Дорога домой (The Way Home)

Послеполуденную тренировочную дуэль они устроили лишь потому, что Ньюту вдруг захотелось размяться. Он прекрасно понимал, что Геллерт может обезоружить и уложить его на лопатки за две секунды, но с ним его лучший друг всегда был терпелив до снисходительности. Геллерт замедлял свои заклинания, чтобы подстроиться под него, и никогда не вкладывал в свои чары всю свою необычайную мощь, зная, что в таком случае Ньюту будет сложно им противостоять. Однако Ньют от этого ничуть не меньше наслаждался процессом, даже зная, что Геллерт сдерживается. Упражнения были веселыми, а возможность продемонстрировать более широкий репертуар заклинаний, чем обычные, повседневные, была желанной и ценной. Разгоряченные после своих шуточных поединков, они приняли душ и пообедали, после чего снова устроились в гостиной, разбирая почту. — Я хочу изучить феномен селективной карликовости и гигантизма, который встречается в удаленных местах, долгое время не имевших контакта с остальным миром, — объяснил Ньют. — После посещения Японии мне очень хочется поближе познакомиться с этой причудой эволюционного развития и написать научную работу. У меня до сих пор почти не было на это времени. — Звучит интересно, — заметил Геллерт. — Как особая среда заставляет вид адаптироваться, чтобы выжить в ней... — он задумчиво промычал. — Думаешь, что-то специфичное было причиной появления магии у наших предков? Была ли, возможно, конкретная причина, по которой мы, волшебники, стали способны управлять и пользоваться магией, в то время как магглы остались неспособными и невосприимчивыми к ней? Ньют потер подбородок. — Интересная мысль у тебя зародилась, друг мой. Как я уже задокументировал в нескольких случаях, магия может быть дарована людям магическими животными. Возможно, именно наша доброта позволила нам получить способность ощущать нечто, что существовало в животном мире гораздо дольше, прежде чем был задокументирован первый волшебник. — Ты имеешь в виду, что Магия может быть своеобразным наследием существ? — размышлял вслух Геллерт, на что Ньют кивнул. — Разве это невозможно? — с надеждой спросил он. — Мы, возможно, никогда не узнаем нашего точного происхождения, но мне по крайней мере нравится теория, что именно наша самоотверженность и доброта могли быть тем, за что нам даровали первые проблески магии много-много тысяч лет назад. Геллерт умиленно улыбнулся. — У тебя оптимистичный, возможно, даже слегка романтичный взгляд на это, — заметил старший, от чего щеки Ньюта слегка покраснели. — Но мне это нравится. Несомненно, лучше, чем моя идея, — добавил Геллерт, вероятно, почувствовав смущение Ньюта. Ньют никогда не описывал бы себя как романтика или идеалистичного мечтателя, но, возможно, по сравнению с аскетичным складом ума Геллерта его вполне справедливо можно было причислить к таковым. — Эй, Артемис? — Геллерт прервал комфортное молчание, воцарившееся после кратковременного смущения Ньюта. — М-м? — промычал он, поднимая взгляд от сортировки бумаг. К счастью, у него уже все было готово к отъезду завтра. Путешествовать было бы гораздо проще, если бы ему не нужно было декларировать каких-либо пушистых спутников на пограничном контроле. — Я не знаю, должен ли я спрашивать тебя об этом... Могу ли я, — нерешительно начал другой. Озадаченное выражение на лице Геллерта заставило Ньюта отложить бумаги в сторону и уделить ему все свое внимание. Что бы это ни было, это было явно серьезно и важно для его друга. Ньют улыбнулся. — Ты никогда не узнаешь, если не спросишь, — попытался он подбодрить другого. Геллерт еще мгновение помедлил, прежде чем в его глазах появилась решимость. — Я носил это с собой все это время, — сказал он, доставая длинный, но тонкий серебряный футляр из явно увеличенного внутреннего кармана. — Я не знаю, у кого еще попросить совета, — продолжил он, расстегивая застежку, удерживавшую шкатулку закрытой. Ньют чувствовал сильные защитные заклинания на шкатулке даже через весь стол. — Я уже перепробовал все, от Огня Вельзевула до взрывных заклятий. Ньют наклонился вперед и тихо ахнул, когда содержимое загадочной шкатулки было обнародовано. Это была проклятая Бузинная палочка, которая причинила Геллерту, а впоследствии и ему самому, столько страданий за последние месяцы. — Я поливал ее самыми едкими зельями, какие есть, и в момент отчаяния даже швырнул в нее смертельное проклятие, но пока