Дорога домой (The Way Home)

Вернувшись в свой гостиничный номер, Ньют не спеша, со всем тщанием, осмотрел пуффскейнов, которых Геллерт для него выиграл у странных владельцев клуба — той шушеры, которая изначально должна была продать их ему, но вместо этого проиграла всех троих милашек в азартные игры. — Ну, как они? — спросил Геллерт, с любопытством заглядывая ему через плечо, пока Ньют с любовью ухаживал за маленькими пушистыми комочками. — К счастью, они совершенно здоровы и счастливы теперь, когда их выпустили из клетки,— объяснил Ньют. — Несмотря на свой небольшой размер, они не очень любят тесные пространства. Мне придется обустроить для них просторный вольер в моем чемодане. Может, что-нибудь подвесное, с потолка? У меня там еще есть свободное место, поскольку внутреннее пространство идеально кубическое. — Хорошо. И который из них тот, что я должен забрать и доставить для тебя в Германию? — спросил Геллерт, усаживаясь на диван рядом с ним. Он протянул руку к трем мурлыкающим пушистикам на коленях Ньюта, но, казалось, колебался прикоснуться к ним, поскольку был не уверен, как правильно это сделать. — Просто будь нежным, и ты не ошибёшься, держа их на руках, — заверил Ньют с улыбкой, передавая Геллерту того пуффскейна, которого старший друг так любезно согласился доставить посреднику, работающему на герцога Хайнекена, вместо него самого. — Они уже получили имена? — поинтересовался старший, нежно, хоть и немного неуклюже, прижимая к себе пуффскейна, который продолжал ровно мурлыкать. — Я думаю, что нет… — в раздумьях Ньют взглянул на молодых созданий. — Но мы могли бы их назвать, раз уж нам всё равно нужно как-то к ним обращаться? — Хорошо, что ты предлагаешь? — спросил Геллерт. К тому моменту он уже расслабился и, казалось, постепенно начинал понимать, как доставить пуффскейну удовольствие, чтобы тот замурлыкал во всю силу. — Обычно при присвоении имён принято выбирать что-то, отсылающее к их происхождению — особенно если они от такой знаменитой матери, как их мама Чи-Чи,— объяснил Ньют. — А отец не так важен? — спросил Геллерт, приподняв бровь. Ньют улыбнулся и переложил двух пуффскейнов, оставшихся у него на коленях, чтобы удобнее откинуться на спинку дивана. — Не совсем. У пуффскейнов именно самки оказывают большее генетическое влияние, поскольку женские генетические последовательности содержат информацию, важную для достижения определенных целей в селекции. Геллерт выглядел удивленным этой информацией, но принял ее с покорным пожатием плечами. — Так кто же у меня сейчас на руках? Самец или самка? Как ты вообще это определяешь? На мой взгляд, они выглядят совершенно одинаково, — заметил он, с недоумением глядя на Ньюта, который спокойно расчесывал одинаковые пушистые шарики. — На самом деле, по внешним признакам определить их пол невозможно, — объяснил Ньют, все его внимание было сосредоточено на заботе о сладко мурлыкающих созданиях у него на коленях. — Есть заклинание, чтобы определить их пол. Заводчик пуффскейнов, на которого я работал по выходным, показал его мне в мой первый день, — Ньют улыбнулся, с ностальгией вспоминая тот памятный день. — Именно в тот момент я понял, что мне безумно нравится работать с его стадом. Время доказало, что мое первое впечатление было верным.  — Здорово слышать, что ты нашел дело, которое тебе так нравится, — заметил Геллерт, на его губах играла мягкая улыбка. Старший друг выглядел гораздо более расслабленным после того, как подержал на руках мурлыкающего пуффскейна. Ньют улыбнулся при виде такой незащищенной версии своего лучшего друга, что лишний раз подтвердило ему: Пуффскейны — хорошие компаньоны для всех, а не только для детей. — Тот, что у тебя на руках, — самка, которой предстоит отправиться с тобой в Германию, — объяснил он. — А эти двое, самец и самка, останутся со мной на некоторое время, поскольку изначально не входили в план. — Итак, имена? — задумчиво произнес Геллерт. — Что-то с «Чи», я полагаю, раз так зовут их мать? Ньют кивнул в согласии, а затем сосредоточился, лихорадочно перебирая в уме возможные имена, подходящие под этот критерий. —Цикорий! — воскликнул он спустя несколько секунд от возбуждения. Геллерт фыркнул от смешка при этом необычном имени, а затем склонил голову набок. — Личи, — торжественно провозгласил он и вопросительно посмотрел на Ньюта. — Это отличное имя, Геллерт! — воскликнул Ньют. — Мы точно его оставим! Теперь осталось придумать еще одно… Что-то в гастрономической тематике было бы идеально, и у нас получилась бы симпатичная триада маленьких "вкусняшек", — заметил он с ухмылкой, которую Геллерт тут же отразил своей собственной. Ньют отдавал себе отчет, что его талант и умение давать имена существам были не самыми выдающимися, но он ценил то, что Геллерт находил его необычные выборы забавными. Между ними воцарилась комфортная тишина, пока они пару минут предавались раздумьям. — Чили! — выпалил Ньют, едва сдерживая хихиканье, и повернулся на сиденье, чтобы в возбуждении посмотреть на Геллерта. — Сокращение от Чили Чиз.  Старший друг довольно неэлегантно фыркнул в ответ на бесполезное, но веселое достижение Ньюта, сумевшего придумать все более и более юмористические имена для трех  пуффскейнов. — Ну ладно, и какую же несчастную душу собираются называть Чили Чиз? — произнес Геллерт, окидывая взглядом мурлыкающие пушистые комочки, которые устроились поудобнее на них самих. — Мне кажется, дать такое имя самцу было бы немного оскорбительно, поскольку бедняга и так считается не таким важным, как самки.  — Как насчет того, чтобы назвать его Цикорий, самку посветлее — Личи, а самку потемнее — Чили Чиз? — предложил Ньют. — Меня это устраивает, — согласился Геллерт. Ньют улыбнулся и погладил новоиспеченных пуффскейнов. — Можешь подержать этих двоих минутку? Мне нужно пойти приготовить для них кашицу.  — Конечно, — ответил Геллерт и с распростертыми объятиями принял двух животных, которых ему передал Ньют. Ньют не мог не улыбнуться, когда Цикорий проявил особую смелость и взобрался, чтобы устроиться в ложбинке между плечом и шеей Геллерта. — Похоже, он благодарен мне за то, что я спас его от судьбы носить имя, больше подходящее для одной из этих дам, — заметил Геллерт. Его оценка была не лишена оснований, поскольку самец был спокойнее и менее активен, чем его сестры, которые мурлыкали гораздо энергичнее. — Может, он просто сонный? — предположил Ньют. — Темперамент Цикория и правда кажется более спокойным по сравнению с его сестрами. Очевидно, ты ему очень нравишься.  — А он мне тоже нравится, — согласился Геллерт, нежно похлопав пуффскейна, мурлыкавшего у него на плече. — Я знаю, что ты сможешь позаботиться о них гораздо лучше, чем я, поэтому оставлю их в твоих надежных руках. Я бы всё равно не знал, что делать с двумя такими ценными существами. Ньют улыбнулся, чтобы успокоить друга. — Содержа пуффскейна на самом деле довольно сложно что-то сделать неправильно. Конечно, нужно знать несколько основ и обращаться с ними бережно, но в остальном они не те существа, которые требуют очень специализированного ухода.  — Наверняка же должен быть какой-то секрет, который оправдывает покупку таких ценных пуффскейнов по сравнению с обычными, которых держат в качестве питомцев юные ведьмы и волшебники, верно? — поинтересовался Геллерт. Ньют пожал плечами. — В основном, это простой процесс селекции при разведении, который позволяет получить редкий окрас шерсти и гарантирует особенно прекрасный темперамент. — Ладно, — пробормотал Геллерт, тихо смеясь, когда Цикорий перешел на прерывистое мурлыкание с волнами разной громкости. Бровь Геллерта поползла вверх, когда он взглянул на маленькое создание, устроившееся у него на плече. — Это нормально? — Да, не волнуйся. Это просто значит, что ему очень комфортно, и он скоро уснет у тебя на плече, — объяснил Ньют. — А, хорошо, — заметил Геллерт, снова расслабляясь. — Я присмотрю за ними, пока ты пойдешь готовить ту особую кашицу, которую они, как ты сказал, любят. — Спасибо! Я скоро вернусь, — сказал Ньют, опускаясь на колени у своего чемодана, чтобы открыть его. Поскольку у него были все необходимые ингредиенты для приготовления простой кашицы, которую, казалось, обожают все пуффскейны, он быстро смешал порцию, которой троим малышам хватило бы на неделю. С маленькой миской сегодняшней порции в руках Ньют быстро привел всё в порядок и снова выбрался из своего чемодана примерно через двадцать минут. Он уже собирался заговорить и сказать Геллерту, что закончил, но вид другого мужчины, который развалился на диване во сне и был увенчан тремя счастливыми пуффскейнами, заставил его замереть. Люди слишком часто недооценивают успокаивающий эффект, который могут оказывать эти маленькие питомцы. Обычно они приятно удивляются, когда у них появляется возможность пообщаться с пуффскейнами уже во взрослом возрасте, а не только в детстве. Двигаясь бесшумно, поскольку он не хотел будить Геллерта и существ от их заслуженного отдыха, Ньют призвал свой дневник и устроился с ним в кресле, стоящем напротив дивана. Чувствуя себя спокойным и уютным, он делал заметки о том, что произошло за день, и записывал данные, которые снял с трех пуффскейнов ранее — их вес, размер и текущие характеристики шерсти. Хотя такие вещи, как окрас шерсти, в основном неизменны с рождения, такие факторы, как степень кудрявости и длина шерсти, всё еще могут меняться с возрастом. Только когда пуффскейн достигает взрослого состояния, точные характеристики его шерсти окончательно устанавливаются и остаются неизменными до конца жизни. Было интересной областью исследований — пытаться определить окончательные свойства их шерсти по тому пушистому комочку, с которым он рождается. Записывая все сделанные сегодня замеры своих новых подопечных, Ньют слегка вздрогнул, когда в следующий раз взглянул на диван и увидел, что за ним наблюдает пара разноцветных глаз. — Привет, — тихо пробормотал он, глядя, как Геллерт потягивается и приходит в себя после того, что, казалось Ньюту, было приятным сном. — Привет, — ответил Геллерт, его голос был хриплее обычного. Это заставило Геллерта прокашляться, прежде чем он сел. Пуффскейны почти не возражали, когда Геллерт перекладывал их, чтобы подняться из ссутулившегося, почти лежачего положения, в которое он сполз во время сна. — Ужин? — Я бы поел, — согласился Ньют. — Я закажу нам что-нибудь в номер. Куда мне их деть? — спросил Геллерт, занеся руку над пуффскейнами, которые снова заснули, как только Геллерт перестал двигаться. — Секундочку. У меня как раз есть для них кое-что, — сказал Ньют, прежде чем взмахнуть палочкой и призвать из чемодана одеяло. — Они любят мягкие и теплые вещи, — объяснил он, сформировав из одеяла гнездышко, а затем по одному снял пуффскейнов