Дорога домой (The Way Home)

Его путешествия привели его на юго-восток — он воспользовался портключом, чтобы добраться из Бутана в Сиам. Испытав температурный шок по прибытии на новую точку маршрута, Ньют вынужден был сесть и в отчаянии колдовать охлаждающие заклинания на себя в течение первого часа, пока его организм хоть немного не адаптировался к жаре и влажности.   Переодевшись в более лёгкую одежду в уборной офиса портключей, он наконец почувствовал себя готовым выйти на улицу и исследовать новый город. Хотя «исследовать» — громко сказано: он планировал снять первую же подходящую комнату, чтобы было где отдохнуть пару дней, пока его тело привыкало к резкой смене климата.   Как только он немного освоился и смог покинуть кондиционированное помещение, первым делом он отправился пополнять запасы — еды, ингредиентов для зелий и прочих полезных вещей. В Гималаях было прекрасно, но там не было возможности как следует закупиться.   Бродя по местному рынку, окутанный прохладой заклятий, он легко нашёл всё, что искал, и даже больше. Никогда в жизни он не видел такого изобилия спелых фруктов. Всегда открытый к новому, он наугад купил несколько экзотических плодов, чтобы попробовать.   Когда он вернулся с рынка, его уже ждал почтовый попугай с письмом, привязанным к лапке. Взяв послание, Ньют предложил яркой птице выбрать что-нибудь из фруктов — та с радостью клюнула угощение и улетела, сжимая добычу в когтях.   Ньют разложил покупки в своём волшебном чемодане — на полки с защитными чарами, встроенными в высокие потолки расширенного пространства. Он всё ещё не нашёл способ изменить кубическую форму этого пространства, но зато свободное место над головой отлично подходило для хранения.   Выбравшись из чемодана, он улыбнулся, увидев, что письмо было от Геллерта. Как и ожидалось, его умный друг предложил блестящую идею, которая никогда не пришла бы в голову самому Ньюту, — решение проблемы нехватки времени при обилии исследований.   «У тебя есть исследования, которые нужно провести, и ты ищешь, куда вложить деньги — так почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом?»— написал Геллерт. «Найди университеты, специализирующиеся на твоих областях интересов, и предложи им спонсировать студентов. Это взаимовыгодно: молодые учёные получат финансирование, а ты — влияние на направление их исследований».   Идея была гениальной в своей простоте. Ньют не мог поверить, что сам до такого не додумался!   Теперь, отдавая часть избыточных средств на благое дело, он мог полностью сосредоточиться на том, что любил больше всего — изучении магических существ в их естественной среде. Пока он записывал особенности брачного поведения гобблчервей, другие продолжали бы его исследования за него — те, на которые у него самого не хватало времени.   На следующий день он отправился в книжный магазин и скупил книги со всего мира, описывающие достижения и программы магических университетов, чтобы выбрать наиболее подходящие для инвестиций. Заодно он приобрёл книги по арифмантии и сложным руническим схемам — хотя арифмантия никогда не была его сильной стороной, и он не питал особых надежд решить проблему трёхуровневых защитных чар таким способом.   Но попробовать стоило — кто знает, может, эти знания пригодятся в другом проекте. Пока он был в магазине, он также купил обновлённую карту мира и подробную карту региона — они точно помогут лучше спланировать путешествия в этой части света.   Владелец магазина скептически наблюдал за горой книг, которые Ньют набрал, и за длинным списком тех, которых не было в наличии, но которые он хотел бы получить срочной доставкой. Продавец сомневался в его платёжеспособности, пока не проверил международный чек Гринготтса с помощью специального устройства у кассы.   — Ну, удачи с чтением всего этого, — прокомментировал книготорговец, помогая Ньюту сложить книги с самыми разными темами в волшебно увеличенный библиотечный чемодан, купленный в Египте именно для таких целей. — Остальные прибудут в ближайшие дни по указанному адресу.   — Спасибо, — ответил Ньют с неловкой улыбкой. Он отчётливо чувствовал, что его навыки общения немного заржавели после уединения в горах.   