Дорога домой (The Way Home)

После насыщенных выходных Ньют начал новую неделю, полный энергии. Его воображение и творческий потенциал пробудились так, как не пробуждались уже давно — после той встречи с активистом и начинающим политиком по имени Геллерт Гриндевальд в его любимом студенческом баре.   Поднявшись рано, как обычно, он усердно занялся своими обычными занятиями и обязанностями в центре для животных — ведь именно они были главным предметом его интересов. К тому же, именно они обеспечивали ему крышу над головой и еду на столе. Однако в свободное время он размышлял и перепроверял вклад Гриндевальда в его новый проект защитных рун.   Его обучение было прекрасным и именно таким, каким он его представлял, но у него был один недостаток — оно едва оплачивало самое необходимое. Из-за этого его побочный проект экспериментальных расширяющих пространство рун пришлось отложить, пока он не накопит достаточно денег для первого полевого испытания их с Геллертом потенциально революционной теории.   К счастью, всего через две недели в клинике он случайно встретил страстного и очень богатого заводчика пуффскеинов, которому требовалась помощь по выходным. Соблазнившись щедрым дополнительным заработком, Ньют подал заявку и был вне себя от радости, когда получил работу. Теперь по выходным он с удовольствием ухаживал за детёнышами пуффскеинов и следил, чтобы племенные пары герцога имели всё необходимое для получения потомства высшего качества.   Работая в поместье добродушного герцога, Ньют узнал, что общество заводчиков пуффскеинов было, мягко говоря, странным даже по его меркам — с фанатизмом, с которым они преследовали свои цели разведения. Он выяснил, что крайне редкий кремовый пуффскеин мог стоить как небольшой дом, и это открытие заставило его взглянуть на свою подработку по-новому.   Он подсчитал, что если украдёт одного или двух менее редких детёнышей у старого герцога Хайнемана, то сможет путешествовать по миру с относительным комфортом как минимум два года — а то и три, если будет очень экономен. Конечно, он бы никогда так не поступил, но мысль была забавной.   — В тебе нет ни одной плохой косточки, мальчик мой, — рассмеялся герцог Хайнеман, когда Ньют поделился с ним своим запоздалым осознанием серьёзности бизнеса по разведению пуффскеинов.   Они оба посмеялись над уверенностью герцога в его честности. В тот момент старик напомнил Ньюту того молодого профессора из Хогвартса, который единственный заступился за него после того судьбоносного инцидента с Джарви.   Ньют знал, что именно профессор Дамблдор, вероятно, склонил чашу весов в его пользу, позволив ему сохранить палочку, несмотря на то, как сильно чиновники министерства хотели её сломать. Те дни между его отстранением и судом были самыми тёмными и напряжёнными в его жизни.   Тогда он не мог есть и едва дышал, пока не было решено, что его исключат из Хогвартса, но позволят оставить палочку. Конечно, лишь под строгим испытательным сроком до конца обучения, а затем — на всю жизнь, пока он находился под юрисдикцией Британской империи.   Хотя его отец сделал всё возможное, чтобы тот смог закончить обучение дома и сдать С.О.В. в министерстве, отношения с родителями с тех пор оставались натянутыми. Ньют понимал, почему его старшему брату Тесею было теперь сложнее строить карьеру мракоборца из-за скандала, который он, глупый подросток, устроил. Но ему казалось несправедливым, что всё, что он делал, автоматически отражалось на семье.   Немного обижаясь на свою фамилию и происхождение — ведь именно из-за того, что Скамандеры были британскими аристократами, к нему приковалось столько внимания, — Ньют считал вполне понятным своё желание уехать подальше от всего этого. Отец не мог дать ему много стартовых денег, так как состояние семьи было в долгосрочных инвестициях, и их изъятие ради него было бы замечено и вызвало бы ещё больше презрения со стороны других аристократических семей.   Именно из-за нехватки средств Ньют теперь экономил и тщательно планировал бюджет, пока не накопит достаточно для первого полевого испытания их с Геллертом революционной концепции рун. Он тщательно всё рассчитал и знал, что центральный защитный камень — самая дорогая часть проекта. Он должен был быть из высококачественного материала, чтобы выдержать и проводить всю магию, которая через него потечёт.   