворот. Коридор. Из-под массивных дверей технического зала тянулись тонкие побеги, похожие на влажные языки, ощупывающие пространство.       Двери легко поддались.       Информационный центр, ещё вчера сиявший холодным светом, теперь дышал влажным полумраком. Лианы, как кабели, оплели панельные окна, пол покрыт моховым ковром, а вся техника заплеталась зелеными стебельками. На экранах мерцал свет, пробиваясь сквозь листочки, будто луна в заросшем лесу. Запах мокрой земли смешивался с тяжелым ароматом пыльцы, давящего на плечи.       Люди за компьютерами печатали без суеты. Их глаза стеклянные, кожа на шеях прорезана зелёными прожилками. На полу лежал Хэппи и двое охранников, на лицах — застывшие улыбки.       Среди всего этого ходил Питер Паркер. Белая рубашка, чужой бейджик. Он двигался спокойно, будто это его сад: поправил листок, легко коснулся плеча сотрудника.       Он поднял взгляд и наградил гостей улыбкой: — А, вы всё-таки пришли. Не волнуйтесь, мы почти закончили.       — Неужели, как и с Локи, мы снова поймали того, кто хотел, чтобы его поймали, — бросил Тони, даже не пытаясь скрыть презрение. — Наступаем на те же грабли, Стив.       — Ну что вы, мистер Старк, — в голосе Питера звенела вежливая издёвка. — Я вовсе не хотел возвращаться в это каменное болото. Но раз уж вы заперли меня здесь… было глупо не воспользоваться шансом.       Стив шагнул вперёд. Его взгляд скользнул по безвольным работникам за столами. — Питер, посмотри на них. Это не лабораторные крысы, это люди. Ты поставил их под удар. Ради чего?       Питер провёл пальцами по венам молодого парня, словно проверяя пульс растения. — Они не заложники. Они… временный инструмент наверное. Никому не будет больно. Пока вы не начнете всё ломать.       — Логика всех манипуляторов, — буркнул Тони, поднимая руку с репульсором. — «Не мешайте, и никто не пострадает». Эти сказки оставь Харли.       Сотрудники замерли. Один из них поднял из-под стола чёрную флэшку и передал её Питеру. Тот спрятал устройство в карман и слегка кивнул. Рабочие снова ожили и забили по клавишам быстрее, чем раньше.       Репульсор на руке тони завибрировал, но Стив коснулся плеча друга. — Подожди. Здесь слишком много народу.       Стив сделал шаг ближе, подняв ладони, показывая свою безоружность. — Питер. Я знаю, ты злишься. Но ещё можно сделать другой выбора. Мы можем помочь. Мы не хотим сражаться.       — Говори за себя, — прорычал Тони. — Я с удовольствием выкорчую этот сорняк.       Стив не отвел глаз от Питера: — Я вижу, что в тебе ещё осталось добро. Ты ведь не чудовище. Просто парень, на плечи которого легла ужасная сила. Но это исправимо. Останься с нами и мы поможем тебе начать все заново.       Надменная улыбка сползла с лица Питера, а взгляд его упал на лозы, что он вырастил в этой комнате. — Вы очень добры, мистер Роджерс. Но моя сила ни в чем не виновата. Она просто показала то, от чего невозможно отвернуться. — печальными тоном ответил Питер. — Вы ведь тоже не можете отвернуться от страданий и беззакония. И всегда идете туда, даже если кому-то это не нравится.       — Да, но я знаю, где проходит моя черта, я не убиваю намеренно, не навязываю помощь. А у тебя? Где проходит твоя черта?       Питер ничего не ответил, взглянул в потолок, а потом с улыбкой посмотрел на двоих мстителей. Побеги дрожали, лозы извивались. Запах сгущался, как в тропиках перед ураганом: сладкий, приторный, давящий на легкие. Воздух вибрировал, будто в стенах поселилось чужое сердце.       — Этика, мораль, ценности так эфемерны. Растения живут проще.       И вдруг — как по команде — пальцы всех сотрудников одновременно замерли над клавишами. Лица расслабились, веки сомкнулись, а тела обмякли. В следующую секунду из пола, из стен, из щелей серверных стоек начали вырываться новые побеги — быстро, жадно, с громким треском. Лианы скручивались в толстые канаты, стелились по потолку, смыкались за спинами Тони и Стива.       