Дорога домой (The Way Home)

На следующий день всё вернулось в норму, и они смогли вовремя выйти, чтобы успеть на незаметный портключ, не санкционированный правительством, который должен был доставить их в Ухань. Сытые и готовые к новому дню, они с новыми силами вышли из потайных туннелей под Башней Жёлтого Журавля и окунулись в шумную жизнь города. Выходной действительно пошёл обоим на пользу — если, конечно, Ньют не принимал в расчёт тот краткий перерыв на рвоту, вызванный детской безответственностью Геллерта. — Скучаю по хлебу… — прокомментировал Геллерт, пока они бродили по ближайшему магловскому рынку и проходили мимо множества лотков с едой, от которой уж точно взбунтовался бы его чувствительный желудок. — И по маслу… — добавил он, в то время как Ньют тащил его за собой, с трудом сдерживая желание закатить глаза. Ему ещё нужно было кое-что купить в той части рынка, где не торговали едой, и он не позволял другу тянуть себя назад. — И по сыру… — грустно пробормотал Геллерт, проходя мимо одного лотка за другим. Обычно Ньют остановился бы, чтобы утолить своё любопытство и попробовать что-нибудь из предложенного, но он не хотел быть грубым и тереть этим фактом лицо Геллерта. Впрочем, если старший продолжит ныть, он может передумать. — Давай, помоги мне найти лоток с лекарственными травами, — сказал Ньют, надеясь, что это переключит внимание Геллерта. — Так точно, сэр! — парировал Геллерт по-немецки, пародируя магловского солдата, но всё же принялся осматриваться в поисках того, что просил Ньют. В итоге им пришлось посетить ещё два рынка — один магический, другой нет — прежде чем Ньют наконец собрал всё, что ему было нужно. За это время Геллерт успокоился и снова стал своим обычным, собранным и величавым «я». До встречи с контактом Ньюта, назначенной на поздний вечер, ещё оставалось время, которое нужно было убить. — Как насчёт «Доблести для Виксен» в качестве девиза моего дела? — внезапно вставил Геллерт. Ньют удивился, что мужчина всё ещё размышляет на эту тему, но не был против того, чтобы пораскинуть мозгами и помочь другу, чем сможет. — Звучит немного видово-шовинистично, поскольку игнорирует всех магических не-гуманоидов, — дал он обратную связь. Геллерт нахмурился и пробормотал себе под нос: — Значит, что-то более широкое по смыслу, но всё же сохраняющее определённость… Ньют промычал в ответ, позволив другу думать, а сам продолжил охотиться за нужными ему ингредиентами. — «Мастерство для Магов» или что-то вроде «Для Мастерских Магов», — предложил Геллерт, прежде чем тут же самому же отвергнуть эти варианты, покачав головой. — Нет, звучит нелепо. Может, «Расширяя Магию»? Ньют задумчиво склонил голову набок. — Определённо лучше предыдущих предложений. Но всё равно как-то не совсем правильно.  — Думаю, проблема в том, что это слишком слабо и расплывчато, — согласился Геллерт. — Однако это выражает моё желание, чтобы магическое общество расширялось, переизобретало себя и адаптировалось к меняющимся временам. У нас есть общий противник — магглы, и это должно быть фактором, объединяющим нас — сближающим нас.  — Объединить нас, — вдумчиво повторил Ньют. — Мне кажется, эту мысль стоит развить.  — «Магическое Единство» звучит немного по-детски наивно, не так ли? — выдвинул свою новейшую идею Геллерт. — Ага. Но очень близко к цели, — ободрил его Ньют. Геллерт провёл рукой по волосам и замолчал, явно усердно размышляя. Ньют тем временем завершил сделку и убрал стебли Лотосворта, которые ему удалось приобрести по хорошей цене. — «Единство в Магии», — пробормотал Геллерт. Он резко остановился и возбуждённо замахал руками. — Нет, погоди, я могу предложить нечто лучше! — пообещал он с широкой ухмылкой, когда Ньют остановился рядом и уставился на него терпеливым взглядом. — Вот: «Единые в Магии»! — Блестяще, не правда ли? Кратко, точно и инклюзивно.  Глядя на сияющего от гордости друга, Ньют повторил последний придуманный Геллертом девиз, чтобы прочувствовать, как он звучит. Он улыбнулся. — Думаю, этот можно оставить.  — Да! — без тени смущения воскликнул Геллерт в честь своего успеха. — Я напишу домой и спрошу, что другие думают о нём, но я определённо буду держать этот вариант в уме. Мои отчаянные поиски подходящего девиза для моего дела, возможно, наконец подошли к концу! — с ухмылкой заметил Геллерт. Ньют улыбнулся. — Я за тебя рад. — Это явно требует празднования! — воскликнул его друг. — Геллерт, — рассмеялся Ньют, развлечённый энтузиазмом другого, но всё же не теряя головы. — Мне ещё нужно купить кое-что из списка, — с сожалением сообщил он. — Может, отложим празднование на потом, когда вернёмся в отель? — Ладно, договорились. Значит, позже, — согласился Геллерт, быстро взяв себя в руки. Придя к согласию, они потратили оставшееся свободное время на поиски оставшихся необходимых ингредиентов для зелий Ньюта, а затем прогулялись по немагической части города, вдыхая атмосферу и наслаждаясь историческими достопримечательностями. По крайней мере, это делал Ньют. Геллерт же с недоверием посматривал на попадавшихся им магглов. С угрюмым и хмурым Геллертом рядом было по крайней мере нетрудно держать на расстоянии массы людей, казалось, окружавших их со всех сторон в таком густонаселённом городе. Старший наложил незаметный отталкивающий чары на магглов, которые гарантировали, что в них не врежутся, хотя им всё равно приходилось следить, чтобы их не сбили маггловские повозки и автомобили, заполонившие улицы. — Итак, мой бывший работодатель сказал, что это приведёт нас к его контакту, — сказал