Месяц спустя благодарный аптекарь, чью кошкокрысу Ньют выходил после нападения стаи диких собак, сделал ему щедрую скидку на розовый кварц, который он планировал использовать как защитный камень. Нанесение необходимых рун на кварц заняло все его вечера следующей недели с половиной.   Но после этого дело пошло быстрее. Остальные руны, которые должны были стать фокусными точками на углах двойных шестиугольников, пока были просто нарисованы на серебряных монетах. Это позволяло сэкономить и экспериментировать с расположением, не покупая новые материалы каждый раз.   К следующим выходным он был готов к первому испытанию. Его пальцы дрожали от волнения, когда он раскладывал монеты с рунами в форме первого, внутреннего шестиугольника. С камнем точно в центре он осторожно начал заряжать руны своей магией.   Он начал медленно и обрадовался, когда базовая конструкция выдержала, а его магия потекла между камнем и фокусными точками, как он и задумывал. Он продолжал подпитывать руны, и через несколько минут защитные чары вспыхнули, материализовав вокруг него небольшую комнату с голыми стенами.   Комната была настолько мала, что он не смог бы встать в ней в полный рост, но это был восхитительный прогресс. В конце концов, это был всего лишь однослойный вариант, и ничего революционного в нём не было — за исключением центрального камня, который предложил Гриндевальд. Самое сложное было впереди.   Теперь предстояло добавить второй слой рун, формирующий больший, внешний шестиугольник. Дрожа от возбуждения, Ньют тщательно оценил первый успех, прежде чем перейти к следующему шагу. Он был рад заметить, что добавление камня уже увеличило расширенное пространство на 15-20%. Это подавало надежды на следующие эксперименты.   Сочтя первую часть эксперимента оглушительным успехом, Ньют сосредоточился на сложной задаче добавления второго слоя. В первый раз, когда он разложил второй ряд монет, произошёл мощный выброс неконтролируемой магии. Его отбросило в воздух на три метра, и только быстрое применение смягчающего заклинания спасло его от болезненного приземления.   Потрясённый произошедшим, он решил действовать осторожнее и дать магии стечь из первого слоя, прежде чем снова попытаться добавить второй. С новым уважением к силе рунных массивов он аккуратно разложил монеты, завершив второй шестиугольник ровно в пяти метрах от первого.   Всё ещё дрожа после выброса магии, он тщательно измерил расстояния между монетами и убедился, что всё расположено идеально симметрично, чтобы избежать новых аварий. Проверив руны на монетах и их расположение, он глубоко вдохнул и снова взялся за палочку.   Осторожно, затаив дыхание, он начал вливать магию в двухслойный массив. Он заулыбался, когда через несколько секунд ничего не взорвалось. Базовая конструкция была прочной — оставалось только посмотреть, как она поведёт себя на полной мощности.   К сожалению, через минуту возникли новые осложнения. Монеты начали вибрировать от количества магии и грозили сдвинуться с места — что привело бы к ещё более мощному выбросу. Не желая повторения своего невольного полёта, Ньют остановился и позволил магии стечь, прежде чем эксперимент мог серьёзно ему навредить. Завтра будет новый день.   К тому же он был настолько истощён, что едва стоял на ногах. Неохотно собрав вещи, он отправился спать — закат уже был не за горами.   На следующий день, едва не проспав, он поспешил на работу к герцогу, а после вернулся к реке, чтобы продолжить эксперименты. Размышляя над решением проблемы вибрирующих монет, он придумал временное решение.   Сначала он уплотнил землю, создав ровную твёрдую поверхность. Затем сделал небольшие углубления, в которые поместил монеты, и наложил на них закрепляющие заклинания, чтобы они не сдвигались. Только тогда он решился на вторую попытку.   На этот раз он начал с большего количества магии, чем в первый раз. Как и ожидалось, ничего не взорвалось, и заклинания держались, пока он продолжал подпитывать руны. Он продолжал, даже когда начал уставать, — ведь защита ещё не активировалась.   Руны жадно поглощали его магию, пока солнце клонилось к горизонту. Он стиснул зубы и упрямо продолжал. К тому времени, когда он наконец почувствовал характерный вздох воздуха, означающий успешное создание защиты, пот уже струился по его вискам.   