Питер сделал шаг назад. Лианы поднялись по его телу, обвили лодыжки, талию, плечи — как будто сама зелень принимала его в свои объятия. Последнее, что увидели Тони и Стив, — глаза Питера, мерцающие сквозь переплетения лоз. Он слегка кивнул, словно прощаясь.       Зелень сомкнулась.       — Вот только не вздумай… — Тони выстрелил. Репульсор вспыхнул и погас в стене листвы. Энергия ушла в мягкую массу, лишь рассеяв облако пыльцы.       Капитан уже рванулся вперёд. Лозы ударили сверху, как плети. Он увернулся и попытался прорваться. В этот миг лианы резко разомкнулись, как будто весь хаос был лишь прикрытием. Там, где только что стоял Питер, зияла пустота.       — Чёрт… — тихо выдохнул Стив.       — Проклятый зеленый! Превращает мое здание в джунгли — Тони отбил ещё один удар, искры пробежали по железной перчатке. — Я ненавижу природу!       Стекло на панорамных окнах с треском лопнуло. В зал ворвался шум города, наружи врывался рой лиан, медленно но верно ползущий наверх. Лианы рвали жалюзи, протискивались через щели, пробивая перегородки. С треском обрушились верхние панели. Ветви пробили стены и потолок. Башня дрожала, как улей, в который воткнули палку.       Тони взвыл: — Это катастрофа в прямом эфире, Кэп! Через минуту CNN покажет мой небоскрёб, превратившийся растительный дилдак.       Гул разбитого стекла пронесся по улицам. Прохожие на тротуарах застыли: из верхних этажей Башни Старка, ломая стёкла, наружу вырывалась зелень. Она ползла вверх по шпилю, цеплялась за металл, укутывая его, будто превращая башня в часть гигантского леса.       Внутри царил хаос: сотрудники остальной части башни метались по коридорам, кто-то кричал, кто-то молился, кто-то просто бежал, не разбирая дороги. Из вентиляции тянулся густой туман с привкусом сладости, от которого хотелось кашлять и задыхаться.       А сам Питер… он уже шёл вниз, среди толпы. Кепка надвинута на глаза, воротник поднят. Руки в карманах, шаги ровные. Толпа неслась к выходам, и он был просто одним из бегущих. Его силуэт растворился в потоке лиц.       На улице воздух встретил его ржавым привкусом выхлопов. Он глубоко вдохнул — не чтобы насладиться, а чтобы запомнить, насколько мёртвым может быть место, полное жизни.       В кармане лежала флэшка. Питер улыбнулся сам себе. — Для экспромта сработало неплохо.       Толпа увлекла его дальше, и вскоре он исчез среди прохожих.       А высоко над городом Башня Старка уже не была прежней. Её шпиль медленно облепляли лианы, превращая холодный силуэт в живое, пульсирующее дерево из стали и зелени. Пыльца плавно оседала на улицы, пока ещё никем не замеченная.       

***

      Утро Мэтта Мёрдока начался в тишине. Только голос диктора с радио пробивался сквозь будничную серость:       »…Информационный центр Башни Старка временно закрыт в связи с разрастанием неизвестных растений. Пострадавших нет…»       Тон был сухим, но Мэтт уловил напряжение — диктор торопился, слова шли слишком быстро. А вот отсутствие комментариев Старка казалось громче любой паники.       День прошел в хлопотах защитника закона. Встречи, документы, заседания. Все было утомительно, но его радовала мысль, что жизнь людей становится честнее.       Вечером Адская кухня была как всегда шумной. Пахло дешевым спиртом и бензином, ревели машины, асфальт блестел от дождя. Мэтт шел медленно, замечая то, что другие не улавливали: дрожь неоновых огней, вздохи уставших прохожих, легкий, незнакомый запах.       Цветение. Пыльца. Свежая зелень.       Странный, но знакомый запах, которому здесь не место. Мэтт не должен вмешиваться, но по другому не может. Слишком велико любопытство, слишком навязчива тревога, слишком высока вероятность что этот запах приносит новые проблемы в его район.       Запах вёл его сквозь толпу, пока не вывел в забегаловку. Тусклые лампы иногда устало мигали, масло на кухне шипело. Несколько мужчин дремали у стены.       А у дальнего столика сидел он: источник цветочного аромата. Дыхание ровное, ритм сердца спокойный, но слишком собранный — не для простого клиента. Кофе остывал, газета в руках так и не была развернута.       