что на ней не осталось ни царапины, — объяснил Геллерт. — Что ж, это любопытно и одновременно тревожно, — высказался Ньют, визуально осматривая мистическую палочку, лежавшую с обманчивой невинностью в своем вместилище. Только теперь, при ближайшем рассмотрении, он смог разглядеть, что серебряная шкатулка была сильно защищена смесью инкрустированных рун и чар. Сглотнув, мрачно изучая палочку, он благоразумно не сделал ни малейшей попытки прикоснуться к ней или поднять. Он действительно не хотел узнавать, на что он способен, если его разум будет захвачен, а худшие импульсы активно поощряются этой уникальной палочкой. — Я не уверен, что ее вообще можно уничтожить, после того как ты уже попробовал Огонь Вельзевула, и это не сработало, — вынес Ньют свой вердикт. Выражение лица Геллерта стало закрытым, и старший напрягся с тех пор, как мистическая палочка была выставлена на обозрение Ньюту. Казалось, Геллерту действительно не нравилось напоминание о том, каким человеком он стал под зловредным влиянием палочки — что было прискорбно, но хорошим знаком, что Геллерт извлек уроки из своих ошибок и поэтому был полон решимости не повторять их. — Если мы не можем от нее избавиться, то мы должны убедиться, что она никогда больше не попадет ни в чьи руки, — сквозь стиснутые зубы выдавил другой. — Проблема в том, что я не могу быть тем, кто ее спрячет. Ньют кивнул, понимая, что имеет в виду старший. Если Геллерт спрячет палочку, то он, возможно, сможет найти ее снова, даже если его память о месте тайника будет стерта задним числом. Просто используя свою собственную логику, чтобы вычислить, где он мог бы спрятать палочку, и затем систематически восстанавливая свои шаги, Геллерт мог бы определить ее местонахождение, даже если его воспоминания о месте тайника были изменены. Его другу нужен был кто-то другой для осуществления тайника, кто-то, кто не мыслил теми же логическими путями, что и он. Ньют встретил настороженный взгляд другого с серьезным выражением на лице. — Я сделаю это, — торжественно предложил он. Геллерт скривился и опустил взгляд в редком проявлении внутреннего конфликта. — Я не хочу просить тебя об этом, — пробормотал он, резко захлопнув футляр с проклятой Бузинной палочкой. — Но ты был прав, — возразил Ньют. — В данной ситуации я — логичный выбор, поскольку ты знаешь, что я смогу спрятать ее в таком месте, где ты, скорее всего, никогда не подумаешь ее искать. — Это слишком большое бремя..., — пробормотал другой, его лоб был испещрен морщинами от конфликта и беспокойства. Выражение лица Ньюта смягчилось, и он импульсивно протянул руку, чтобы легким движением пальцев провести по щеке другого, не поднимавшего взгляд. В ответ он услышал резкий вдох и удивленный взгляд, устремившийся на него. — Для того и нужны друзья, — заверил Ньют с теплой улыбкой на губах. Судя по удивленной реакции Геллерта, старшему не помешало бы почаще напоминать, что есть люди, на которых он может положиться. Застенливая, кривая улыбка расцвела на лице старшего, когда Геллерт протянул руку и положил свою теплую ладонь поверх рук Ньюта, сложенных теперь перед ним. — Спасибо, Артемис, — прошептал Геллерт. — Честно говоря, я не могу представить никого, более подходящего для этой задачи. Я не знаю никого, у кого была бы меньшая мотивация, чем у тебя, возжелать Бузинную палочку для себя. — Уж точно здесь такого желания не найдется, — с ухмылкой заверил Ньют. Геллерт сжал его сложенные руки. — Ты лучше, чем большинство, — с большой торжественностью озвучил он. Ньют пожал плечами, чувствуя застенчивость. — Я ничего особенного... Но Геллерт настаивал. — Лучше, чем большинство. Ньют неловко рассмеялся, но не стал больше тратить время на возражения, поскольку Геллерт, по-видимому, был полон решимости восхвалять его сверх меры. Он усвоил, что старший может быть очень упрям, когда дело доходит до принятия иных мнений — особенно если они касаются самого Ньюта. — Я позабочусь об этом в меру своих способностей, — пообещал он с кивком указывая на серебряный футляр, скрывающий зловредную палочку. Геллерт поднялся с места, сократил расстояние между ними, устроился на подлокотнике кресла Ньюта и обнял его. — Спасибо, — пробормотал старший, притягивая его к себе в импровизированных объятиях. — Всегда пожалуйста, Геллерт, — заверил Ньют, мягко похлопывая другого по спине. Он с облегчением отметил, что его друг больше не был так напряжен, как