Опустив дрожащую от усталости руку с палочкой, Ньют плюхнулся на землю и уставился на великолепное зрелище — его магия, сливающаяся с рунной работой.   Как змеи из искр и блёсток, серебряные нити протянулись от монет к центральному камню, а затем обратно к фокусным точкам. Поток сначала был медленным и прерывистым, но чем больше магия проходила через кварц, тем плавнее и быстрее она становилась, а руны — всё более осязаемыми.   Медленно, как мираж в пустыне, комната с голыми стенами начала формироваться вокруг Ньюта, сидящего в изумлении посреди некогда пустынного участка земли. Магические стены продолжали расширяться, становясь всё менее прозрачными, пока наконец не стабилизировались.   — Получилось… — прошептал Ньют, медленно поднимаясь на ноги.   Охваченный ликованием, он рассмеялся, осознав, что совершил невозможное! Гриндевальд был прав — их совместная идея имела ценность!   — Получилось! Клянусь Мерлином, получилось! — закричал он от восторга.   Это было нечто совершенно новое! Концепция многослойных рунных массивов была чисто экспериментальной — и всё же сработала! Пространство увеличилось вдвое по сравнению с обычными однослойными рунами. Это был изящный, гениальный метод — просто добавить второй шестиугольник и использовать центральный камень для связи.   Правда, стены и пол были ещё немного неровными, но это, скорее всего, из-за дешёвых материалов и отсутствия точных инструментов для разметки. Тем не менее, результат был впечатляющим!   И всё это стало возможным благодаря случайной встрече в переполненном студенческом баре. Любые сомнения в гениальности Геллерта Гриндевальда исчезли, когда Ньют увидел плоды их совместного труда. Это открытие могло революционизировать магическое строительство!   До сих пор для размещения магически расширенной комнаты 10×10 метров требовался участок 5×5. С его новым методом можно было разместить комнату 20×20 на том же участке без дорогостоящих расчётов специалистов.   Мысли Ньюта уже мчались дальше. А что, если добавить третий слой? Удвоится ли пространство снова? Или оно будет расти экспоненциально? Столько вопросов! Столько потенциала для исследований!   Заметив, что монеты начали перегреваться, он решил завершить эксперимент. Произведя замеры, он осторожно высвободил магию из камня. Комната исчезла, оставив лишь слегка дымящиеся монеты и нетронутый кварц.   В приподнятом настроении он собрал материалы и вернулся в свою комнату, чтобы подробно записать все наблюдения. Не в силах сдержать радость, он тут же набросал письмо Гриндевальду.   Он колебался, как обратиться к нему — ведь они встречались лишь раз. Гриндевальд предложил перейти на "ты" перед расставанием, но Ньют не был уверен, помнит ли его тот вообще — прошло уже два месяца.   Решив перестраховаться, он начал письмо:   «Уважаемый мистер Гриндевальд…» Он кратко описал эксперименты и приложил копию всех заметок. Полный любопытства, что подумает Гриндевальд, он отправил письмо с одной из сов центра рано утром в понедельник.   Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал.   «Дорогой Ньют, разве мы не договорились называть друг друга по имени?» Первая строка была написана с игривым изяществом, заставившим Ньюта улыбнуться.   «Рад получить от тебя весточку. Я ждал новостей о твоих экспериментах. Назовём это научным любопытством, но признаю, что высматривал письмо от тебя. Поздравляю с успехом! Судя по твоему описанию, это было великолепное зрелище — увидеть, как инновация впервые воплощается в жизнь.   Задумывался ли ты о патенте и публикации в научном журнале? Если нет, я настоятельно рекомендую это сделать. Ты заслуживаешь признания.   Буду рад помочь с публикацией.   С нетерпением жду твоего ответа,   — Геллерт» Щёки Ньюта вспыхнули от таких похвал. Не сдерживая улыбки, он тут же начал писать ответ.   «Дорогой Геллерт, прости мой промах в прошлом письме! Боюсь, я не слишком искушён в неформальном общении. Мне говорили, что я чересчур чопорный. Но я стараюсь!   Твои похвалы тронули меня, но я не могу принять их все с чистой совестью. Этот дизайн в равной степени твоя заслуга. Без твоей помощи я бы никогда не решил проблему! Ты заслуживаешь больше похвал, чем я.   Учитывая это, я не могу претендовать на исключительные права. Ты внёс не меньше — если не больше! — в этот проект. К тому же моё имя не в почёте в Британской империи, и любые попытки получить признание наверняка провалятся из-за моей репутации.   