Дорога домой (The Way Home)

«Дорогой Геллерт,   Я не стал прикладывать статью из журнала МКМ — уверен, ты уже её видел.   До сих пор не верится, что наша идея напечатана чёрным по белому в таком официальном издании! Не могу описать, что чувствую. Восторг, волнение и... тревогу.   Моё ученичество скоро завершится, и перспектива остаться один на один с миром пугает. Скоро мне исполнится девятнадцать, и, как сказал бы мой брат: «Пора стать мужчиной и твёрдо стоять на ногах». Честно говоря, я не уверен в этом, но буду стараться изо всех сил.   Как думаешь, каким будет отклик на наш патент? Не верю, что он привлечёт много внимания — мы ведь никто в этих кругах. Наверняка будут скептицизм и нежелание применять нашу разработку в коммерческих целях. Я был бы счастлив, если бы продалось хотя бы 10-20 сублицензий. Не жду, что идея станет популярной сразу. Может, со временем, когда её протестируют... Но для начала хватит и десятка.» С лукавой ухмылкой Ньют закончил письмо:   «С любовью,   твой "Артемис"   (Кстати, я никогда не говорил, но терпеть не могу своё имя "Ньютон" — потому и сократил до "Ньют". Использовать второе имя — как глоток свежего воздуха.)» Как и ожидалось, Геллерт с радостью стал обращаться к нему как к Артемису.   Пока они ждали новостей от патентного бюро МКМ о спросе на их изобретение, Ньют завершил обучение с отличными оценками и высочайшими похвалами от доктора Мюллера. С рекомендательным письмом и сертификатом в кармане он собрал свои скромные пожитки и со слезой на глазах покинул маленькую комнату, где прожил последний год.   Он и его товарищи по выпуску, Хельмут и Клаус, обнялись на прощание, пообещав поддерживать связь. Радость от окончания учёбы смешивалась с грустью — столько тёплых воспоминаний было связано с центром! Но Ньют не колебался в решении отправиться в путешествие, начав с Европы.   Он провёл ещё две недели у герцога Хайнемана, чтобы завершить дела и не оставить того в неведении. Герцог тоже расстроился, но понимал его стремление увидеть мир.   — Ты всегда будешь здесь желанным гостем, — сказал герцог, пожимая ему руку. — Пиши, если понадобится помощь — не только с пуффскеинами.   — Очень любезно с вашей стороны, — пробормотал Ньют, смущённый такой высокой оценкой.   — Скромность не к лицу такому талантливому юноше! — отмахнулся герцог. — Уверен, ты ещё прославишь своё имя.   — Постараюсь оправдать ваши ожидания, — ответил Ньют, краснея от похвал.   Попрощавшись, он аппарировал в ближайшее бюро порталов. Из-за нового конфликта в маггловском мире пограничный контроль ужесточился, и пришлось ждать дольше обычного. Как ни старались волшебники отгородиться от магглов, их дела всё равно влияли на магический мир.   Ньют отправился на северо-запад Франции, исследуя лавандовые поля и виноградники, где обитали удивительные магические существа. Затем он поспешил к атлантическому побережью, чтобы наблюдать за миграцией горбатых китов и крикливых плавунчиков.   Разбив лагерь на пустынном берегу, он с биноклем в руках изучал величественных животных. Иногда, преодолевая страх, он брал метлу и подлетал ближе к воде, чтобы рассмотреть семейные группы китов. По вечерам он работал над дизайном будущего экспериментального чемодана, в котором хотел применить их патент.   Материалы должны были быть качественными, но недорогими. Несмотря на щедрый бонус от герцога, бюджет приходилось строго учитывать.   Решив, что кварц высокого качества подойдёт для фокусных точек, он написал Хельмуту, Клаусу и герцогу, чтобы успокоить их. Переписка с Геллертом тоже не прекращалась — тем для разговоров хватало.   С нервным трепетом Ньют дочитал последнее письмо Геллерта: тот возвращался в Европу через пять дней. Предложение встретиться обрадовало, но и вызвало тревогу. Они виделись лишь раз, а затем общались только письмами. Ньют знал, что вживую он гораздо более неловок — на бумаге он тщательно подбирал слова, а в разговоре часто терялся.   Они стали так близки за последние полгода, что теперь он боялся разрушить эту дружбу своей неуклюжестью. Разочаруется ли Геллерт при встрече? Будет ли между ними неловкое молчание?   Несмотря на волнение, он с радостью принял приглашение Геллерта встретиться в парижском кафе. Нервы мешали даже исследованиям морских существ. Чем ближе был день встречи, тем сильнее он переживал.   Тщательно подготовив лучшую из своих скромных одежд, он отправился в столицу Франции на маггловском дилижансе. У него было несколько часов до встречи, и он прогулялся по маггловской части города. Напряжение на улицах было ощутимым — Великая маггловская война расползалась по Европе, и даже здесь люди спешили по домам с озабоченными лицами.   На магической стороне Парижа всё было спокойнее. Не задерживаясь в шумных торговых кварталах, Ньют направился к кафе в уютном предместье, которое указал Геллерт.   