Ньют, доставая из кармана кусок пергамента, когда пришло время отправляться на встречу. — Что-то вроде маггловского компаса со встроенным локатором, как он сказал. Геллерт наклонился над пергаментом и задумчиво промычал, изучая его. —Модифицированное отслеживающее заклинание, а также некоторая погранично-нелегальная тёмная магия, чтобы никто, кроме тебя, не мог активировать этот локатор. Интересный магический артефакт. — Ладно, это немного неожиданно, но… следовать за ним будет безопасно, верно? — спросил Ньют, внезапно ощутив тревогу по поводу этого клочка пергамента. — Пока ты доверяешь своему бывшему работодателю и не веришь, что он приведёт тебя в плохое место, то использовать зачарованный пергамент нет никакого вреда, — вынес свой положительный вердикт Геллерт, к облегчению Ньюта. — Ладно, тогда пошли! — сказал Ньют, и они зашагали быстрым шагом в направлении, куда указывала стрелка на пергаменте. Следуя указаниям пергамента, они быстро покинули центр города и вышли на магическую его сторону. Покинув яркие и сверкающие районы, они попали в менее респектабельный квартал. Переулки здесь были уже, более извилистыми и тёмными. Сходство с Косым переулком было несомненным, даже если клиентура, магазины и предлагаемые товары здесь несколько отличались. Тёмные искусства в целом в Азии регулировались менее строго, чем в Британии, и это было видно по предметам, выставленным на продажу в витринах, мимо которых они проходили. Геллерт явно чувствовал себя здесь как дома и шел по этим улицам с уверенной развязной походкой. Ньют был рад компании друга, поскольку его уверенное поведение отпугивало сомнительных торговцев от попыток заманить Ньюта в один из их магазинов. — Кажется, мы на месте, — сказал Ньют, когда они наконец остановились перед убогим игорным притоном. — Тогда в бой! — пошутил Геллерт, ведя опасливого Ньюта в довольно негостеприимно выглядящее заведение, к которому их привел зачарованный клочок пергамента герцога Хайнекена. Ньют молча усомнился в том, какие контакты были у его бывшего работодателя, если именно здесь он должен был встретиться со своим человеком. — Ты получил какие-нибудь опознавательные признаки для своего загадочного контакта? — поинтересовался Геллерт, пока они следовали за толпой, спускавшейся по лестнице глубже в чрево здания. Ньют уже собирался ответить, но в эту секунду их «выплюнуло» в просторное помещение, полное ликующих, азартно кричащих виксен. — Подпольный бойцовский клуб! — воскликнул Геллерт. Он сиял от восторга, в то время как Ньют с тревогой окидывал взглядом орды шумных зрителей, подбадривавших двух бойцов, круживших друг вокруг друга на дуэльной площадке в центре зала. — Давненько я не был в подобном месте, — с ухмылкой заметил он, ловко направляя их дальше и позволяя бесшовно слиться с толпой. Здесь собралось легко сотня гостей или больше, чтобы выпить, посмотреть бои и сделать ставки. — Итак, твой контакт? — напомнил ему Геллерт. Ньют сглотнул и снова сосредоточился на своей миссии. — Тёмноволосый, высокий, мощного телосложения, со шрамом на переносице, который, цитата, «похож на сморщенный абрикос», — покорно процитировал он данное ему описание. — Кажется, я нашёл твоего человека, — прокомментировал Геллерт всего секундой позже, к великому удивлению Ньюта. — Что? Уже? — крикнул он, чтобы его услышали сквозь шум толпы. Геллерт кивнул и указал в центр зала. Ощущая странную тревогу, поселившуюся в животе, Ньют проследил за направлением и действительно, его контакт был довольно легко узнаваем. — Давайте! — рычал его контакт, стоя в боевой стойке посреди боевого ринга. — О Мерлин… — промолвил Ньют. — Давай подождём здесь, пока он разберётся со своими другими делами. Тогда мы сможем подойти к нему при менее пристальном внимании, — предложил Геллерт, с чем Ньют согласился кивком. Они отступили в менее людный угол зала и оттуда наблюдали, как контакт Ньюта выиграл одну дуэль, но с треском проиграл следующие три. Мужчина покинул дуэльную площадку окровавленным, хмурым и плюющимся на пол, громко сокрушаясь о золоте, которое он проиграл, поставив на собственную победу. Увидев, что сейчас их шанс, Ньют с радостью позволил Геллерту проложить им путь через толпу, чтобы перехватить цель, где тот теперь стоял с пивом в руке в тёмном углу, хмуро уставившись на несколько цветных фишек казино — свои скудные выигрыши. — Прошу прощения! — крикнул Ньют, когда они оказались в пределах слышимости. Взгляд незнакомца резко поднялся, и эта хмурая маска мгновенно была направлена на него. — Я ищу мистера Лао? По поводу Пуффскейна? — осторожно начал Ньют. Тот секунду изучающе смотрел на него, и затем Ньют на мгновение онемел от того, как быстро лицо мистера Лао преобразилось в фальшиво-дружелюбное, подобострастное выражение. — Почему ты сразу не сказал, что ты парень, которого прислал герцог? — сказал мужчина, ведя себя развязно-фамильярно, в резком контрасте с его отстранённым поведением секунду назад. Он протянул руку, чтобы схватить его. — Приятно познакомиться!  — Взаимно, — сказал Ньют, неловко стоя на месте и позволяя другому волшебнику с энтузиазмом трясти его руку в приветствии. — Проблемы с деньгами? — Геллерт шагнул вперёд, тем самым насильственно вклинившись в их разговор, что неслучайно заставило мистера Лао отпустить руку Ньюта. Геллерт, скорее всего, почувствовал, что Ньюту не по себе. Мистер Лао мгновенно насторожился, оценивая Геллерта так, как он даже не потрудился сделать с Ньютом. Ньют мог бы обидеться, если бы не был так благодарен за вмешательство Геллерта. — Можно и так сказать, — признал мистер Лао. — Боюсь, я только что проиграл того Пуффскейна, за которым герцог послал тебя. — Что?! — воскликнул Ньют, удручённый. — Но он ждал больше года, чтобы наконец купить прямых потомков знаменитой Чи-Чи! — Что ж, если ты всё ещё настроен их получить, тебе придётся иметь дело с теми ребятами, — выплюнул мистер Лао, кивнув в сторону группы угрожающего вида мужчин, развалившихся в отгороженной зоне. — Им плевать на Пуффскейнов, но они достаточно умны, чтобы понимать, что сертификаты владения, которые я им только что проиграл, стоят хороших денег.  — Хорошо, тогда извините, пока я пойду договориться с ними, — ответил Ньют, даже не пытаясь скрыть свою досаду. — Эй, болван! — мистер Лао резко остановил его, прежде чем он успел куда-то двинуться. Ньют был уверен, что рука мужчины легла бы ему на плечо, если бы Геллерт не оказался быстрее и не перехватил её, прежде чем она коснулась его. Ньют придвинулся ближе к другу, в то время как мистер Лао поморщился от силы, с которой Геллерт сжимал его запястье. Впервые Ньют совсем не испытывал желания ругать Геллерта за грубость. — Ладно, ладно! Успокойся, здоровяк! — мистер Лао мгновенно сменил тон. Он скрыл гримасу боли, потирая запястье, когда Геллерт отпустил его секундой позже. — Ты не сможешь заплатить им галеонами, их интересуют только фишки казино. — И где мы возьмём эти фишки? — поинтересовался Геллерт, его голос теперь был твёрдым и ледяным, как и его осанка. Тревожный взгляд Геллерта ясно давал понять, что он относится к мистеру Лао примерно так же, как к обычным паразитам, шныряющим по грязным улицам ночью. Мистер Лао жестом указал на боевой ринг. — Их нужно выиграть. Услышав это, Геллерт откинул голову назад и рассмеялся, звуча даже для ушей Ньюта немного безумно. — О, это просто великолепно!  — воскликнул Геллерт. — Какое совпадение! А я уже давно порывался подраться! — прорычал он, его переменчивое поведение заставило ближайших зрителей незаметно отодвинуться от них. — Хотя я сомневаюсь, что здесь для меня найдётся настоящий вызов, — добавил он, прищурившись и глядя на боевой ринг. Геллерт отпустил мистера Лао и повернулся к Ньюту, как только, казалось, оценил обстановку, его тон голоса мгновенно снова стал тёплым и дружелюбным. — Не волнуйся, мой дорогой. Я выиграю для тебя все фишки, которые нужны, чтобы заполучить того детёныша Пуффскейна Чи-Чи или что бы это ни было, — пообещал Геллерт, в его глазах загорелся новый свет, выдававший жажду боя. — Пошли, — сказал Геллерт, протягивая ему руку. Всё ещё опешивший, Ньют просто взял её. — Давай раздобудем те фишки, которые нужны для Пуффскейна, которого хочет твой друг из дома.  — О боже… — пробормотал Ньют, но его слова потонули в шуме окружающей обстановки. Он покорно последовал за Геллертом, понимая, что здесь он явно не в своей тарелке. В отличие от него, Геллерт был тем, кто заключает сделки с жуткими хозяевами, так же как он был опытным бойцом из них двоих. Пока они приближались к зоне ожидания для следующих участников, Ньют был рад как никогда, что ему удалось втянуть Геллерта в свои дела. Он знал, что сам бы убрался из клуба, поджав хвост, и без единого Плюй-плюна на руках, если бы не компания лучшего друга. — Позволь мне здесь вести переговоры, пожалуйста, — прошептал Геллерт ему на ухо. — Я наложу на тебя лёгкий гламур, чтобы скрыть твою личность, мне не нравится мысль, что они будут знать, кто ты. — А как же ты? — побеспокоился Ньют. Геллерт усмехнулся. — О, они скоро узнают моё имя, будь уверен.  Сочтя, что Ньют должным образом успокоен, Геллерт повернулся к здоровенным охранникам, наблюдающим за будущими бойцами, и смело попросил записать его в список участников. На него секунду скептически посмотрели, прежде чем без лишних церемоний приняли в конкурс. — Постарайся не попадать в неприятности, — сказал Геллерт, направляя его в угол в глубине зала, который всё же предоставлял хороший обзор на боевой ринг. Ньют кивнул и не прокомментировал, когда почувствовал, как ещё больше магии Геллерта окутывает его, пока старший накладывал на него ещё пару чар. — Если что-то пойдёт не так, ты беги и не жди меня, хорошо? Встретимся у того пруда с карпами, который тебе так понравился.  Ньют с комом в горле кивнул в знак понимания. Он ненавидел видеть, как Геллерт подвергает себя опасности ради него, но он также видел, что Геллерт действительно жаждал боя. — Обещаю, — ответил он, ненадолго поймав и сжав руку Геллерта. — Будь осторожен, пожалуйста. Геллерт одарил его своей самой обезоруживающей улыбкой и подмигнул с нахальным видом. — Du musst dich nicht so sehr um mich sorgen, mein Schatz, — заверил старший, протянув руку, чтобы завести прядь его каштановых волос за ухо. — Поболей за меня, хорошо? — сказал он, прежде чем отступить на шаг и направиться к толпе. Ньют стоял и следил взглядом за фигурой друга, пока Геллерт подходил к букмекерам и ставил очень крупную сумму золота на то, что выиграет все свои бои. Букмекеры насмехались над ним, явно думая, что это будут его потери, но Ньют был не так уверен. Он лично ещё не видел Геллерта в бою, но он достаточно долго находился рядом с лучшим другом, чтобы знать, что его магия — нечто удивительное по сравнению с магией среднего волшебника. Он чувствовал небольшую вину за то, что на самом деле с нетерпением ждал, когда сегодня вечером увидит Геллерта в бою. Он предпочёл бы, чтобы другой продемонстрировал свои навыки в менее взрывоопасной обстановке и без ставок на кону, но, как