Не испытывая желания практиковаться в светских беседах, он ушёл, как только покупки были упакованы. По дороге домой он купил еды у уличных торговцев — ароматы были восхитительными и заманчиво незнакомыми. Взяв наугад еды на четыре ужина, он вернулся в свою комнату с охлаждающими чарами и заперся там с книгами на следующие четыре дня, погрузившись в исследования.   В итоге он выбрал пять университетов для потенциального сотрудничества. Собрав информацию о них, он написал Геллерту и попросил помочь решить, с какими тремя из них стоит работать. Лишь завершив эту задачу, он наконец занялся изучением местной фауны.   Обычно избегающий шумных городов, на этот раз он задержался подольше, поражённый тем, как местные существа адаптировались к жизни в городе, который, казалось, никогда не спит. Искусственное освещение, заливающее центральные улицы по ночам, было относительно новым явлением, но Ньют уже видел, как это влияло на поведение ночных существ.   К тому же ночью температура была куда более терпимой, а улицы — почти пустынными, что позволяло ему чувствовать себя спокойнее. Прошло так много времени с тех пор, как он находился среди такого количества людей. Прогулка по столице Сиама днём после месяцев уединения стала настоящим шоком для его системы.   С записной книжкой в руках Ньют выходил ночью и документировал необычное поведение местных существ, сидя на скамейке напротив газового фонаря. Было очевидно, что особенно насекомые попадали под гипнотическое влияние света, который притягивал их, словно пленяя.   Печально было наблюдать, как билливиги кружили вокруг фонаря, раз за разом ударяясь о стекло, защищающее пламя внутри. Они полностью теряли ориентацию и продолжали бессмысленное движение, пока не падали замертво от истощения у основания столба. Это было грустно, но Ньют понимал, что ничего не может поделать.   Технический прогресс магглов, о котором они даже не подозревали, мог стать серьёзной угрозой для магических существ. Осознание того, что это явление распространяется по всему миру вместе с электрификацией, оставило горький привкус во рту Ньюта. Устав от мрачных выводов сегодняшнего наблюдения, он решил лечь спать пораньше.   Идя по почти безлюдной главной улице, он даже не взглянул на тени, мелькавшие впереди — то группа рабочих возвращалась с ночной смены, то одинокий торговец крался в поисках сомнительных сделок. Привыкнув к таким ночным фигурам, Ньют больше не обращал на них внимания.   Но когда за угол он почувствовал мурашки на затылке, его настороженность резко возросла. Он знал, каково это — быть объектом охоты, и сейчас инстинкты подсказывали ему, что он стал чьей-то добычей.   Притворно потирая руку, он незаметно достал палочку. Тихо произнеся заклинание, которое должно было выявить все живые существа вокруг, он нахмурился, не обнаружив ничего угрожающего.   Может, он ошибся? Может, это паранойя от долгого пребывания в большом городе?   Повторив заклинание для верности, он немного успокоился, убедившись, что вокруг только безобидные существа. Но расслабиться полностью не смог — палочку он так и не убрал. Паранойя — это плохо, но осторожность ещё никому не вредила.   Оставаясь начеку, он продолжал идти, держа щитовое заклинание наготове — и это спасло ему жизнь меньше чем через минуту.   Что-то большое и бесшумное врезалось в него со спины. Ньют вскрикнул, падая, но щит уже был поднят. Он успел выставить руки, чтобы не удариться лицом о мостовую. Металлический лязг — удар отразился от мерцающего щита — и затем яростное шипение, от которого кровь застыла в жилах.   «Вампир!» — моментально пронеслось в голове.   Подозрения подтвердились, когда нападавший, начавший кружить вокруг него, на секунду попал под свет фонаря.   Конечно! Вампир технически не был живым существом, поэтому заклинание поиска жизни дало неверный результат. Он сканировал живые формы, а не нежить.   Судя по всему, этот тощий вампир давно переступил грань разума и погрузился в слепую жажду крови. Обычно вампиры отлично контролировали себя и не превращались в безумных тварей. Но среди них попадались и те, кто наслаждался жестокостью без нужды — именно они и стали прототипами монстров из маггловских легенд.   И, увы, одичавший вампир был куда опаснее разумного. Ньют знал, что делать в такой ситуации: он ослепил и себя, и нападавшего ярким Люмос.   