Мэтт заказал кофе и сел рядом, не спрашивая разрешения. Несколько секунд они просто слушали гул лампы и царапанье карандаша официантки.       — Сложный день? — непринужденно сказал Мэтт. — Город всё ещё шумит о башне, покрытой цветами.       Кружка в руках собеседника замерла на полпути к губам. Потом плавно опустилась на блюдце.       — Зато стало пахнуть приятнее, — ответил Питер. — Но людей всё равно слишком много.       Неловкая тишина. На кухне вспыхнула спичка, масло зашипело. Мэтт наклонил голову — сердце парня дернулось лишним ударом, когда у стойки зазвонил чужой телефон.       — Толпа, люди, спешка, — сказал Мэтт тише. — Такова жизнь большого города.       — Так не ровен час задохнешься в собственной суете, — усмехнулся Питер.       Бармен подошел, поставил на стол неприметный пакет. Металлический запах выдал содержимое — техника, холодная и жёсткая. Мэтт предположил, что там должен быть ноутбук.       Питер встал, поправив воротник и направился к выходу. Его шаги были мягкими, словно не по кафелю, а по тропе в лесу.       — Совет: выберись из города подышать. Говорят это полезно, — бросил он Мэтту, не оборачиваясь.       Дверь хлопнула. Зелёный аромат растворился в ночи.       Мэтт остался сидеть, губы сжаты в линию. Сделал глоток холодного кофе. Потом поднялся — и пошёл следом.       Мэтт переодевался на бегу, пока тьма городских закоулков прятало его секрет. Лёгкие ткани сменила бордовая кожа костюма, холодная, впитавшая дух улицы. Запаха местами был слаб, но заметен. Сорвиголова шел по следу, дальше и дальше, и он привел его в канализацию. Спускаясь всё ниже, он слышал, как шум машин тает, уступая место другому — вязкому, гулкому дыханию подземелий. Капли воды срывались с труб и били в лужи ровным ритмом, как метроном.       Но сквозь сырость, сквозь гарь стоял другой запах — слишком сладкий, как будто весна прорвалась в мёртвый бетон.       Мэтт шёл за запахом, за звуком, за дрожью — пока не понял: его ждут.       В полумраке поворота стоял Питер. Руки в карманах, голова чуть склонена. Он смотрел не глазами — всем телом. Скрываться дальше было бессмысленно.       — Забавно, — сказал Мэтт негромко. — Я думал, иду тихо.       — От тебя несет чувством долга за километр, — отозвался Питер— Я так понимаю, ты тоже против меня.       — Пока не решил. Но ты убил Осборна. Ты оставил за собой хаос. — В голосе Мэтта было мало эмоций, только твёрдость. — Я не позволю, чтобы Адская кухня утонула в джунглях.       Питер медленно вынул руки из карманов. Из рукавов сползли тонкие лозы, блестящие, как змеиные спины, с крошечными алыми цветами.       — Этот город уже гниёт, — сказал он. — Я всего лишь помогаю природе взять своё.       — Звучишь как человек, от которого много проблем, — глухо бросил Мэтт, доставая дубинки.       Первым атаковал Питер. Рука взметнулась, и лоза хлестнула воздух — свист, удар по каменной стене, влажный след, как ожог. Мэтт нырнул в сторону, почувствовав, как капли влаги осыпались ему на щёку. Второй удар пришел снизу, лоза метнулась к лодыжке. Слишком громко. Он прыгнул, перекувырнулся в воздухе, приземлился, уже отбивая другой росток дубинкой.       — Красиво двигаешься, — усмехнулся Питер. — Жаль, что зр….       Брошенная дубинка врезалась ему в челюсть. Питер отшатнулся, на губах блеснула кровь.       — В лесу я бы раздавил тебя, — прошипел он.       Мэтт услышал злость не только в голосе, но и в том, как резко изменилось дыхание стало рваным, не собранным. Лозы снова били — одна, вторая, третья. Мэтт отбивался и уворачивался. Их бой стал ближе.        Каждые движения Питера — быстрые, гибкие, но в них не хватало силы, лишь ярость и отчаяние. Мэтт отвечал точными ударами, отсекая пространство, не давая Питеру набрать силы.       Запах пыльцы становился плотнее, тяжелее. Теперь он душил. Каждый вдох отдавался в груди жжением, пульсацией в голове. Но спокойствие Сорвиголовы сбить не удалось.       — Этот город убивает тебя, — хрипло сказал Питер, оказавшись вплотную. Его дыхание было сладким, почти липким. — Я чувствую как грязь в твоих сосудах скрипит. Я могу дать тебе тишину.       