Дорога домой (The Way Home)

Проведя еще один день с Геллертом в гостинице, их пути снова разошлись: Ньют отправился на Ближний Восток. Они обсудили этот план, и Ньют решил пока сделать большой крюк вокруг охваченной войной Европы и двинуться в более спокойные регионы.   Благодаря изобретательности и быстрой реакции Геллерта, он оказался в удобном кресле роскошного купе первого класса «Восточного экспресса»,который ехал в Константинополь. Билет был дорогим, но он позволил Геллерту убедить себя, что оно того стоит и что он заслужил немного роскоши после той недели, что пережил. К тому же, путешествие маггловским способом — а значит, вне поля зрения магических властей — играло ему на руку, ведь он вообще старался привлекать как можно меньше внимания.   Его псевдоним "Артемис Аккерман" снова пригодился, а поддельные маггловские документы с этим именем не вызвали подозрений. На прощание Геллерт пообещал раздобыть ему документы, которые выдержат проверку даже у назойливых авроров. Ньют был благодарен, но также попросил друга быть осторожным — подделка официальных бумаг не мелкое преступление. Геллерт лишь отмахнулся с обычной для него небрежностью.   Не жалея о своем решении сесть на «Восточный экспресс», Ньют ужинал, наблюдая, как за окном мелькают пейзажи за пределами Софии. Он решил меньше волноваться и довериться суждению Геллерта. Время в поезде он планировал использовать для разработки плана действий на ближайшие месяцы. К моменту прибытия в Константинополь у него уже было четкое представление о том, чем он займется и как распорядится своим неожиданным богатством.   Его главным приоритетом было приобрести компоненты для создания прототипа "чемодана с расширенным пространством", который мог бы вместить небольшую ветеринарную клинику и одновременно служить ему жильем в путешествиях. Вдали от маггловской войны, в оживленном и процветающем Константинополе, он знал, что найдет все необходимое, чтобы воплотить свою мечту в жизнь.   Здесь, у самого Босфора, рынки ломились от экзотических товаров и редких ингредиентов. Пестрота красок и соблазнов требовала от него немалой выдержки, чтобы покупать только то, за чем пришел. Довольный своей добычей и новыми впечатлениями от чужой культуры, Ньют вернулся в небольшой дом, который снял на окраине города.   Тишина и покой вдали от шумного центра пришлись ему по душе. Он был счастлив — с каждым днем, по мере прогресса в работе над чемоданом, к нему возвращалась страсть к путешествиям, а решимость и оптимизм крепли.   Он снова поверил, что у него получится, и знал, что не откажется от своей мечты так легко. Геллерт был прав: у него все время мира, чтобы воплотить свои замыслы. Терпение — добродетель, которую ему еще предстояло освоить, — но сейчас он был доволен тем, где находился.   Даже после трех неудачных попыток и нескольких испорченных комплектов одежды - он не сдался. Зима у Босфора была мягкой, и он мог часами работать в саду, экспериментируя с дизайном чемодана.   При четвертой попытке активировать расширяющие чары он лишился бровей от вспышки магии, но это того стоило, когда чары наконец стабилизировались. Наблюдая, как пространство внутри чемодана расширяется и оживает, Ньют не смог сдержать смеха от чистой радости.   Его творение было великолепным — прекраснее всего, что он видел в жизни. Магия, вплетенная в конструкцию, текла в идеальной гармонии, питая центральный камень и расходясь по двойному шестиграннику.   Если бы его пятнадцатилетний «я» — только что исключенный из Хогвартса и осмеянный в газетах — мог увидеть его сейчас! Младший Ньют остолбенел бы от такого достижения, совершенно неподобающего для чистокровного волшебника.   Его часть все еще не могла поверить, что Геллерт был прав, говоря, что прогресс осознается лишь в ретроспективе. Но теперь, впервые входя в свой чемодан, Ньют чувствовал: в словах друга была глубокая правда.   Проведя все возможные тесты (и восстановив брови заклинанием), он с восторгом написал Геллерту о своем успехе. В следующие дни он испытывал чемодан на прочность: бросал с высоты, поджигал, погружал в воду — и чары выдерживали.   Теперь, с достаточными средствами, он без колебаний покупал нужные книги. Доходы от их патента регулярно пополняли его счет в Гринготтсе (открытый под именем «Артемис Аккерман»).   Погрузившись в изучение новых защитных рун, он советовался с Геллертом, попивая турецкий чай под мягким солнцем.   