говорится, нищие не могут быть разборчивыми. Если случится худшее, он всегда может схватить Геллерта и сделать щенячьи глаза, чтобы убедить его сдаться и уйти с ним. Вместо того чтобы чувствовать тревогу или нервозность, как, возможно, чувствовал бы Ньют на месте лучшего друга, Геллерт выглядел как волк среди овец, присоединившись к другим бойцам, ожидающим своей очереди сразиться за деньги. Геллерту не пришлось долго ждать, поскольку претенденты перед ним все проиграли текущему дуэлянту, занимавшему боевой ринг. Толпа ликовала, когда Геллерт вошёл на ринг, одновременно оценивая его, просчитывая шансы и делая ставки в соответствии со своими наблюдениями. Слишком скоро Ньют смог наблюдать, как Геллерт стоит на другом конце дуэльной площадки, палочка в руке, кланяясь своему противнику. Ньют не был единственным, кто ахнул, когда первые заклинания полетели в воздух. Агрессия противника Геллерта была высока, поскольку он сразу же прибегнул к мерзким заклинаниям, которые могли серьёзно ранить Геллерта, если бы попали. Вместо того чтобы уворачиваться или поддаваться на провокации, Геллерт просто стоял на месте и блокировал все заклинания с небольшой, насмешливой ухмылкой на губах. — Давай же! — взревел его противник, раздражённый после минуты, в течение которой ни одно из его заклинаний даже не приблизилось к цели, а Геллерт отказывался вступать с ним в бой. — Дерись как мужчина, трус! — проревел он. Ухмылка на губах Геллерта расширилась, и он склонил голову. — Как пожелаешь, — мягко сказал он. Легкое движение палочки Геллерта — и всё, что потребовалось, — дуэль закончилась почти в мгновение ока. С противником, распластавшимся на полу, задыхающимся и не в состоянии продолжать бой, она мгновенно завершилась с Геллертом в качестве явного победителя. Толпа бешено заликовала после того, как ахнула от удивлённого благоговения в момент, когда Геллерт наконец соизволил произнести своё первое и единственное атакующее заклинание в этой дуэли. Ньют улыбался, наблюдая, как Геллерт ухмыляется и машет ликующей толпе, как шоумен, каким Ньют всегда его подозревал. Следующий бой начался вскоре после и едва ли длился дольше первого. Геллерт настолько явно превосходил своего оппонента, что тот оказался достаточно умным, чтобы сдаться, прежде чем его пришлось бы уносить с ринга на левитации, как предыдущего противника, осмелившегося бросить вызов Геллерту. Другие мужчины — скорее всего, наёмные бойцы, работающие на заведение, проводящее бои, — подошли, их внимание теперь было успешно привлечено. Геллерт оставался совершенно спокойным и невозмутимым, когда следующий с ним скрестил палочки волшебник с противными шрамами, покрывавшими каждую часть открытой кожи. Толпа явно была знакома с новым противником, поскольку ликование усилилось, и вокруг было сделано ещё больше ставок. На этот раз Геллерт решил не оставаться на месте. Ухмыляясь, он спокойно уворачивался от нескольких заклинаний, в то время как его отталкивающе выглядящий противник кружил вокруг него, как крадущийся тигр; Геллерт выглядел как ребёнок в «Сластях и Развлечениях». На этот раз Геллерт не колеблясь отбросил парочку заклинаний в ответ, даже если они были совсем не такими, каких ожидали Ньют и толпа. Простые заклинания на подножку и безвредные злые зáговоры летели в его всё более взбешённого противника, пока наконец заклинание щекотки не прорвалось сквозь защиту другого. Суровый мужчина разразился хохотом, отчаянно пытаясь сохранить самообладание и не упустить из виду ухмыляющегося Геллерта. Зрители ревели и хлопали, когда мужчина, который, вероятно, не проигрывал во многих боях, был унижен таким детским, насмешливым образом. Ньют никогда не сомневался, что в Геллерте действительно есть злобная черта, так что он не был так удивлён, как неистовая толпа, когда Геллерт продолжал унижать своего оппонента и вести себя так, будто бородатый мужчина, сражающийся с ним, был не более чем вздорным задирой со школьного двора. Геллерт наконец решил положить конец этому и избавить от мучений теперь полностью униженного мужчину, когда увидел, что у толпы не осталось сомнений в том, что он — превосходный боец. Мужчины, которые ранее не выглядели заинтересованными в дуэли, встрепенулись и образовали новую, отдельную очередь, предназначенную для тех, кто всё ещё хотел испытать свою силу против новичка-выскочки. В той же игривой манере Геллерт высмеивал своих следующих противников, насылая на других мужчин заклинания и изредка применяя впечатляющие заклинания, о которых Ньют даже не слышал. Геллерт заставил одного противника превратиться в щенка к восторгу толпы, а другого заставил думать, что он — маленькая принцесса, а Геллерт — принц, приглашающий её на танец на королевском балу, на котором они присутствовали. Видеть, как взрослый мужчина размером с гардероб краснеет и застенчиво хихикает, когда Геллерт приглашает его на танец, и они затем минуту вальсируют вокруг, было зрелищем, которое Ньют определённо не ожидал увидеть сегодня вечером. Однако это сработало, чтобы привести толпу в бешенство и сделать Геллерта мгновенным фаворитом. Вместо того чтобы увлечься ликованием, Ньют не мог не волноваться и с ужасом ждать момента, когда Геллерт наконец столкнётся с более грозным противником. Пока что не казалось, что сильнейшие бойцы уже вышли на ринг, но они определённо готовились,тщательно оценивая Геллерта. Тем временем его друг с лёгкостью разделался ещё с двумя противниками, не выглядя запыхавшимся после уже проведённых дуэлей — не то чтобы со стороны Геллерта было много сражений, поскольку он решительно превосходил своих оппонентов. Однако толпа была хорошим индикатором того, чего ожидать, когда следующая ведьма или волшебник ступит на ринг, чтобы скрестить палочки с Геллертом. Как бы забавно ни было наблюдать за тем, как Геллерт играет со своими противниками, было ясно, что толпа жаждет настоящего боя — и Геллерт с радостью готов был предоставить его в своей следующей дуэли. Больше не дразня своего соперника заклинаниями уровня С.