во время их предыдущего разговора. Казалось, с его плеч свалилась огромная тяжесть теперь, когда безопасное избавление от коварной палочки было улажено. — Надеюсь, я уже говорил тебе раньше, что не заслуживаю тебя, — произнес другой, отстраняясь от объятий и позволяя расстоянию между ними немного увеличиться, пока он устраивался поудобнее на подлокотнике, на котором сидел. — Уже много раз, — с ухмылкой заверил Ньют. — Хотя я оставляю за собой право не соглашаться с тобой в этом, — нахально настаивал он. Он был рад видеть, что его реплика заставила Геллерта улыбнуться и тихонько рассмеяться. — Мне действительно будет тебя не хватать, когда ты уедешь, — признался Геллерт. Он повернулся к нему с легкой гримасой на губах. — Неужели тебе нужно уезжать так скоро? Ты мог бы поехать со мной и пожить какое-то время на моей нынешней базе. У меня есть свободные комнаты. — Геллерт, — мягко упрекнул он друга. — Ты же знаешь, у меня незаконченное исследование. — Неужели действительно нужно? — взмолился другой. — Ты мог бы отложить его и вместо этого помочь мне выбрать участок земли, где я построю свою новую домашнюю базу. Ньют улыбнулся и на мгновение похлопал другого по колену. — Я знаю, ты справишься и без меня, — заверил он. — А что, если я не хочу справляться? Что, если я предпочел бы, чтобы ты был там и высказал свое мнение, помог мне выбрать хорошее место из имеющихся в наличии объектов? Ньют вздохнул и с виноватым видом скривил губы. — Я помогу тебе с дизайном интерьера вместо этого, хорошо? Я уверен, что смогу закончить свое исследование и собрать достаточно находок, чтобы представить полноценную работу к концу года, в крайнем случае. После этого я обязательно выкрою время, чтобы помочь тебе обставить твое новое место. Геллерт с покорностью вздохнул. Он поднял взгляд и протянул к нему мизинец. — Обещаешь? Ньют улыбнулся такому детскому способу скрепления обещания, предложенному старшим, но его сердце смягчилось от надеющегося выражения на лице Геллерта. Было непривычным, но опьяняющим чувством — осознавать, что его общество желанно до такой степени. — Обещаю, — сказал он, соединив свой мизинец с мизинцем Геллерта, чтобы скрепить их договор. — Тогда решено, — согласился Геллерт. — Но это не значит, что мне нравится, что ты уезжаешь уже завтра. Мы едва закончили тестирование нашего 5-уровневого прототипа защиты. — Либо завтра, либо следующий доступный попутный огонь на Азорские острова будет через десять дней, — мягко напомнил Ньют своему другу. — Мы могли бы достичь многого за еще десять дней исследований, — попытался старший его соблазнить — и Ньют был соблазнен, но не хотел в этом признаваться прямо сейчас. — Чем скорее я уеду, тем быстрее закончу свое магизоологическое исследование, — напомнил он другому, заслужив вздох. — Кажется, тебя не переубедить, — признал другой. Ньют кивнул. — Не в этом случае. В этот раз всего лишь на пару месяцев, — попытался он утешить старшего. Геллерт принял суровое выражение лица и поднял палец, указывая на лицо Ньюта. — Я придерусь к этому обещанию, знаешь? Ньют рассмеялся, сразу же поверив, что его друг так и поступит. — Ты же знаешь, что я найду тебя и тогда лично поймаю всех тех особых существ для твоего изучения, если ты не уложишься в срок со своим исследованием, верно? — пригрозил ему другой в шутку. — Уверен, в этом не будет необходимости, — сказал он, прикрывая рукой смех. — И потом: у тебя будут Личи и Чили, чтобы скрасить твое одиночество, пока меня не будет. — Какими бы милыми они ни были, они никогда не смогут заменить тебя, — парировал старший, и его голос внезапно стал медовым. Ньюту действительно не следовало бы больше удивляться тому, как его друг умеет включать свое обаяние в самые неожиданные моменты. Несмотря на то, что он хорошо знал Геллерта, он все так же был застигнут врасплох его харизмой, как и в первый раз, когда Геллерт использовал ее на нем. — Прекрати это и наконец скажи, что ты хочешь на ужин, — попытался Ньют отвлечь другого, прежде чем его друг заставит его покраснеть по-настоящему своими умными словами и скрытыми комплиментами. Геллерт драматично взвыл и приложил тыльную сторону ладони ко лбу, откинувшись на спинку дивана. — Ты глубоко ранишь меня, мой дорогой, — пожаловался он. Ньют рассмеялся и поднялся с дивана. Он потрепал другого по голове, проходя мимо него по пути на кухню. — Твое эго это выдержит, — бросил он