Даже когда Йоль и Новый год прошли мимо него в одиночестве, он не чувствовал себя покинутым. Геллерт предлагал навестить его, но Ньют отказался — теперь, когда друг наконец вошел в высшее общество, его присутствие на балах было важно.   Читая язвительные отчеты Геллерта о светских сплетнях, Ньют смеялся — хотя обычно не интересовался подобным. Эти забавные истории скрашивали монотонность исследований.   В итоге, объединив западные, персидские и инкские руны, он сделал чемодан максимально защищенным. Добавив чары против воровства и антипортационные чары , он наконец почувствовал готовность покинуть гостеприимный дом и отправиться дальше.   Путешествуя вдоль побережья Османской империи, он впервые опробовал свой портативный мини-госпиталь, когда наткнулся на **раненого пыльного дьявола** (местного зверька). Первая помощь прошла гладко, но восстановление оказалось сложнее — существо кусалось, едва проснувшись.   Благодаря помощи дружелюбных местных жителей он не только вылечил зверька, но и узнал многое о местной флоре и фауне. Одна старая ведьма даже научила его готовить целебную мазь, объяснив, что аппарация портит некоторые травы.    Добравшись до Египта, он окунулся в Нил (избегая крокодилов) и отправился изучать древние гробницы и местных магических существ: изумрудных королевских крокодилов, сфинксов и пятнистых пустынных рысей.   Жара вынудила его адаптироваться: он носил кафтан, как местные, и встроил охлаждающие чары в свой чемодан.   Но самое незабываемое приключение ждало его у полуразрушенного храма в пустыне. Преследуя скорпиона, он неожиданно столкнулся со сфинксом— Амутихет.   — Кто осмелился войти? — прогремел ее голос.   Ньют, дрожа, извинился за вторжение, но сфинкс обвинила его в грабеже и предложила три загадкив обмен на жизнь.   1. «Что бежит, но не ходит, имеет рот, но не говорит?»   2. «Что можно сломать, но нельзя починить?»   3. «Чем больше берешь, тем больше оставляешь. Что это?» Не сумев ответить, Ньют чудом спасся, аппарировав в последний момент.   Но через несколько дней он вернулся, наблюдая за сфинксом с безопасного расстояния. К его удивлению, Амутихет не напала, а вместо этого предложила сделку:   — Принеси мне крокодила — и я прощу твое вторжение. Ньют согласился. Поймав крупного крокодила на Ниле, он доставил его сфинксу.   — Ты сдержал слово, — сказала Амутихет, почти улыбаясь. — Ты первый, кто сумел уйти от меня. Возьми с собой эту загадку: «Что так хрупко, что ломается при упоминании?»   — Мужское эго? — предположил Ньют.    Его догадка заставила сфинкса замереть — она уже повернулась к нему спиной и начала скользить обратно в глубокие тени руин, что были её домом. Амутихет фыркнула так, как Ньют и не предполагал, что это величественное и всегда надменное создание вообще способно фыркнуть. Впрочем, сфинксы славились своим равнодушием к "непорочным женщинам", так что неудивительно, если у неё сформировались собственные взгляды на сексизм и роль женщин в обществе.   — Достойная догадка, но неверная, — сообщила Амутихет, и на этот раз Ньют был уверен — её лёгкая усмешка не показалась ему.   Какое достижение! Заставить сфинкса улыбнуться! — Внутри он ликовал.   Возможно, лишь Амутихет была способна оценить такой юмор — но это была черта, о которой Ньют никогда не читал в своих исследованиях о сфинксах и их ближайших родственников, персидских мантикор.    Почувствовав, что исчерпал границы её терпения и временного гостеприимства, Ньют решил уйти, пока ещё был в выигрыше. Как бы ни завораживали его её мудрость, острый ум и почти игривая жестокость, он понимал — не стоит снова испытывать судьбу.   Ощущая зуд странствий в кончиках пальцев, он решил оставить безжалостную пустыню позади и вернуться к Нилу. Ему нужно было продолжить путь через северо-восточную Африку к Аравийскому полуострову, а для этого — попрощаться с египетскими песками и смертельно опасными легендарными существами, что таились среди них.   Он чувствовал: если задержится здесь надолго, сам Геллерт примчится, чтобы вытащить его за шкирку от храмов и гробниц древних фараонов, превратившихся со временем в убежища для диких тварей. Уйти после этой захватывающей встречи с Амутихет было лучше для обоюдного спокойствия. Да и кто он такой, чтобы не заботиться о своём здоровье? Впереди ждали ещё сотни видов, которые он мечтал изучить.