Узкие улочки, низкие каменные дома, цветочные горшки у входа — кафе оказалось тихим и почти пустым.   Ещё не увидев Геллерта, Ньют почувствовал его присутствие по лёгким искажениям в потоке окружающей магии. За последний год он научился замечать такие вещи благодаря танзанийскому ветеринару, посещавшему центр.   Теперь он чутко улавливал, как магия реагировала на разных существ и волшебников. Магический отпечаток Геллерта был особенным — чувственным, соблазнительным, с тёмным подтекстом, словно скрытой угрозой.   Подняв взгляд, он увидел Геллерта за столиком. Тот читал письмо, но, словно почувствовав его приближение, поднял глаза и тут же улыбнулся.   — Артемис! Или всё же Ньют? — сказал Геллерт, грациозно поднимаясь.   Ньют пожал плечами. — Как тебе удобно.   — Тогда сегодня — Артемис, — решил Геллерт, подходя ближе. — Как же я рад тебя видеть.   Его ладонь была тёплой, с лёгкими шероховатостями. Неожиданно Геллерт потянул его в полуобъятие.   — Я так ждал этой встречи, — прошептал он Ньюту на ухо.   Ошеломлённый, Ньют прочистил горло. — Взаимно, Геллерт.   — Прости, если переборщил, — Геллерт отпустил его и пригласил к столу.   — Всё в порядке, — Ньют действительно не возражал. Физический контакт обычно был ему неприятен, но с некоторыми людьми — например, с Геллертом — он не противился.   — Видимо, мне ещё нужно привыкнуть после заграницы, — усмехнулся Геллерт. — Там приветствия были... экспрессивнее.   Они заказали чай и кофе, и Ньют наконец рассмотрел друга. Загар придавал тому вид авантюриста.   — Ты хорошо выглядишь, — пробормотал Ньют.   — Ты тоже, дорогой друг, — без стеснения ответил Геллерт, оглядывая его. — Набрал немного веса. Тебе идёт.   Ньют покраснел. Разговор шёл легко, но тревога то и дело пыталась вклиниться. К счастью, Геллерт умел выбирать темы, которые его не нервировали.   Рассказав о своих исследованиях во Франции, Ньют спросил о путешествиях Геллерта. Тот с упоением описал шаманские техники предсказания погоды, а затем неожиданно понизил голос:   — Можешь хранить секреты?   — Конечно.   Геллерт проверил, что звукоизолирующий барьер на месте, и признался:   — У меня есть Дар Пророка.   — Правда? — удивился Ньют.   — Не совсем. Мои видения — это обрывки возможного будущего в медитативном состоянии. Никаких «голосов божеств», — усмехнулся Геллерт.   — Большая часть предсказаний — полная чушь, — заявил он. — Карты Таро и чтение чайных листьев лишь выманивают деньги. Настоящий Дар нельзя «изучить».   — Обычно на этом месте меня просят предсказать будущее, — заметил Геллерт с намёком на раздражение.   — Просить тебя «выступить» как цирковую лошадку было бы грубо, — парировал Ньют, и Геллерт рассмеялся.   — Верно. К тому же, я не выбираю, что и когда увижу.   — Должно быть, это раздражает, — предположил Ньют.   — Ты даже не представляешь, — Геллерт ухмыльнулся.   Его самоуверенная улыбка и тон голоса заставили Ньюта вздрогнуть. С самого начала он чувствовал, что Геллерт необычен.   За разговором они не заметили, как опустели чашки.   — Ты уже слышал что-то от патентного бюро? — сменил тему Геллерт.   — Пока нет.   — Подожди немного. Уверен, запросы хлынут рекой, — уверенно заявил Геллерт.   — Если только твои видения не говорят иначе, сомневаюсь, — усмехнулся Ньют.   — Эй! — фальшиво возмутился Геллерт. — Не будь пессимистом.   — Лесть, — пробормотал Ньют, краснея.   — Всегда, — беззастенчиво согласился Геллерт. — Хочешь поспорить?   — На что?   — Победитель получает «услугу на выбор».   — Договорились, — Ньют пожал ему руку.   — Я говорю, будет минимум 150 запросов, — заявил Геллерт.   — В твоих снах! — фыркнул Ньют. — Держу пари на 15.   — Идёт, — ухмыльнулся Геллерт.   Разговор продолжился, но, взглянув на часы, Ньют ахнул:   — Я опаздываю!   — Уже?   — Да, — вздохнул он. — К сожалению.   — Тогда позволь проводить тебя, — предложил Геллерт.   — Не надо, — Ньют отвёл взгляд. — Вокзал в маггловском районе, там будет шумно и людно.   — Для меня это не проблема, — Геллерт встал, оставил деньги на столе и подал руку. — Пошли?   Смущённо улыбнувшись, Ньют взял его под руку, и они аппарировали.   Геллерт, к удивлению Ньюта, знал расположение вокзала. По пути он дал несколько советов о путешествиях.   — Береги себя, — повторил Геллерт на перроне.   — Ты тоже, — кивнул Ньют, поднимаясь в вагон.   Он обернулся на ступеньках:   — И не забывай писать теперь, когда вернулся в Европу.   Геллерт шагнул вперёд и сжал его руку:   — Никогда, мой дорогой Артемис.   С этими словами Ньют зашёл в вагон. Он не успел сесть у окна, чтобы помахать на прощание, но тепло прикосновения Геллерта осталось с ним — напоминание, что это не последняя их встреча.