через плечо, улыбаясь про себя. Он уже знал, что ему будет этого очень не хватать — их легкого товарищества, веселых и колких шуток, которые мог придумать только Геллерт. Но это будет хорошим стимулом не мешкать и действительно закончить свое исследование вовремя. К тому времени, когда Ньют вернется на европейский материк, Геллерт, скорее всего, уже закончит строительство домашней базы, о которой старший ему уже рассказывал. Замок в горах был не тем, что выбрал бы Ньют, но он понимал преимущества выбора такого удаленного места и такого средневекового стиля постройки. Городской дом или особняк были бы действительно непрактичным в месте, где, вероятно, снег лежит почти круглый год. Требовалось что-то более основательное, даже если магия могла компенсировать множество недостатков, присущих другим типам зданий. В конечном счете, эти размышления были бесполезны, поскольку он уезжал завтра утром, и Геллерт волен был выбрать любой архитектурный стиль для своего нового дома, который также будет служить центром координации его политических усилий. ~*~ С тошнотой от необычно тяжелого путешествия на дальнобойном попутном огне, Ньют прибыл на Азорские острова по плану. Проходя процедуры пограничного и таможенного контроля с рутиной человека, который к настоящему времени путешествует уже много лет, Ньют отчаянно надеялся, что принятое им сразу по прибытии зелье от тошноты подействует быстрее. Тошнота по крайней мере отвлекала его от необычайно тяжелого прощания с Геллертом сегодня утром. Оставить позади явно опечаленного Геллерта оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Их расставания и прощания никогда не были легкими в прошлом, но это было, безусловно, самым тяжелым. Возможно, причиной тому стала долгая разлука перед этим и, возможно, те испытания, которые их дружбе пришлось преодолеть, — именно они заставили обоих так тяжело переживать расставание на этот раз. Все еще опечаленный их прощанием, он счел небольшой милостью, что офицеры пограничного контроля сегодня быстро пропустили его, поскольку ему нечего было декларировать, и все его документы были в порядке и оформлены в соответствии с их стандартами. Единственным замечанием пограничника было сообщение о том, что его паспорт истечет через четыре месяца, и ему следует позаботиться о его продлении, если он намерен продолжать беспрепятственно путешествовать. Глядя на документ, официально провозглашающий его гражданином Великобритании, Ньют несколько секунд с изумленным недоверием смотрел на бумагу. Паспорт нужно было обновлять каждые пять лет, чтобы он не утратил действительность. Он получил свой, как только сдал независимые С.О.В. в министерстве, когда ему исполнилось 17 лет, и он, таким образом, стал взрослым в глазах закона. Меньше чем через месяц он уехал в Германию, чтобы начать свое ученичество и стать магизоологом. Теперь, смутно выстраивая в голове планы путешествий, включающие остановку в Англии в ближайшем будущем, Ньют вышел из офиса попутных огней и вошел в удушающую жару Азорских островов. Жаждая чего-нибудь перекусить, он отыскал первое попавшееся кафе. Наслаждаясь солнечной погодой и теплой температурой, он сел в открытой зоне и заказал чай и Боло Левэду, региональную португальскую версию английского маффина с джемом. Позволив себе не торопиться, он неспешно насладился своим вторым завтраком и рассеянно наблюдал за живописным портовым городком, в котором оказался. Поскольку здесь располагался единственный офис попутных огней на архипелаге, Понта-Делгада кипела жизнью и была заполнена множеством восторженных туристов. Хотя еще не было лета и, следовательно, не сезона, в городе было много волшебников и магглов. После пребывания в бесконечной замерзшей темноте сибирской зимы контраст с его нынешним окружением не мог быть сильнее. Потный и в данный момент желающий, чтобы на нем было меньше одежды, Ньют улыбнулся мысли, что всего две недели назад он был закутан минимум в три слоя. Там, где ему до недавнего времени приходилось прикрывать нос и рот, чтобы их внутренности не замерзли от вдыхания леденящего сибирского воздуха, теперь ему приходилось обмахиваться, чтобы легкий бриз охладил его разгоряченную кожу. Геллерт тогда смотрел на него немного странно, когда он впервые рассказал о своих планах путешествия, но Ньюту очень нравились экстремальные различия между его зимними приключениями и тем местом, где он планировал провести