О.В. и детскими уловками, Геллерт встречал мерзкие проклятия того же рода. Зная к этому времени, что Геллерт — игривый трикстер, толпа затаила дыхание в ожидании, как справится блондин в схватке, которую все знали, что нельзя выиграть хитрыми трюками. И Геллерт определённо не разочаровал. Ньют вздрогнул даже оттуда, где он стоял, дальше от дуэльной площадки, чем большинство, когда Геллерт произнёс сложное, мощное и явно тёмное заклинание так, будто это был простой зáговор щекотки. Его противнику удалось сопротивляться и не сломаться под натиском магии, но едва-едва. Следующее заклинание Геллерта, простой станнер, однако, ясно дало понять, кто победитель в этой дуэли. Следующий мужчина, подошедший встретить Геллерта на ринге после этого, не сдерживался и применял сильные заклинания прямо с начала. Ньют ахнул от испуга, когда мерзкое режущее проклятие пролетело в сантиметрах от Геллерта. Его лучший друг оставался совершенно невозмутимым и не обеспокоенным своим сильным противником, но наконец начал относиться к этим дуэлям более серьёзно. Геллерт был более осторожен со своими защитными чарами, пока они с его текущим оппонентом использовали короткую паузу в перестрелке, чтобы оценить друг друга. Соперник двинулся первым, сплетая сложное заклинание, требующее много концентрации и энергии. Однако Геллерт был быстр как молния, аппарируя в сторону, даже не утруждая себя попыткой блокировать или отвести тёмное проклятие, ударившее в землю именно там, где он только что стоял. Сияя от восторга, как мантикора, учуявшая свежую кровь, Геллерт взмахнул палочкой в сложной последовательности, в то время как его противнику потребовался момент, чтобы обнаружить его после того, как он уклонился от этой мерзкой атаки. Последствия таинственного заклинания Геллерта были столь же опустошительными, сколь и быстрыми. Его противник согнулся пополам и начал изрыгать желчь, его палочка выпала из пальцев, а его трясло от неконтролируемой дрожи по всему телу. Ньют очень надеялся, что с этим мужчиной всё будет в порядке и что Геллерт не нанёс ему никакого перманентного ущерба. Что бы Геллерт ни сделал, толпа обожала его за это. Лучший друг Ньюта был здесь в своей стихии, чувствуя себя как дома на дуэльной площадке, как редко где-либо ещё. Жестокость была скрыта под тонкой плёнкой цивилизованности, когда Геллерт кланялся своим оппонентам, только чтобы затем дать им понять без тени сомнения, что может раздавить их, как ничтожных муравьёв. Магия Геллерта была впечатляющей, высокоразвитой  и, без сомнения, очень мощной. Геллерт также знал, как работать с толпой. Он был шоуменом до мозга костей и явно наслаждался всем вниманием, которое приносило нахождение в центре внимания. Он сражался как дракон, чьи цепи наконец разорвались — могучий и абсолютный в своём доминировании, и в то же время умный и игривый по-злому, мстительному. Ньют содрогнулся от остатков тёмной магии, висящих в воздухе вокруг дуэльного ринга. Геллерт применял тёмные заклинания с лёгкостью и вольностью, которые свидетельствовали о том, насколько он хорошо осведомлён и талантлив в этой дисциплине магии. Неутомимый и несгибаемый, Геллерт стоял гордо и непобеждённо, купаясь в обожании толпы — а они действительно обожали его, начиная скандировать его имя, продолжая поддерживать его победную серию. Слишком счастливый угодить, Геллерт показал жаждущим крови зрителям небольшой проблеск того, на что способен — никогда не заходя так далеко, чтобы покалечить своего противника, что было нелёгкой задачей, когда дело касалось тёмных заклинаний. По мере того как время тянулось, Геллерт становился только сильнее, поскольку его стеснение применять мощные, но нелегальные заклинания, казалось, уменьшались с каждым взмахом палочки. Его заклинания оставались  безмолвными на протяжении всех его дуэлей, и к настоящему времени возник новый круг ставок, пытающихся определить или выяснить, какие именно заклинания или их комбинации Геллерт только что использовал. Ньют сглотнул, наблюдая, как Геллерт сотворил Огненную воду с такой обычной лёгкостью, какой он никогда не видел. Сохраняя контроль над ревущими, пляшущими пламенами, одновременно разделяя внимание на применение беспалочных режущих проклятий другой,свободной не занятой палочкой рукой, Геллерт, несомненно, был зрелищем. Его волосы отливали золотом в свете ужасного, всепоглощающего пламени, в то время как он стоял там, смеясь, выглядя как один из тех демонических существ, о которых Ньют читал в маггловских баснях. — Неужели магическое ядро Геллерта не знает границ? — молча спросил себя Ньют, наблюдая, как его друг гасит магические пламя небрежным взмахом руки. Он дрался так долго и применил так много, много мощных заклинаний, и всё же казался ничуть не ближе к истощению, чем в начале этой нелепой серии боёв. Наблюдая, как его лучший друг доминирует на дуэльной площадке, Ньют осознал, что Геллерт был более свирепым и опасным хищником, чем он когда-либо думал. Это было в том, как блондин усмехался своим противникам, прежде