с Геллерта и бережно уложил их в импровизированное гнездо рядом друг с другом. ~*~ — Погоди! Кажется, у меня только что было озарение! — внезапно воскликнул Ньют, мгновенно забыв о завтраке, и взмахнул палочкой, чтобы призвать свой дневник. Когда тот оказался у него в руках, он начал лихорадочно перелистывать страницы. — Что такое? — спросил Геллерт, его любопытство было возбуждено внезапным энтузиазмом Ньюта. Ньют выпрямился и повернулся к своему развалявшемуся лучшему другу. Геллерт был таким разгильдяем по утрам — совсем не похожим на собранного, безупречно одетого волшебника, каким он становился после завтрака и привычных чашек кофе, которыми он себя баловал. — Просто кое-что, что сказал вампир, который меня спас, — пробормотал Ньют, перечитывая отрывок текста, который искал. — Это связано с нашей теорией, что волшебники и магглы могут быть разными подвидами одного и того же вида. Ньют указал на свой дневник. — Мой вампир-друг сказал, что понял, что я волшебник, просто по запаху моей крови! Геллерт нахмурился, явно не видя пока его точки зрения. Но Ньют был слишком полон желания поделиться своим озарением, так что это не имело значения. — Геллерт! Возможно, это оно! — воскликнул он, хватая в возбуждении за руки своего лучшего друга и подпрыгивая на носках от переполнявших его эмоций. — Вампир может по одной только крови учуять разницу между волшебниками и магглами! Из этого следует обратный вывод: должно существовать реальное, обнаруживаемое и измеримое различие между волшебниками и обычными людьми без магии, которое простирается вплоть до нашего клеточного уровня! Он вскочил, широко ухмыльнулся и на мгновение в возбуждении схватил Геллерта за плечи, прежде чем быстро вернуться на свое место и к дневнику. — Возможно, это ключ, который нам нужен, чтобы доказать или опровергнуть нашу теорию о том, что волшебники на самом деле являются другим подвидом людей! — заметил он, быстро записывая это новое направление исследований своим неразборчивым почерком. Геллерт промычал. В его разноцветных глазах светился интерес, хотя, как обычно, старший оставался гораздо более невозмутимым, чем Ньют. — Я бы сказал, это стоящая мысль, которую стоит развивать. — Да, именно так, не правда ли! — согласился Ньют, широко ухмыляясь от удовлетворения. — Я должен немедленно написать своему другу, чтобы попросить уточнений и более подробной информации! Вампиры могут стать ключом к тому, чтобы раз и навсегда доказать или опровергнуть нашу теорию.  Охваченный волнением от перспективы потенциального научного прорыва, Ньют магическим образом достал себе перо и лист пергамента и тут же начал набрасывать письмо. Он был так увлечен, что пропустил кратковременную вспышку ревности, промелькнувшую на лице Геллерта, пока тот наблюдал, как Ньют пишет своему вампиру-другу. — Ты знаешь, существуют ли вампирские университеты? — выпалил Ньют без передышки и не прерывая написания того, что, вероятно, должно было стать очень неаккуратным письмом. — Они сами проводят исследования? Могу ли я как-то их спонсировать и заручиться их помощью в этом деле? — Я не уверен, но могу выяснить, если твой друг окажется бесполезным, — заверил Геллерт. Ньют был так рассеян, что не уловил пренебрежительного подтекста, с которым Геллерт только что произнес «этот друг». — Тебе нужно больше времени, чтобы закончить письмо, или мы всё еще по плану продолжим наносить последние штрихи к нашим экспериментам с защитными заклинаниями позже? — Определенно по плану! — заверил Ньют, ненадолго подняв взгляд, чтобы бросить ему улыбку. — Вообще-то, это не должно занять много времени.  — Хорошо, — заметил Геллерт, и на том разговор закончился. Ньют вскоре закончил письмо, и они отправились на почту, чтобы отправить его с помощью международного экспресс-портального ключа, после чего вернулись в пустыню и провели последнюю серию экспериментов. Их новейшая конструкция защитного барьера должна была быть тщательно протестирована, проверена на прочность и исследована на скрытые недостатки, прежде чем они смогли бы обобщить свои находки и изложить их в более научном формате, чем их пока что беспорядочные полевые заметки. Процесс написания краткого отчета об их новейшей конструкции и экспериментах с ней, вероятно, займет недели, но они могли начать с основ прямо сейчас. Они уже договорились, что разделят работу и продолжат ее завершение в ближайшие недели. Только когда этот научно-исследовательский отчет будет готов, они смогут подумать о подаче заявки на новый патент и официальной публикации своих результатов. Бюрократия была тем, что Ньют обычно ненавидел, но он знал, что справится с ней при постоянной поддержке Геллерта и его верном ободрении. — Я знаю, что ты уезжаешь послезавтра… — робко заговорил Ньют, когда они решили закончить на сегодня с обширным тестированием их новой конструкции барьера. — М-м? Что такое? — промычал Геллерт, не отрывая взгляда от заклинаний, которые очищали его одежду и приводили ее в идеальный вид. Ньют прикусил губу, всё еще неуверенный, согласится ли Геллерт пойти навстречу его желанию. — Я видел, как легко ты расправился с теми волшебниками в том подпольном дуэльном клубе. И с тех пор я всё думал, не мог бы ты, возможно, дать мне пару советов? Или, может, даже показать пару трюков? — спросил он, потирая локоть и чувствуя нервное напряжение. Он не хотел обременять Геллерта