Мэтт ударил дубинкой сбоку, выводя Питера из равновесия, и выдохнул: — А я слышу, как твоё сердце врёт самому себе.       Питер рухнул в воду, грязь и пыльца смешались в вязкую кашу. Он поднялся медленно, тяжело дыша, волосы липли ко лбу, кровь стекала по подбородку. Но глаза — горели. Горели, как у зверя, который будет драться, пока жив.       «Ненавижу этот город», — пробормотал он себе под нос.       На мгновение они остановились, тяжело дыша. Наступила тишина. Но не та, что бывает после боя, а тревожная, как перед бурей.       Мэтт замер. Слух, натянутый до предела, поймал то, что до этого скрывала суета боя. Дальше в тоннелях: тяжелый ритм сапог. Металлический звон — оружие, каски. И не один-два человека — десятки. Слишком много.       — Полагаю твои друзья не носят берцы. — коротко бросил он, поворачивая голову.       Питер усмехнулся вылезая из воды, кровь блеснула на зубах. Его плечо дернулось от боли. — Растения мои единственные друзья.       Ответ не принёс облегчения. Наоборот — воздух стал ещё тяжелее.       В следующую секунду темноту разорвал свет фонарей. Резкие голоса. Приказы. Хлопки затворов. Люди в чёрной форме ввалились, как лавина. Ни знаков, ни нашивок — только оружие и решимость стрелять на поражение.       Первая очередь пронзили воздух. Пули рикошетили от бетона, визг металла ударил в уши. Мэтт толкнул Питера за угол — бетонная стена осыпалась от попаданий.        — Осторожно! — рявкнул он, уже выбивая дубинкой автомат первого кто забежал за угол       Питер вскинул руку. Из стены, точно кровь из раны, вырвалась тонкие ростки и ударили солдата, отбрасывая его в воду. Но остальных это не сильно задержало.       Вторая очередь. Пуля скользнула по плечу Питера, ткань разошлась, кровь хлынула. Он выдохнул сквозь зубы, глаза расширились. В голосе — страх, которого раньше не было:        — Они… не хотят схватить меня. Они хотят убить.       — Добро пожаловать в мой мир, — бросил Мэтт, прижавшись к стене.       Теперь они дрались вместе. По необходимости. Сорвиголова двигался плавно — резкие удары, точные, каждое движение обрубает чужие нападения. Питер отвечал хаосом: лианы вырывались из щелей, хватали ноги, сбивали с равновесия, словно сама канализация ожила. Но несмотря на свою скорость, накопить силы не удалось. Слишком мало жизни, слишком мало времени. Росткам погибали до того как успевали вырасти в полноценные творения.       Пули визжали. Гильзы катились по бетону. Вода всплескивала от тел. Их было слишком много. Каждый поверженный заменялся другим.       — Идем дальше! — крикнул Питер, с лицом белым от боли. — По канализации! Там я вырастил сад. Там я справлюсь.       Они рванули вперёд. Бой превратился в отступление. Мэтт слышал хруст костей, когда враги падали, оплетённые лозами. Но одни вырывались, а место других вставал новый. Пули звенели и если одной из них повезет: бой закончится.       И вот тоннель изменился. Серый камень уступил место зелени. Стены заросли лианами, потолок оплели цветы, воздух стал вязким, сладким, удушающим. Питер шагнул в центр, и растения взорвались движением. Тяжелые лианы, что спали на стенах, метнулись, как руки, хватая врагов. Сила, что взращивал Питер, что копилась в маленьком уголке где отдыхал после победы, и которую он не хотел портить сражением, освободилась.       Солдаты замедлились, но не остановились. Но теперь победитель не так очевиден. Толстая ветвь, хватило одного и с треском ударился об потолок, потом другого. Шипы выросли не давали пройти. Враги стреляли, их пули лопали ветки, но с каждой раны росла новая ветка. Однако враги не сдавались. Один бросил блестящий цилиндр.       — ГРАНАТА! — выкрикнул Мэтт.       Взрыв ударил, как молот. Вспышка сожгла зелень, ярко-зелёное пламя рвануло по стенам. Воздух стал огнём. Ударная волна швырнула обоих в разные стороны.       Уши пронзил звон. Белый шум залил всё.        Мэтт ещё чувствовал, как земля ушла из-под ног, как холодная вода обхватила тело.        Последнее, что он уловил, — сладкий, душный запах цветов, превращенных в пепел.