следующие несколько месяцев. Пока что он еще не устал от путешествий, исследований и изысканий в свое удовольствие. Даже если это означало, что он снова будет один в течение длительного периода времени, он хотел завершить свое первоначальное исследование любопытных особенностей, обнаруживаемых у существ, процветающих в изолированных популяциях. Он уже так многого достиг под именем Артемис Аккерманн, что теперь хотел добавить хотя бы что-то примечательное, связанное с его данным при рождении именем. Несмотря на его выпуск с отличными оценками из Немецкого института спасения и исследования магических существ, Ньют Скамандер еще не опубликовал ни одной научной работы. Он не сожалел, что до сих пор больше сосредотачивался на достижении личных целей, но он все же хотел внести хотя бы этот небольшой вклад в небольшое сообщество магизоологов. Кроме того, он хотел доказать самому себе, что стал бы хорошим магизоологом, если бы это был единственный род занятий, доступный ему. Но сейчас ему предстояло сесть на лодку, которая увезет его от самого посещаемого главного острова на один из менее известных из девяти уединенных островов в середине Атлантического океана. В маленькой рыбацкой деревушке, куда он прибыл час спустя, не было ни одного туриста, и ему уже казалось, что дышать стало легче. Казалось, ему действительно нужно было заново привыкать к тому, чтобы находиться в окружении масс людей. Хорошо, что он мог начать с малого, знакомясь с любопытными, но приветливыми местными жителями. Они тоже, казалось, не привыкли к посетителям, но до сих пор Ньюта встречали лишь дружелюбным любопытством. До наступления темноты оставалось всего два часа, так что у него было не так много времени, чтобы задержаться в маленькой рыбацкой деревушке, если он хотел осмотреть и обустроить свой новый дом до наступления темноты. Применив аппарацию, чтобы добраться до своего скромного, но уединенного жилья, Ньют бегло проверил свой багаж и затем написал короткую записку Геллерту, чтобы дать тому знать, что он благополучно прибыл. Небольшая хижина, которую он купил задешево, нуждалась в серьезном ремонте и тщательной уборке, но это был проект, к которому он уже с нетерпением ждал начала. Именно расположение хижины убедило его купить ее, вместо того чтобы выбрать другое временное жилье. Расположенная на склоне холма, хижина оглядывала акры нетронутого тропического леса, простирающегося с востока на запад. Позади него тропический лес продолжался и переходил в туманный горный лес, так как крутизна холма внезапно увеличивалась, и он превращался в настоящую гору. Поскольку острова здесь имеют вулканическое происхождение, богатый минералами базальт прошлых извержений стал очень плодородной почвой для произрастания увлекательной и уникальной флоры острова. Ему уже не терпелось отправиться на исследование, но на сегодня он ограничился лишь разведкой ближайших окрестностей своего нового дома. Совершая первый обход, он нанес быстрые руны приватности и отпугивания, которые скроют его хижину от любопытных глаз и отпугнут нежелательных гостей, пока у него не будет времени как следует обустроить здесь лагерь в последующие дни. Делая первый обход вокруг своей недавно приобретенной собственности, он рассеянно отмечал, какие природные ресурсы он мог бы использовать в своих ремонтных работах. Было бы проще всего, если бы он мог использовать древесину недавно упавших деревьев для восстановления некогда живописного места для отдыха, пришедшего в упадок. Многие десятилетия неиспользования и заброшенности превратили бывшую живописную хижину в былую тень ее прежнего «я», но это было ничто, чего Ньют не мог бы исправить с помощью магии и небольшого физического труда за неделю или две. После того как он полностью обустроит свою домашнюю базу, он сможет переключить свое внимание на продвижение своего исследования и поиск решения своей побочной задачи. Геллерт оставил Бузинную палочку на его попечение с инструкцией спрятать ее так, чтобы никто и никогда не смог найти, и он относился к этой задаче очень серьезно. Пока он работал над восстановлением своей хижины в последующие несколько дней, у него было много времени, чтобы придумать способы сделать Бузинную палочку как можно более недоступной. Используя тот факт, что даже волшебникам трудно оставаться под водой длительное время, он планировал использовать в своих интересах большие глубины