и заставлять его учить его некоторым своим приемам, если тот, возможно, предпочел бы сохранить их при себе. Многие опытные волшебники были скрытны в отношении своих сильных сторон и тех хитрых специальных заклинаний, которые они знали и которые могли стать их преимуществом, решающим исход дуэли с сильным противником. Знания — не всё в магической дуэли, но это неоспоримый факт: чем больше их у тебя есть, тем сложнее тебя победить. — Ты хочешь, чтобы я потренировал тебя? — спросил Геллерт, смотря на него с нахмуренным лбом. Ньют покраснел и кивнул, его взгляд упал на носки собственных ботинок. — Если ты не возражаешь и если это не будет обузой… Геллерт рассмеялся и с недоверием покачал головой. — Обузой, говорит он, — пробормотал себе под нос, прежде чем снова обратиться к Ньюту. — Я бы ничего не хотел больше, чем помочь тебе улучшить твои дуэльные навыки, Артемис.  Услышав это, Ньют почувствовал, как из него ушла большая часть напряжения, и он не мог не одарить своего друга сияющей улыбкой. — Большое спасибо! Правда, для меня это много значит, — настаивал он, несмотря на то, что Геллерт пытался отмахнуться от его благодарности. — Сейчас подойдет, или ты хочешь сначала поужинать? — спросил его друг, проигнорировав благодарность Ньюта. — Сейчас было бы нормально — но только если ты сам не хочешь поужинать сейчас. — ответил Ньют. — Поужинаем позже, — заявил Геллерт, доставая свою палочку и произнося бессловесное заклинание, которое заставило проявиться в пыльной земле вокруг них подобие дуэльной площадки. — Мы будем драться до тех пор, пока один из нас не будет обезоружен или выведен из строя. Сначала я буду только защищаться, и я призываю тебя показать мне, на что ты способен.  — Хорошо, — согласился Ньют, доставая свою палочку. Он глубоко вдохнул, чтобы собраться с духом, прежде чем начать колдовать. Сначала он был чрезмерно осторожен и слишком беспокоился о том, чтобы случайно не ранить Геллерта, но, увидев, насколько сильны щиты другого, он вскоре перестал видеть причину сдерживаться. — Очень хорошо, — время от времени отмечал Геллерт, когда Ньют делал что-то правильно. — У тебя славное, сильное режущее заклинание,— сделал комплимент старший, заставляя Ньюта почувствовать себя немного застенчивым. Режущие проклятия были для него крайней мерой, если никакие другие заклинания не оказывали значительного эффекта, поскольку эти проклятия вполне могли нанести калечащий, постоянный урон, если они попадали точно и жертва не получала немедленной медицинской помощи в моменте. Его немного смущало, что именно его режущее заклинание оказалось особенно сильным, в то время как некоторые другие, менее вредоносные заклинания, определенно могли бы использовать некоторое улучшение в плане силы и точности. — Я всё еще буду в основном защищаться, но теперь начну двигаться и иногда буду стрелять в ответ, — объявил Геллерт, прежде чем сменил стиль и взял на себя более активную роль в их тренировочной дуэли, чтобы оценить навыки Ньюта. Ньют начал потеть, теперь, когда ставки возросли и ему пришлось беспокоиться о контратаках, защите и уклонении от ответного огня Геллерта. Однако он ухмылялся, поскольку было так захватывающе сражаться против своего лучшего друга. Даже несмотря на то, что тот сильно сдерживался ради него. Он знал, что Геллерт мог бы уложить его на пол и закончить их дуэль за секунды, если бы это была настоящая схватка, но для его пользы другой замедлялся и позволял ему видеть свои заклинания заранее. Геллерт всё еще колдовал в основном бессловесно, что не облегчало идентификацию его проклятий и заклинаний, но Ньют любил вызов. Несколько раз в него попадало легкое взрывное заклинание, которое отбрасывало его назад и сбивало с ног, но каждый раз он приземлялся на мягкую подушку заклинания-амортизатора. — Ты очень ловкий и быстрый, — констатировал Геллерт, когда они решили сделать короткий перерыв и выпить чего-нибудь — не то чтобы Геллерту это было сильно нужно, поскольку он вообще не выглядел запыхавшимся, в отличие от Ньюта. — Быстрота ног и непредсказуемость — это то, на чем мы сосредоточимся во время того, что я тебе покажу после перерыва. Старший подошел и протянул ему руку, чтобы помочь подняться с земли, где Ньют всё еще сидел, восстанавливая дыхание, а затем аппарировал его с собой обратно в свой гостиничный номер к ужину. — Я бы сказал, что мощные заклинания и грубая сила — не твой конек, но я оптимистично настроен, что и они могут улучшиться, если над ними поработать, — сказал Геллерт, когда они уселись и принялись за ужин. — Я никогда даже не приближусь к тому, чтобы стать таким же хорошим, как ты, — заметил Ньют между укусами. Это был просто факт. После того внушающего представления, которое Геллерт устроил на том подпольном дуэльном ринге, Ньют не мог не чувствовать себя учеником первого курса Хогвартса по сравнению с такой абсолютной мощью, какой был Геллерт. — А тебе и не нужно, — успокоил Геллерт. — У тебя уже есть всё необходимое, чтобы преуспеть в дуэли, если ты научишься играть на своих сильных сторонах. Ты увидишь, как улучшишься ты и твоя техника с терпением и тренировками. Это невозможно сделать всего за один день, но я обещаю, что у меня есть еще несколько очень полезных трюков, которые я тебе покажу, — заявил Геллерт с подмигиванием. — Хорошо. Я с большим нетерпением жду возможности научиться им, — заверил