чем унизить их с ликованием, от которого его разноцветные глаза сияли; светлый выглядел как осколок ледника, а тёмный — будто был освещён изнутри пламенем, которое питалось исключительно кровью его врагов. Геллерт встретил своего следующего противника, посланного мужчинами, пристально наблюдающими за боями из отгороженной VIP-ложи. Он победил его не магией, а выбив из него дух маггловским способом — ударом кулака, оставаясь непредсказуемым до конца. Геллерт просто отказывался ограничиваться одним стилем боя, поскольку было ясно, что он — мастер всех форм боя. Следующие претенденты, самые сильные на данный момент, явно рассчитывали, что Геллерт уже устал, но блондин был слишком рад доказать им обратное и преподать урок. Когда правая рука щеголеватого мужчины, развалившегося в самом витиеватом кресле в VIP-ложе, поднялась следующей, толпа впервые затихла. Путь расчистился автоматически, пока ничем не примечательный, но явно могущественный и хорошо известный мужчина спустился вниз и приблизился, чтобы скрестить палочки с Геллертом. По реакции остальных было ясно, что это будет последняя дуэль для Геллерта сегодня вечером, поскольку здесь, очевидно, не было никого сильнее этого мужчины. Впервые за долгое время ставки были не так единогласно в пользу Геллерта, как раньше. Обычно Ньют не стал бы беспокоиться за друга, но ликование толпы и сильная реакция на нового соперника заставляли его чувствовать себя неуютно. Он надеялся, что с Геллертом не случится ничего плохого. Он был хорошо экипирован, чтобы исцелить широкий спектр травм, но он не был силён в лечении повреждений, вызванных высококлассными тёмными заклинаниями, которые демонстрировали сегодня на боевом ринге. Вся подземная камера теперь пропахла тёмной, коварной магией, воздух был горячим и насыщенным ожиданием. Последующая дуэль и правда затянулась дольше других, но, к счастью, Геллерт всё ещё не выглядел уставшим или не находящимся в полном контроле. Правая рука босса была расчётливым, могущественным противником, который использовал свои заклинания экономно, но с максимальным эффектом. Ни одно движение палочки не было потрачено впустую или было ненужным в его чистом, но смертоносном стиле боя. Это была битва шипящей змеи против ревущего снежного барса, которым был лучший друг Ньюта. Они были равны в знании заклинаний и боевом опыте, пока они практически танцевали вокруг друг друга в том, что легко можно было принять за отрепетированное танго между партнёрами, тренировавшимися вместе годами. Оба мужчины пытались выявить слабость и заставить своего оппонента стать безрассудным и совершить ошибку, которая позволила бы им прорваться и нанести одно из мерзких проклятий, сидящих на кончиках их палочек. Ньют грыз ногти, когда Геллерт чуть не опоздал увернуться от калечащего проклятия. Он вскрикнул от испуга вместе с толпой, когда Геллерту впервые, казалось, было трудно блокировать быстрый залп последующих проклятий. Вынужденный перейти к защите, борясь за возвращение контроля, Геллерт чуть не заставил сердце Ньюта выпрыгнуть из груди от волнения. Однако было что-то в пустом, сосредоточенном выражении лица Геллерта, что заставило Ньюта замереть. Это был не Геллерт, выглядевший озадаченным, нет. Это был взгляд, который появлялся у него, когда он вычислял и строил козни. У Ньюта было смутное предчувствие, что всё это было лишь уловкой, чтобы усыпить бдительность противника Геллерта ложным чувством безопасности. Минутой позже он оказался прав, когда Геллерт четко ударил по крошечной слабости, которую другой мужчина обнажил, став немного слишком самоуверенным. Ситуация мгновенно переменилась, и теперь уже другой был в защите, хотя тот действительно изо всех сил пытался сдержать натиск Геллерта и не притворялся, как это делал Геллерт. Чтобы раз и навсегда доказать толпе, которая минуту назад согласилась, что Геллерт наконец устал, блондин плавно увернулся от града проклятий, опустившись на одно колено. Ухмыляясь своему измученному на вид оппоненту, Геллерт ударил руками о землю и выпустил чистый, несфокусированный всплеск магии. Он отбросил его противника назад, сбив с ног, и заставил его удариться о магический барьер дуэльного ринга с такой силой, что его мгновенно вырубило, будто выключили свет. Толпа завопила и бросилась прочь, когда земля задрожала вокруг, а руны, предназначенные для сдерживания магии дуэлянтов, застонали под грубой силой атаки воли Геллерта, ставшей физической. Блондин сохранял позу на секунду дольше, и затем, словно он применил отслеживающее заклинание, глаза Геллерта безошибочно нашли Ньюта. Нечто, что Ньют не надеялся опознать, прошло между ними в ту секунду, которая показалась самой себе маленькой вечностью. От этого его сердце пропустило удар, и он почувствовал себя остро увиденным и познанным на уровне, более глубоком, чем его внешность. Мгновение прошло, когда Геллерт моргнул и изящно поднялся на ноги. Временно напуганная толпа опомнилась и встретила его самыми громкими и неистовыми овациями за весь вечер, в то время как Геллерт кланялся им в знак признания и благодарности за их обожание с озорной улыбкой на губах. Игнорируя своего бессознательного противника, о котором заботилась пара целителей, Геллерт купался во внимании и делал всё более игривые взмахи рукой, кланяясь своим поклонникам, окружавшим его со всех сторон. Даже до сих пор холодный и внешне незаинтересованный мужчина, сидевший в самом украшенном кресле в VIP-ложе, снизошёл до того, чтобы на этот раз аплодировать Геллерту за его победу. Однако