Атлантического океана, которые не может преодолеть ни одна русалка. В его планы необходимо было включить определенный элемент случайности, поскольку даже он сам не должен был знать точно, где он позволит Бузинной палочке обрести свое, как он надеялся, вечное пристанище на дне океана. Планируя убить двух зайцев одним выстрелом, он намеревался совместить свое собственное исследование с заданием Геллерта. Чтобы сделать замеры увлекательной морской жизни вокруг островов, ему потребовалось бы средство, чтобы оставаться на плаву над морем в течение нескольких дней, возможно, даже двух недель. Если бы он позволил себе дрейфовать по воле ветров после завершения своего исследования, это было бы хорошим способом скрыть место сброса Бузинной палочки даже от себя самого. Предварительно подготовленный попутный огонь, связанный с его хижиной здесь, будет его средством возвращения обратно после того, как он утопит палочку и затем примет зелье забвения, которое ему еще предстояло сварить. Сварить зелье не составило бы проблем по сравнению с созданием нелегального и незарегистрированного попутного огня обратно в его хижину, что, несомненно, потребовало бы много его внимания, как только он приступит к этому проекту. По крайней мере, ремонт хижины продвигался гладко, и в маленькой рыбацкой деревушке, куда он прибыл, было все необходимое, чтобы сделать его пребывание здесь комфортным. Местные жители с любопытством стремились познакомиться с ним и узнать причину его приезда, и, по крайней мере, в отношении своих исследовательских усилий, Ньют был рад поделиться. Он провел целый день, рассказывая о своем исследовании, своей профессии магозоолога и пересказывая некоторые истории своих путешествий любопытным детям и их родителям, которые быстро собрались вокруг него, как только он начал говорить. Множество людей, толпившихся вокруг, поначалу были для него некомфортной ситуацией, но он постепенно расслаблялся, чем дольше находился в их дружеской компании. Было приятно видеть, что местные жители интересуются магозоологией и также не усмехаются, как только слышат его имя, данное при рождении. Этот остров действительно был слишком далеко, чтобы слышать рассказы о позорном и скандальном прошлом Ньюта в Англии. Было освежающе, когда на него смотрят с непредвзятым любопытством и не приходится бороться с предубеждениями. С таким позитивным настроем он не мог дождаться, чтобы исследовать еще больше. Он уже знал, что время, проведенное здесь, несомненно, будет интересным. ~*~ Был дождливый день, когда Геллерт, его официальные лица и его круг советников собрались в Вене. Задача собрать австрийского министра магии и немецкого канцлера в одной комнате одновременно была не из легких из-за их плотных графиков, но эта встреча была важна для будущего их партии. — Члены ассамблеи Штраус и Клеман пообещали нам свою поддержку нашего предложения о реализации реформы торгового законодательства, — сообщил хорошие новости Герхард. Иоганн — которого Геллерт назначил австрийским министром магии — а также Германн — ставший немецким канцлером — кивнули в подтверждение. — Отличная работа, все! — похвалил Геллерт, довольный их прогрессом. — Снижение налогов на межевропейскую торговлю станет большим шагом на пути к достижению большей национальной гармонии. Если мы сможем устранить старые распри, лежащие в основе этих налогов, мы все выиграем от увеличения торговых отношений. Вслед за его заявлением последовали одобрительные аплодисменты со всех сторон, и было приятно видеть, что все здесь были единодушны. Многие из их недавних предложений были приняты в австрийском и немецком парламентах, поскольку им удалось заручиться стабильным большинством поддержки в обоих правящих органах. Разобравшись, таким образом, с торговыми отношениями, Геллерт повернулся к Тибальту, своему эксперту по всем вопросам, касающимся Международной Конфедерации Волшебников. — Как продвигается подготовка к выборам в МКВ, Тибальт? — спросил он. Тот прочистил горло и выпрямился, прежде чем сообщить собравшейся группе о новейших разработках. — Польская "Добро Повшехне" официально заверила нас в своем голосе на выборах в МКВ, подписав наше соглашение о сотрудничестве на прошлой неделе. Это обеспечит нам солидные 132 голоса в нашу пользу, что даст нам на данный момент 12 мест в следующем суде МКВ, если все события будут развиваться, как предполагалось. — Превосходно, — признал