Ньют, прежде чем они оба вернулись к еде. Еда была восхитительной, как и каждый вечер, когда они решали заказать ужин в номер в отеле, но сегодня они оба торопились, поскольку им не терпелось продолжить с того места, на котором остановились. Ньют не думал, что Геллерт окажется таким хорошим учителем, но блондин неопровержимо доказал, что он способный, терпеливый наставник, как только они вернулись на свою импровизированную дуэльную площадку. Среди прочего, Геллерт показал ему заклинание, повышающее скорость, и хитрое заклинание маскировки, которое большинство определяющих заклинаний не были настроены обнаруживать. Было непросто освоить это конкретное заклинание, и Ньют знал, что ему всё еще требуется слишком много времени на его произнесение, чтобы эффективно использовать его в дуэли, но со временем, он был уверен, он лучше освоит это заклинание и, следовательно, станет произносить его быстрее. Между эпизодами обучения они сражались на дуэлях, чтобы дать Ньюту возможность применить на практике то, что он только что выучил, в более реалистичном сценарии. — Будь изобретателен в своей работе с заклинаниями, — инструктировал Геллерт, пока они танцевали друг вокруг друга, ноги Ньюта были еще быстрее обычного благодаря заклинанию, которое показал ему Геллерт. — Комбинируй. Будь нестандартным. Приняв совет друга близко к сердцу, Ньют добавил несколько юношеских заклинаний, таких как то, что заставляло цель издавать громкие пукающие звуки, одно дурное заклятие, которое на мгновение делало пол под ногами противника скользким от ковра из банановой кожуры, и классическую щекотку. Ньют был очень горд, когда последнее попало в цель и заставило Геллерта смеяться до слез — не то чтобы этого было достаточно, чтобы по-настоящему дать Ньюту преимущество против кого-то столь сильного, как Геллерт, но это было началом. — Очень хорошо сделано, — сделал комплимент Геллерт после того, как положил конец их последней тренировочной схватке. — Именно о такой непредсказуемости я и говорил. Ньют улыбнулся, чувствуя себя немного застенчивым от таких открытых комплиментов лучшего друга. Мнение Геллерта много значило для него, поскольку тот был и его самым близким доверенным лицом, и мастером-дуэлянтом. — Чувствуется, что это немного походит на жульничество… — тихо признался он, пока Геллерт просматривал парочку темных трюков с маскировкой и дымовой завесой, которым старший научил его сегодня. — Артемис, — сказал другой, его тон стал серьезным, когда он положил руку ему на плечо. — Нет никакого жульничества в том, чтобы играть на своих сильных сторонах — ни в официальной дуэли, и уж тем более в реальной схватке. Неужели ты думаешь, что твои противники не воспользуются всеми преимуществами своих собственных сильных сторон и не используют их, чтобы победить — или, что хуже, убить — тебя в реальном бою? — Нет, — пробормотал Ньют в пол, его плечи ссутулились. — Просто… Мои учителя в Хогвартсе говорили, что сражаться с помощью хитрости и обмана нечестно.  — Тогда эти твои учителя — глупцы, которые никогда не бывали в настоящей дуэли, — не согласился Геллерт. Старший сжал его плечо и попытался поймать его взгляд. Ньют уступил только потому, что это был Геллерт, и он доверял своему лучшему другу не высмеивать его. — Ты уже не ребенок, так что хватит слушать советы, которые учителя дают, чтобы держать в узле буйных 11-летних, и начни больше доверять себе и своей интуиции. Ньют улыбнулся этому комментарию, но кивнул с серьезным выражением лица. — Я постараюсь. — Хорошо, — ответил Геллерт. Он отпустил его и отступил на шаг. — Еще раз, — потребовал он, жестом приглашая Ньюта приготовиться. На этот раз Геллерт тоже использовал больше дурных заклятий, чар и проклятий, которые можно было бы классифицировать как мелкие и коварные, чтобы продемонстрировать, что в их использовании в бою нет ничего предосудительного. Ньют тоже стал увереннее после этой небольшой речи и больше не колебался полностью отдаться своим талантам. Он проиграл следующие две тренировочные схватки относительно быстро, но третья затянулась дольше, чем любая из предыдущих. Восхищенный этим достижением, Ньют позволил адреналину, певшему в его жилах, направлять и помогать ему стать самым проворным и непредсказуемым собой на данный момент. Впервые и Геллерту тоже пришлось приложить некоторые усилия — достижение, которое заставило Ньюта почувствовать себя невероятно гордым. Их дуэль была более напряженной, а их колдовство — более быстрым, чем когда-либо, калейдоскоп заклинаний вылетал из их палочек, пока каждый из них пытался прорвать защиту другого. Увернувшись от заклинания, Ньют успешно обманул Геллерта финтом вправо. Он нырнул к земле, чтобы уклониться от ответного отражающего заклинания, которое выпустил Геллерт, в то время как у него уже был готов ответ на кончике палочки. Лежа там, в пыли, он впервые увидел возможность попытаться обезоружить своего лучшего друга. Это была лишь доля секунды невнимательности со стороны Геллерта, но Ньют был полон решимости воспользоваться этим. Он выложился по полной, выкрикнув «Экспеллиармус!» и метнув обезоруживающее заклинание в другого с такой близкой дистанции. На секунду время словно остановилось, и затем, как ни в чем не бывало, в руке Ньюта вдруг оказалась вторая палочка. Издал взрыв недоверчивого смеха при этом неожиданном достижении, Ньют запоздало