Вампир взвыл от боли и отступил на несколько шагов, но Ньют понимал, что битва ещё не окончена. Он не мог удерживать щит вечно, особенно одновременно с таким мощным световым заклинанием. Яркий свет должен был отпугнуть вампира, дав ему время сбежать и предупредить власти об опасном существе.   Но чтобы трансгрессировать, ему нужно было на секунду сконцентрироваться и сбросить щит.   А вампиры были чудовищно быстры. Даже одной секунды могло хватить для смертельного удара. Поэтому он отложил этот вариант на крайний случай и лихорадочно искал другие решения.   Прекратив использовать заклинание (поддерживать его было уже тяжело), он вздрогнул, когда тварь тут же вернулась, обрушивая удары на щит, а её клыки пытались прокусить защиту. Удары были настолько сильными, что щит начал трещать. Понимая, что долго не продержится, Ньют попробовал несколько наступательных заклинаний.   Ступефай на вампира не подействовал бы, как и любое смертельное заклинание — они же уже мертвы. Хотя Ньют, конечно, не собирался убивать. Оставалось либо прогнать тварь, либо обездвижить её.   Раз Люмос не сработал, он попробовал Инкарцеро.  Заклинание подействовало, но даже магические путы не выдержали звериной силы вампира, который освободился за секунды.   Ньют отступил, попробовав слабое взрывное заклинание. Оно отбросило вампира на несколько метров, но тот вернулся быстрее, чем Ньют успел моргнуть.   Щит трещал всё сильнее. Времени почти не оставалось.   Решившись на более мощную Бомбарду (хоть это могло повредить здания и серьёзно ранить нападавшего), он швырнул вампира через улицу. Но тот мгновенно вскочил и ринулся в атаку с ещё большей яростью.   Ньют начал паниковать. Он действительно думал, что его заклинания хотя бы отгонят тварь. Но он недооценил силу одичавшего вампира.   Хищник выбрал его и, кажется, не собирался отступать, несмотря ни на что.   Щит издал зловещий скрип.   Времени не было.   Собрав всю волю, он выпустил ещё более мощную Бомбарду прямо в лицо вампиру и тут же сосредоточился на трансгрессии.   Но в момент исчезновения что-то врезалось в него — и он перенёсся вместе с незваным пассажиром.   Очнувшись в темноте не там, где планировал, он даже не успел понять, где находится, как атака возобновилась.   Вопль боли — железная хватка сжала его лодыжку. Он дёрнулся, но вампир, хоть и пострадавший от неудачной трансгрессии, был по-прежнему силён.   В отчаянии Ньют слепо выстрелил заклинанием, заставив тварь отпустить его, но этого хватило ненадолго — новый щит поставить не удалось.   Задыхаясь, он почувствовал, как его поднимают за плечи, словно тряпичную куклу, и швыряют через всю грязную улицу.   Удар спиной о стену вызвал ослепляющую боль. Он рухнул на землю, едва дыша.   Паника заставила его открыть глаза.   Вампир приближался с торжествующей ухмылкой.   Ньют никогда не боялся вампиров — обычно они были цивилизованными членами магического сообщества, а их дурная слава часто была преувеличена.   Но сейчас он боялся. Смертельно.   Он был беспомощной добычей перед высшим хищником.   Пальцы слабо дёрнулись — большего он сделать не мог. Даже это движение вызвало новую волну боли.   Зрение помутнело.   Он почувствовал, как рука сдавила его шею, а острые когти разорвали воротник, оставив кровавые раны.   Боль окончательно сломала его.   Палочки в руке не было. Магический резерв был на исходе после трансгрессии с «попутчиком».   Он был беззащитен.   Вампир, шипя от трюмфа, широко раскрыл пасть и вонзил клыки в его шею.   Ньют закричал, мобилизовав последние силы, но хватка лишь сломала ему ключицу.   Вампир, кажется, наслаждался его сопротивлением. Он кусал снова и снова, разрывая горло, словно кусок мяса.   Ньют знал, что укус вампира может быть безболезненным — если тот заботится о доноре. Но это было чистое издевательство.   Мысли замедлились. Ноги и руки онемели.   Он не сможет выбраться.   Он, скорее всего, умрёт сегодня.   Когда вампир наконец начал жадно пить, сознание Ньюта поплыло.   Подумает ли мать? Брат?   Геллерт — да. Он действительно заботился о нём. Он приедет искать, если письма останутся без ответа.   Но к тому времени от Ньюта почти ничего не останется.   Он вдруг не хотел, чтобы Геллерт искал.   Не хотел причинять боль.   Он хотел жить.   Но зрение меркло.   Боль стихала.   С последним хрипом Ньют погрузился в пустоту.