именно взгляд Ньюта поймал и удержал Геллерт, после того как сделал полный оборот на 360° посреди дуэльного ринга, чтобы поблагодарить своих фанатов. Геллерт подозвал его пальцем, прежде чем развернуться на каблуках и выйти из дымящегося, теперь сильно повреждённого дуэльного ринга благодаря его последней демонстрации силы. С небрежной заботой Геллерт махал своим поклонникам, пока небрежно шёл забрать свой весьма приличный выигрыш благодаря правильным ставкам на собственную победу в каждом бою. Ньют осторожно пробирался сквозь дикую толпу, но какие бы чары Геллерт ни наложил на него перед уходом на дуэль, они работали, чтобы Ньюту было гораздо легче, чем должно было быть, проскользнуть мимо буйных зрителей. Он догнал своего лучшего друга как раз в тот момент, когда Геллерту удалось вырваться из своей обожающей толпы, которая расступилась с благоговейным обожанием, когда к Геллерту подошёл лакей, приглашавший его в VIP-ложу. — Этого должно хватить, чтобы заполучить того Плюй-плюна, — радостно приветствовал его Геллерт, когда Ньют присоединился к нему. Просто радуясь, что Геллерт невредим, Ньют проигнорировал неприглядное самодовольное выражение на лице другого, когда Геллерт положил руку ему на поясницу и направил его к VIP-ложе, в которую их пригласили. Даже после этой демонстрации хитрости, интимной фамильярности с тёмными искусствами и грубой силы, Ньют ни на секунду не почувствовал себя неуверенно или некомфортно рядом с лучшим другом. Там, где другие бы съёжились или почувствовали себя запуганными, Ньют оставался спокойным, поскольку он точно знал с абсолютной уверенностью, что Геллерт никогда не обратит свою ужасающе мощную и тёмную магию против него. Он просто не мог смотреть на своего лучшего друга в том же свете, что и эти незнакомцы. Он слышал, как Геллерт хныкал, как младенец, и утешал его после того, как его вырвало вчера, сражённого чем-то столь простым, как средне острая еда и безответственные привычки в питании. Ньют просто не мог испытывать то же благоговение после того, как видел, как Геллерт многократно выставлял себя полным идиотом. Он должен был отдать должное своему лучшему другу, что тот был очень хорошим актёром и шоуменом. Никто из присутствующих здесь не сомневался, что он — влиятельная фигура, с которой нужно обращаться с высочайшим уважением. Аккуратно проверив своего лучшего друга, игнорируя множество взглядов, следующих за ними, пока они приближались к самому влиятельному мужчине в этом заведении, Ньют сосредоточился на том, чтобы искать у Геллерта скрытые травмы, вместо того чтобы встречаться с чьим-либо взглядом. Других гостей оттеснили в сторону, и два кресла были быстро предоставлены им напротив непостижимого человека-босса, который встретил Геллерта почтительным кивком, но не поднялся со своего кресла. Это было пустым проявлением силы и доминирования, необходимости которого Ньют никогда не понимал. Геллерт, по-видимому, хорошо разбирался в подобных ситуациях, поскольку плавно взял инициативу на себя, кивнув хозяину, но оставаясь настороженным, когда они заняли предложенные места. — Комплименты за ваши победы сегодня вечером, — прокомментировал другой, взмахнув рукой и пододвинув им две стопки янтарной жидкости. Геллерт проигнорировал напитки. — Надеюсь, моё выступление стало хорошим развлечением, — ответил Геллерт. — Геллерт Гриндевальд, кстати, честь познакомиться, мистер Сюн, — представился он, протягивая руку для рукопожатия хозяину, что, как знал Ньют, было его собственным не таким уж тонким показанием силы. Обычно руку для рукопожатия предлагал хозяин, а не гость, поскольку именно он позволял им войти в свой дом/на свою территорию. Ньют, к сожалению, в юности до своего позорного исключения из Хогвартса был втянут на достаточно вечеринок чистокровных, чтобы понимать, каким вызовом был такой жест, как у Геллерта. Если мистер Сюн откажется пожимать руку, его сочтут могущественным, но не контролирующим ситуацию. Если он пожмёт её, он будет выглядеть менее контролирующим, чем ему, очевидно, хотелось бы казаться. Тем не менее, рукопожатие было бы лучшим вариантом здесь, поскольку оно было ближе к тому, чтобы занять моральную высокую позицию и показать более утончённый характер, не поддаваясь на провокацию Геллерта так легко. Мистер Сюн явно был расчётливым и целеустремлённым мужчиной, поскольку не отказал Геллерту. Грациозно подняв руку и встретив Геллерта на полпути, оба мужчины пожали руки, и на этом всё. Взъерошенные эго были быстро успокоены, когда за этими первыми выпадами не последовало дальнейших провокаций. Ньют сказал бы, что весь эпизод был испытанием со стороны Геллерта, но он не мог определить, почему и с какой целью. — Что вы сказали, чем вы зарабатываете на жизнь? — мистер Сюн не скрываясь выуживал информацию. Геллерт улыбнулся: — Я политик. Это вызвало у другого мужчины лающий смех, который поднял свою стопку, Геллерт на этот раз плавно последовал за молчаливой просьбой чокнуться бокалами в универсальном знаке мира среди знакомых. — За больше таких политиков, как вы, — провозгласил тост мистер Сюн, прежде чем они оба сделали по глотку своих напитков, чтобы показать, что оба признают невысказанное приглашение к мирным переговорам, которым был этот ритуал питья. Ньют доверял Геллерту знать, что он делает, и даже проверить свой напиток на возможное добавление каких-либо нечестивых веществ перед употреблением. — Вы явно не тот человек, кто делает что-то наполовину, — продолжил мистер Сюн, после того как он и Геллерт снова