Геллерт. — Моя благодарность тебе и Петру за все усилия, чтобы сделать эту сделку возможной в принципе, — Еще один раунд вежливых аплодисментов последовал, когда собравшиеся поблагодарили своих коллег за их индивидуальные усилия. Тибальт продолжил свой доклад, когда за столом снова воцарилась тишина. — Наши переговоры с итальянской "Грандецца Ди Маджия" в целом идут хорошо. Есть обычные препятствия в виде их вопросов и попыток поторговаться с нами относительно того, что они получат, отдав нам свой голос, но пока что не похоже, что наши разногласия будут непреодолимыми, — подвел итог Тибальт. — У меня уже Франческо и Фернандо работают при дворе. Благотворительный бал от имени официальной благотворительной организации нашей партии состоится на Белтайн. Поскольку мы уже обеспечили присутствие сеньоров Гросси и Скарпарти — оба глав своих домов — ожидается высокая явка. — Удалось ли нам получить ответ от вампиров? — вмешался Геллерт, когда показалось, что Тибальт закончил с темой итальянцев. Тот покачал головой, выглядя раздосадованным. — Пока ничего. К сожалению, даже посланник, которого мы отправили просить аудиенции, не получил ответа и был оставлен стоять под дождем перед их закрытыми воротами. Геллерт цокнул языком, хмурясь. Он знал, что заполучить вампиров на свою сторону будет непросто, но он честно надеялся на больший прогресс к настоящему времени. Было оскорбительно, что ни одно из их усилий пока не увенчалось успехом в установлении контакта хотя бы с одним из пяти больших Вампирских Судов, существующих в мире. Его советник Цецилиан вставил реплику в взаимно раздосадованное молчание, воцарившееся после сообщения плохих новостей о вампирах. — Я слышал, что семья Ру — крупный игрок в Зеленом Дворе переживает тяжелые времена, — доложил Цецилиан. — Все держится в строжайшем секрете, как это принято в делах вампиров, но, возможно, если мы осторожно предложим им помощь, мы наконец сможем обрести союзника на их стороне. Геллерт задумчиво промычал, обдумывая их варианты. Вампиры не очень хорошо воспринимают, когда им указывают на их недостатки и провалы — даже если это делается с целью предложить помощь. Им придется быть особенно осторожными в том, как они собираются подойти к этому. На данный момент он позволил собравшейся толпе обсудить их варианты, поскольку ему было интересно услышать, что важные члены его партии думают по этому поводу. Завязалась оживленная дискуссия, в ходе которой было предложено несколько вариантов, а затем отвергнуто, прежде чем все собравшиеся здесь сегодня, наконец, пришли к согласию. Геллерт внимательно слушал и сформировал собственное мнение, но решил, что окончательное решение оставит на усмотрение своих верных мужчин и женщин. Он дал свое согласие, когда было решено, что они осторожно предложат свою помощь семье Ру в надежде заставить их прислушаться к их идеям реформы нынешних законов о правах существ, которые невыгодны для разумных существ, таких как вампиры. Надеемся, что они заинтересуются взаимной сделкой, которая в конечном итоге поможет достичь обеих их целей — вампиры получат в лице партии Геллерта защитника более справедливых прав существ, а Геллерт обретет союзника в Вампирском Суде, который имеет наибольшее влияние из всех фракций существ, представленных в МКВ. В решительной атмосфере, последовавшей за их решением продолжать работать над завоеванием расположения вампиров, Германн воспользовался моментом, чтобы поднять руку и привлечь к себе внимание. Геллерт улыбнулся своему старшему другу и кивнул, давая знак продолжать. Он был доволен видеть, что выдвижение Германна кандидатом на пост немецкого канцлера было отличным выбором. Его добродушный, но строгий нрав привлекал как публику, так и других политиков. С тем, как Германн заправлял в немецком парламенте, проведение их реформ в основном было гладким. Время от времени им приходилось идти на компромисс, но благодаря замечательным талантам Германна в ведении переговоров они всегда выходили на первое место. Ему было любопытно услышать, о чем доложит его друг, но, судя по расслабленной манере поведения другого, ничего плохого быть не могло. ~*~ Германн подождал, пока Геллерт утихомирит стол и жестом предложит ему продолжать, прежде чем заговорить. Обращаясь ко всему столу, а не только к Геллерту, он с радостью поделился ценными сведениями, собранными его людьми. — Люди, которые у меня работают