С благодарностью за переписку,   — Ньют» Так началась длинная череда писем между ними.   «Ты был первоначальным изобретателем, — настаивал Геллерт в одном из писем. — Я лишь подтолкнул тебя в нужном направлении. Если тебя это так беспокоит, мы можем оформить соавторство. А если имя Скамандер тебя смущает — используй псевдоним.   И, Ньют, мир куда больше Британской империи. Ты можешь подать заявку на международный патент через Международную Конфедерацию Магов. Их европейское отделение в Страсбурге не так далеко от тебя. Подумай об этом.   С дружеским укором,   — Геллерт» Размышляя над его словами, Ньют осознал, что Геллерт прав. Он слишком зациклился на ограничениях. Мир был куда больше той страны, которая отвергла его.   Будь то новая уверенность или просто упрямство, но Ньют передумал. Если Геллерт поможет с бюрократией, возможно, всё получится.   «Дорогой Геллерт, я всерьёз рассматриваю твоё предложение о патенте в МКМ.   Признаюсь, я не знаю, с чего начать. Могу ли я рассчитывать на твою помощь?   Кстати, у меня есть имя для публикации — Артемис (одно из моих средних имён). Можешь предложить фамилию?   С нервными приветами из вечно дождливой Германии,   — Ньют» Ответ Геллерта пришёл быстро, на этот раз с толстой пачкой документов.   «Я постарался объяснить, как заполнять формы, но если будут вопросы — спрашивай! — писал Геллерт. — Я рад, что ты решился на это! Наследие и бюрократия не должны стоять на пути прогресса.   Кстати, «Акерманн» — хорошая фамилия для псевдонима. Достаточно распространённая, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и довольно «магическая» для снобов.   С тёплыми пожеланиями из Канады,   — Геллерт» Ньют принялся заполнять документы. Эскизы дизайна дались легко, а вот объяснения расположения рун — сложнее.   Отправив всё Геллерту на проверку, он впервые почувствовал лёгкость. Если патент одобрят, он сможет получать гонорары— небольшие платежи за использование его метода. Это могло стать ещё одним источником дохода для его будущих путешествий.   Геллерт тщательно проверил документы и вернул с пометками. Единственное, что оставалось заполнить — имена изобретателей и их вклад.   Ньют написал: «Артемис Акерманн и Геллерт Гриндевальд — равные права».   Он специально не предупредил Геллерта, зная, что тот будет протестовать. Пусть это будет сюрпризом.   Перечитав документы в третий раз, он запечатал их и отправил в МКМ, а копию — Геллерту.   Ответ Геллерта пришёл быстрее, чем обычно.   «Ньют! Я же говорил, что это твоя заслуга! Делить права пополам — это слишком! Если бы я знал, я бы не позволил!» Ньют только рассмеялся.   «Дорогой Геллерт,   моё решение окончательно. Без тебя этот дизайн не увидел бы свет. Так что я настаиваю.   Как долго, думаешь, МКМ будет рассматривать нашу заявку? Я сижу как на иголках. Ты тоже нервничаешь?   Погода здесь всё такая же отвратительная. Надеюсь, тебе хоть где-то светит солнце.   С нетерпением жду новостей,   твой друг Ньют». В последующие недели их переписка становилась всё более неформальной. Пока Геллерт путешествовал по Южной Америке, Ньют рассказывал ему о лечении дириколов и разведении пуффскеинов.   И вот, когда Геллерт был в парагвайском портовом городке, наконец пришёл ответ от МКМ.   «Уважаемые господа,   после тщательного рассмотрения и консультаций с экспертами мы рады сообщить, что ваш патент «Двухслойные рунные расширяющие защиты» утверждён.   Прилагаются документы для подписания. После вашего согласия патент будет опубликован в ежемесячном бюллетене МКМ, раздел «Коммерческие и бытовые инновации — Защиты и руны».   Поздравляем с успехом!   Европейское отделение Международного Патентного Бюро МКМ, Страсбург». Ньют рассмеялся от счастья, прижимая письмо к груди. Его мечта сбылась!   Он тут же отправил экспресс-письмо Геллерту с подписанными документами.   «В следующий раз, когда встретимся, я угощаю тебя выпивкой в честь этого, — пообещал Геллерт в ответ. — С нетерпением жду возвращения в Европу.   Я уверен, наш патент станет хитом. Готовься — гонорары скоро потекут рекой. Тебе хватит на путешествия.   С любовью и удачей в завершении твоего ученичества,   твой друг Г.Г.   P.S. Мне нравится, как «Артемис» смотрится рядом с моим именем. Может, начну использовать его в переписке». Ньют улыбнулся. Впервые за долгое время будущее казалось таким ярким.