вспомнил, что не следует считать дуэль оконченной, пока противник не обезврежен или не повержен должным образом. Ухмыляясь, как ребенок, которому удалось стащить печенье прямо из-под носа у родителей, Ньют увернулся от неизвестного проклятия, которое Геллерт без палочки швырнул в него и которое опалило кончики его прядей, как раз в тот момент, когда он произнес хитрое спотыкающее заклинание, заставившее все еще ошеломленного Геллерта с воплем шлепнуться на задницу. Ньют ухмыльнулся и проворно вскочил на ноги, как только другой оказался на земле, но всё это время не спускал палочку со старшего волшебника, который теперь с негодованием растянулся на земле перед ним. — В этой партии побеждаю я! — с наслаждением и радостью от своего неожиданного успеха провозгласил он. Он уже собирался добавить что-то еще, но внезапное ощущение пары рук, обхвативших его посередине, заставило его взвизгнуть и инстинктивно вырываться из неожиданных объятий. — Неужели? — знакомый, самодовольный голос его лучшего друга прозвучал прямо у его уха воркующим тоном. Задыхаясь, Ньют резко обернулся и внезапно увидел второго Геллерта краем глаза, стоящего позади него, там, где секунду назад был только воздух. Резко повернув голову к теперь ухмыляющемуся Геллерту, всё еще растянувшемуся в пыли перед ним, Ньют ахнул, когда тот образ растрепанного и побежденного Геллерта — который мог быть лишь иллюзией или заклинанием — растворился у него на глазах. Остался лишь самодовольный Геллерт, который сейчас хихикал, обнимая его сзади. — Но… Как ты это сделал? — спросил Ньют, разворачиваясь в объятиях другого, с широко раскрытыми глазами и, несомненно, с отвисшей челюстью. Он ухватился за предплечья Геллерта, чтобы удостовериться, что на этот раз имеет дело со своим другом во плоти. Иллюзии никогда не могли быть материальными и не обладали способностью колдовать — это знали все! — Но я видел, как тот образ тебя колдовал! — высказал Ньют свое недоумение. — Я чувствовал, как заклинание просвистело у меня над ухом! Геллерт отпустил его и отступил на шаг, улыбка на его губах не меркла, пока он с самодовольным блеском в глазах смотрел на Ньюта. — Потому что это была не иллюзия, — радостно заявил другой. — Тогда что...? — Довольно умное заклинание, которое заставляет цель испытать ловкий приступ галлюцинаций, — объяснил другой. — Это довольно темное заклинание, так как для его активации требуется небольшая кровавая жертва, — сказал он, поднимая свою левую, не держащую палочку руку. При ближайшем рассмотрении Ньют увидел маленькую капельку крови на одном из серебряных колец, которые его друг всегда носил. Он никогда бы не подумал, что они могут служить какой-то другой цели, помимо декоративной, но Геллерт, несомненно, только что доказал ему обратное. — Галлюцинация, которую вызывает это заклинание, сильна, но действует недолго и работает только на одного человека за раз. Однако оно может очень пригодиться в трудной ситуации, — заметил Геллерт, небрежно сдувая засохшие капельки крови с кольца, чтобы скрыть бессловесное, беспалочное заклинание очистки, которое он использовал, чтобы начистить кольцо до блеска. — Невероятно! Думаешь, я тоже смогу освоить это заклинание? — спросил Ньют, пораженный таким мощным заклинанием, о котором раньше не слышал. — Конечно, именно поэтому я позволил тебе испытать его на себе, чтобы ты смог сам почувствовать, насколько убедительны эти галлюцинации, — ответил Геллерт. — Поскольку они реальны в сознании жертвы, то, что ты решишь показать своей цели, будет соответствовать действительности даже под воздействием веритасерума и легилименции, потому что жертва всем сердцем верит, что видела правду. — Потрясающе, — заметил Ньют, очарованный тем, что существует такое специфическое и полезное заклинание. — Заклинание произносится как "Визьонес Ферам", и, как я уже сказал, для его активации требуется небольшая кровавая жертва, — объяснил Геллерт, снимая одно из своих колец и показывая Ньюту скрытую иголку, которую можно было выдвинуть, когда ему нужно было уколоть палец. — Я счел наиболее удобным иметь незаметный и безболезненный способ извлечь немного крови для таких жертвоприношений. Ньют взял кольцо осторожными пальцами и изучил чрезвычайно тонкий шов — совершенно незаметный при обычных обстоятельствах — на боковой стороне кольца, скрывавший выдвижную иголку. — Всё, что тебе нужно сделать, это уколоть палец, сосредоточиться на жертве, которую ты хочешь обмануть, а затем произнести заклинание, — проинструктировал Геллерт, а Ньют кивал. — Направление и формирование видений требует некоторого опыта, но если ты когда-либо пробовал легилименцию, то научиться этому не так уж сложно. — У меня были очень плохие успехи в легилименции, поэтому я сосредоточил свои усилия больше на том, чтобы научиться выстраивать базовые защиты окклюменции, — признался Ньют с застенчивой  улыбкой, уверенный, что Геллерт будет разочарован, услышав это. Он не сомневался, что Геллерт не сдался так легко, как он, и вместо этого упорствовал, пока не овладел обеими дисциплинами ментальных искусств. — Это нормально, Артемис. Не волнуйся, на самом деле в твоем случае это более благоразумно, — к его удивлению, заявил другой. — Ты знаешь всё об особо опасных существах, и поэтому не позволять другим просто бродить в твоем сознании — на самом деле более важный навык из двух для тебя.  