поставили свои стопки. На каменном лице владельца клуба впервые появилась небольшая улыбка. — Мне это нравится. Несмотря на поверхностно-дружескую атмосферу, оба мужчины оставались проницательными и осторожными — два хищника высшего порядка, делающие вид, что всё хорошо, но чувствующие, как притворство раздражает их естественные наклонности. — Какая-то специфическая причина для посещения моего скромного заведения сегодня вечером? — поинтересовался мистер Сюн. — Вообще-то, да, — заявил Геллерт. — Я пришёл, чтобы приобрести Пуффскейна, который, как я слышал, недавно попал в ваше владение. Одна из бровей мистера Сюна приподнялась, но он не прокомментировал причину, данную Геллертом, поскольку это заявление, по признанию, звучало немного нелепо даже для ушей Ньюта, хотя он и знал, что это правда. — Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы убедить вас расстаться с существом, — сказал Геллерт, опуская на маленький кофейный столик, разделявший их, кошель, лопающийся от фишек казино. — Более чем, — заверил мистер Сюн, взмахнув рукой. Лакей послушно и быстро принёс Пуффскейна, за которым они пришли. Не хотя произносить что-либо , Ньют взял желаемого Пуффскейна и двух неожиданных бонусных, которые прилагались, и без слов пока что поместит их в свой увеличенный внутренний карман. С ними всё будет в порядке в течение часа или двух, поскольку зачарованный карман не мог навредить им за такое короткое время. — Вы можете обменять оставшиеся монеты на золото, если хотите, — прокомментировал мистер Сюн после того, как взмахнул рукой и переместил количество фишек, которое он счёл достаточной оплатой за Плюй-плюнов, на свою сторону стола. Геллерт взмахнул рукой, легкомысленно отвергая опцию. —Оставьте их. Они мне не нужны. — Что-то другое тогда, возможно? — мистер Сюн уловил, что Геллерт, возможно, желает чего-то иного, кроме богатства. — Возможно… Я слышал, вы близки со своим дядей. Мне было бы любопытно узнать побольше о его торговом бизнесе за дружеским обедом или ужином, — загадочно заметил Геллерт. Мистер Сюн кивнул. — Это будет сделано в удобное для вас время, — согласился он, легко понимая подразумеваемый смысл Геллерта. На этот раз Геллерт не был настолько дерзок, чтобы не склонить голову, прежде чем одним глотком осушил свою стопку янтарного алкоголя и поднялся на ноги, ясно давая понять своё намерение уйти. — Тогда я свяжусь с вами, — заверил Геллерт, в то время как Ньют быстро вскочил со своего места. Геллерт галантно предложил ему руку с снисходительной, удовлетворённой улыбкой. — Артемис, если позволишь? — спросил он, давая понять, что намерен уйти магическим способом, а не выйти из заведения пешком, как другие,низшие по значению и положению мужчины. Теперь, когда внимание было привлечено к Ньюту, острый взгляд мистера Сюна скользнул к нему с едва скрытым интересом. Ньют был уверен, что маскировочные чары Геллерта выдержат наблюдение и сохранят его настоящую личность в безопасности. Снова радуясь анонимности, которую давали эти чары, Ньют с большей уверенностью, чем он чувствовал на самом деле, положил руку на руку Геллерта. — У моих маклеров по найму теперь будет праздник после этого, — прокомментировал мистер Сюн себе под нос с ноткой веселой покорности в голосе, но не сделал ни малейшего движения, чтобы вмешаться. Чувствуя, как туго скрученная сила магии начала вибрировать под кожей Геллерта, Ньют не дрогнув оставался рядом с другом,доверяя, что старший знает, что делает. Он не сомневался, что Геллерт никогда не подвергнет его опасности из-за совершенно ненужной демонстрации силы. Даже не нуждаясь держать палочку для своего последнего подвига невозможной магии, Геллерт аппарировал их прямо сквозь анти-аппариционные чары клуба. Действительно, Геллерт никогда не делал что-либо наполовину. Ньют не мог не испытывать лёгкой зависти к тому, насколько Геллерт превосходил даже опытных бойцов и экспертов в своей области, пока он качал головой с нежным раздражение , когда они материализовались на площади перед Башней Жёлтого Журавля. — Я чувствую, что поощрять такое безрассудное поведение — не лучшая идея, но не мог бы ты научить меня некоторым из тех дуэльных приёмов? — не удержался от вопроса Ньют. Если бы он смог приобрести даже крупицу навыков Геллерта, он знал, что смог бы иметь дело с торговцами с гораздо большей лёгкостью. — O, mein Schatz, с радостью научу тебя всему что ты хочешь знать, — промурлыкал Геллерт, блеск, поселившийся в его глазах после тех боёв, всё ещё такой же сильный и энергичный, как и прежде. Странно, но казалось, что Геллерт стал ещё более могущественным теперь, вместо того чтобы устать от того, что истратил так много магии за такое короткое время. Магическое ядро Геллерта действительно было похоже на колодец, который никогда не иссякает. Возможно, вся тёмная магия, которую раскидал Геллерт, также имела какое-то отношение к его текущему состоянию почти жужжащего возбуждения. Не зря же говорили, что тёмные искусства вызывают привыкание — а чтобы быть таковыми, они должны заставлять заклинателя чувствовать себя хорошо, иначе их нельзя было бы классифицировать как «зависимые». — Но позже, — заметил Ньют, похлопывая Геллерта по руке, чтобы заставить другого расслабиться и не начинать учить его соснительным заклинаниям прямо здесь и сейчас. Здесь они были гораздо более заметнее, чем в сомнительном клубе со встроенными мерами для отражения нежелательного внимания. Несомненно, авроры появятся, если Геллерт начнёт колдовать тёмные заклинания как сумасшедший.