Геллерт склонил голову набок и окинул его оценивающим взглядом. — Я не могу представить, чтобы у тебя было много причин шататься по чужим мыслям? Ньют покачал головой. — нет,действительно нет. Хотя умение выведывать секреты торговцев, просто читая их мысли, было бы очень удобным навыком. Но я знаю ограничения легилименции и понимаю, что это было бы не так-то просто. — И ты прав, — подтвердил Геллерт. — Тебе пришлось бы быть слишком близко к своей цели, чтобы получить какое-либо представление о ее мыслях, чтобы легилименция могла быть реальным вариантом действий в твоем случае. Но если ты понимаешь ее в теории, то научиться контролировать заклинание галлюцинаций, которому я собираюсь тебя сейчас научить, не должно быть слишком сложно.  Ньют собрался с духом, его решимость преуспеть подстегивала его к действию. — Тогда ладно. Я готов. Геллерт взмахнул рукой в сторону специального кольца, которое он временно одолжил ему для этого упражнения. — В твоем распоряжении. Ньют кивнул, еще раз мысленно повторил произношение заклинания, затем уколол палец и сосредоточенно произнес нужные слова. Мгновенно перед ним материализовалось безмятежное видение фальшивого луга с ручейком, пересекающим его посередине, и рощицей молодых берез на заднем плане. Для него было сразу очевидно, что это ненастоящее, поскольку всё выглядело странно полупрозрачным в одних местах, а цвета были неестественно перенасыщенными в других. — Прекрасное место, — прокомментировал Геллерт, с любопытством оглядываясь. — И, кстати, хорошо сделано, — добавил он после того, как совершил полный оборот на 360°, чтобы осмотреть фальшивое видение, которое Ньют инстинктивно вызвал к существованию. Ньют ухмыльнулся своему достижению с первой попытки, но как раз в этот момент иллюзия начала мерцать и искажаться, что заставило Геллерта рассмеяться. — Ключ к успеху — сохранять концентрацию, — посоветовал Геллерт, пока Ньют быстро перефокусировался, чтобы снова стабилизировать иллюзию. — Если вещи выглядят слишком нереалистично, твоя цель заподозрит неладное, и заклинание потеряет силу. Так что избегай быстрой смены фальшивых сценариев и старайся держаться ближе к реальности. Ньют кивнул, слишком сконцентрированный на поддержании иллюзии, чтобы говорить. — Где это место? — Я полагаю, оно реально существует где-то, — спросил Геллерт. — Оно недалеко от того места, где я вырос. Я любил прибегать сюда, чтобы побыть одному. Я провел много часов, наблюдая за местными животными и их делами, — объяснил Ньют, звуча немного ностальгически. В момент его отвлечения иллюзия Ньюта превратилась в образ крутого обрыва с бушующим океаном в метрах у них под ногами. — Хорошая новая сцена, но избегай так быстро менять места, поскольку это верный способ заставить твою цель заподозрить неладное и осознать, что ты пытаешься ее обмануть. — Понял. Извини, — заметил Ньют, полный решимости не облажаться на этот раз. — Хорошо, — ободрил Геллерт, подойдя и коснувшись его руки — вероятно, чтобы проверить, реален ли он или это иллюзия. — Чтобы сделать свое реальное "я" необнаружимым и заменить его фальшивым, просто пожелай этого, и магия иллюзии сделает остальное за тебя. — Окей, — подтвердил Ньют, прежде чем решил просто попробовать, даже если он вообще не представлял, что именно он сейчас делает. Но Геллерт был здесь и помог бы, если бы он что-то сделал не так или напортачил. Пожелав, чтобы видение его самого материализовалось прямо там, где он сейчас стоял, Ньют медленно отступил, когда почувствовал себя достаточно уверенно, что иллюзия продержится. Он сделал несколько осторожных шагов, пока не оказался по другую сторону от Геллерта. На его лбу застыла сосредоточенная складка, пока он поддерживал иллюзию, но также изучал Геллерта, чтобы выяснить, почувствовал ли тот подмену. В конце концов, там, где только что стоял он сам, теперь была идеальная копия его самого — копия, которую Геллерт всё еще наблюдал. Вместо того чтобы просто спросить, всё ли он сделал правильно, он решил подождать и посмотреть, что сделает Геллерт. Старший стоял рядом и терпеливо наблюдал за фальшивой иллюзией себя, хмурящегося от концентрации, как Ньют приказал заклинанию галлюцинаций показывать его лучшему другу. Было очень трудно подавить свой смех, когда он наблюдал, как Геллерт снова протягивает руку, чтобы коснуться его руки, и только хмурится, когда его рука встречает сопротивление, как будто Ньют всё еще действительно стоит там. — Ты справился? — спросил старший, говоря тихо, чтобы не вывести фальшивого Ньюта из концентрации. Решив не быть злым и также чувствуя себя чрезмерно нетерпеливым, чтобы поделиться своим успехом, Ньют протянул руку и дотронулся до Геллерта с того бока, где он на самом деле стоял. Геллерт вздрогнул на мгновение, но мгновенно понял. — Очень хорошо, — заметил другой, поворачиваясь, чтобы улыбнуться настоящему ему. — У тебя действительно хорошо получается. — Спасибо, — ответил Ньют, сияя своему лучшему другу. — Возможно, потому, что у меня просто очень хороший учитель. — Ну, неужели? — с усмешкой заметил Геллерт. Ньют встретил взгляд другого и кивнул. В его отвлечении его иллюзия стала немного кривоватой по краям, но это было нормально, поскольку внимание Геллерта всё равно было приковано к нему — настоящему ему. Что-то, казалось, промелькнуло между ними, пока они стояли и просто смотрели друг другу в глаза на мгновение. Чем дольше никто ничего не говорил и не делал, тем больше между ними нарастало напряженное ожидание. Было немного неловко, но в то же время невероятно волнующе так явно быть главным фокусом своего лучшего друга. Ньют не мог точно определить, какие мысли проносились в глазах его друга, но он был уверен, что они должны быть хорошими. — Эм… Как мне прекратить эту иллюзию?  — в конце концов спросил Ньют, первым отводя взгляд, когда казалось, что Геллерт не собирается переставать смотреть на него в ближайшее время. — Пожелай, чтобы иллюзия рассеялась, и она подчинится, — посоветовал старший, после того как моргнул, словно стряхивая с себя оцепенение, куда бы его мысли ни забрели. — Хорошо, — сказал Ньют, и благодаря его превосходной фокусировке и концентрации они через секунды снова оказались в пустыне. — Фух, это определенно был опыт, — ухмыльнулся он, подводя итоги своего первого знакомства с сомнительной кровью и ментальной магией. Только сейчас, когда он отпустил иллюзию и перестал подпитывать заклинание своей магией, он заметил, как начал потеть и дышать чаще от напряжения. Заклинание было утомительным, даже если он не замечал этого, пока концентрировался на формировании галлюцинации, в которую он поймал Геллерта. — Потрясающее начало, — сделал ему комплимент Геллерт. — С каждым повторением ты будешь становиться лучше, и любую ложную реальность, которую ты создашь, будет легче поддерживать с практикой. Изможденный, но с редким чувством гордости за себя, распевавшим в его груди, Ньют с радостью позволил Геллерту аппарировать его с собой обратно в отель. Они разделили ужин и разговаривали, держа на коленях по пуффскейну, столько, сколько могли, оба зная, что это их последний вечер вместе перед долгой разлукой. Они легли спать в два часа ночи и поэтому не удивились, что чувствовали усталость, когда им пришлось вставать ни свет ни заря для отъезда Геллерта на следующее утро. — Продолжай тренироваться и держи меня в курсе своих успехов, — сказал Геллерт, когда они шли к ближайшей международной станции портальных ключей. — Буду, не волнуйся, — заверил Ньют своего друга, когда они остановились у входных ворот станции. Он набрался редкого мужества, чтобы поднять голову и встретить взгляд старшего. — Береги себя, Геллерт.  Старший улыбнулся его тихому, но искреннему пожеланию, и выражение лица Геллерта смягчилось. — И ты тоже будь осторожен, — наказал Геллерт, поглаживая волосы Ньюта. Новое, но приятное ощущение пальцев другого в его волосах заставило его на мгновение опустить голову. — Я знаю, что тебе не удастся полностью избежать опасных ситуаций, но, пожалуйста, позаботься о том, чтобы принять все возможные меры предосторожности. Помни, я всегда всего лишь в письме от тебя, если ты захочешь услышать мой совет. Не стесняйся обращаться ко мне по буквально любому поводу, слышишь? — Слышу, и мне очень повезло из-за этого, — с улыбкой заверил Ньют, хотя ему было грустно от того, что приходится расставаться с лучшим другом после тех замечательных нескольких дней, что они провели вместе. В преддверии разлуки даже обычно безупречный фасад невозмутимости Геллерта давал трещины по краям. Ньют печально улыбнулся про себя, заметив краем глаза, как Геллерт потер лицо, пряча свое сожаление о необходимости уезжать за энергичным встряхиванием головы. — Увидимся, Артемис, — прокомментировал старший слегка хриплым голосом. — Я буду хорошо заботиться о Цикории, пока не встречусь с твоим контактом. Ньют кивнул, когда Геллерт в последний раз сжал его плечо, прежде чем старший отвернулся и решительными шагами скрылся внутри станции портальных путешествий. Сделав глубокий вдох и позволив себе момент просто постоять и подышать, Ньют позволил осознанию того, что он снова предоставлен сам себе, на что, вероятно, уйдут месяцы, пока он и Геллерт не найдут возможность снова встретиться. Смирившись со своей судьбой и приняв тот факт, что он не может иметь всё и сразу — путешествовать по миру и иметь постоянного спутника рядом, — Ньют аппарировал обратно в свой отель, где временно оставил свой багаж. Сам отправляясь в путь, он уехал дальше вглубь страны, чтобы исследовать больше огромной фауны и флоры, свойственных для Китая, раз уж он уже здесь. Он был так занят изучением китайских Райснепперов, чтобы отвлечь себя от возвращения к одиночеству, что ему потребовалось три дня, чтобы наконец распаковать весь свой багаж и обустроиться обратно в своем маленьком мобильном доме, помещавшемся в его магически увеличенном чемодане. Распаковывая и приступая к инспекции, какая одежда требует стирки, а какую еще можно поносить, он вздрогнул, когда в его руки выпал завернутый в ткань сверток, о приобретении которого он не помнил. Открывая сверток со смесью недоверия и любопытства, он улыбнулся, а затем вздохнул с теплотой, увидев внутри знакомый набор средств для волос с камелией и небольшую записку, прикрепленную к ним. «Я знаю, мы договорились обойтись без подарков, но я не удержался. Я знал, что ты стал бы меня отчитывать, поэтому оставил его там, где ты найдешь его только после моего отъезда. Пожалуйста, не сердись на меня. Твой — Геллерт», — гласила записка. Она вызвала у Ньюта горько-сладкие эмоции от той заботы, что была вложена в подарок, и в то же время напомнила, что даритель теперь находится на другом конце планеты и останется там в обозримом будущем.