над поиском путей для дальнейшего улучшения, выявили потенциальный способ войти в контакт с герцогом Хайнекеном, — с некоторой гордостью объявил Германн. Убедить затворнического, но, увы, очень влиятельного герцога было непростой задачей. У герцога Хайнекена были связи как с королевскими семьями Дании, так и Бельгии, и он был очень хорошо связан на международной арене. Любой, кто мог бы привлечь герцога на свою сторону, был гарантированно обеспечен приливом мест в МКВ благодаря далеко идущим и разнообразным связям герцога в сфере международной политики. Единственной проблемой в этой операции было установление контакта с этим старым ворчуном герцогом в принципе. С годами мужчина становился все более и более неуловимым и к настоящему времени практически перестал появляться на публике. Чем он занимался все свое время в своем поместье, оставалось только гадать, но, к счастью, один из его людей наконец напал на ценный след. Было даже немного неловко, что они упускали этот аспект все это время, но ключом к герцогу могло оказаться его необычное хобби, о котором за пределами тесного круга посвященных было мало что известно. — Эрик был тем, кто наткнулся на информацию, что герцог Хайнекен, оказывается, страстный заводчик пуффскейнов, хорошо известный соответствующим экспертам, — поделился Германн с группой. Когда информация явно заставила Геллерта замереть, он повернулся к своему другу с вопросительно приподнятой бровью. — Пуффскейны, говоришь? — в задумчивости повторил Геллерт, прежде чем на его губах расплылась широкая ухмылка. Неужели Геллерт уже знал об этом? Каким-то образом его друг не казался так удивлен этой информацией, как остальные присутствующие за столом. Геллерт иногда мог быть загадкой, но Германн похвалил себя за то, что хорошо знал своего друга. Германн был определенно по крайней мере так же удивлен, как и остальные в комнате, когда Геллерт внезапно громко рассмеялся, а затем уронил лицо в ладони, его смех не стихая. Другой звучал немного истерично, и это заставило Германна молча задаться вопросом, не мог ли стресс наконец добраться до его друга. Геллерт работал так усердно все время, чтобы неуклонно продвигать их дело. Не стало бы полной неожиданностью, если бы что-то наконец сорвалось и заставило другого стать немного невменяемым. Германн очень надеялся, что спонтанный отпуск Геллерта где-то за картой в Польше пойдет его другу на пользу. Геллерт был тем, кто работал усерднее всех, поскольку он был главной движущей силой их усилий и публичным лицом их партии. — О, Артемис...» — пробормотал Геллерт в промежутках между приступами смеха. И снова это! То имя, которое Германн слышал все чаще и чаще в течение последних нескольких лет. Было досадно, что он до сих пор не имел ни малейшего понятия, кем был этот Артемида, помимо того, что он был тем сторонником их дела, который был наиболее важен для Геллерта. Он был с Геллертом с самого начала и поэтому хорошо знал, как появление загадочного Артемиса в жизни Геллерта напрямую связано с их растущим политическим успехом. Если бы у него было хотя бы малейшее представление о том, кем был этот Артемис Аккерманн, он мог бы гораздо лучше предвидеть любые возможные события, прежде чем они произойдут. Возможно, ему наконец придется отозвать Геллерта после этого и допросить своего друга, чтобы тот выдал, кто и что именно представлял собой этот его Артемис, на чьим желаниям Геллерт был так готов потакать. — Боюсь, я не понимаю, Геллерт, — сообщил Германн другому, чей смех, к счастью, утихал. — Не мог бы ты поделиться с остальными за столом? — мягко поинтересовался он, зная, что он один из немногих в жизни Геллерта, кому сходило с рук публично задавать ему вопросы без последствий. — Предоставьте это мне, и я уверяю вас, что к концу месяца герцог будет у нас в кармане, — заявил Геллерт надменно, что вызвало вопросительные взгляды вокруг. — Как? — Германн не удержался от восклицания. Геллерт взмахнул рукой в беспалом призыве, с которым Германн был очень знаком, поскольку это был трюк, который его друг любил часто использовать, чтобы тонко продемонстрировать свои навыки. Портфель Геллерта распахнулся, и из него в воздух взлетели два тихо попискивающих комка пушистого меха. — Познакомьтесь, Личи и Чили, — представил Геллерт двух пуффскеинов, которых он осторожно выловил из воздуха и прижал к себе на сгибе руки. — Брат и сестра, высокопородные из редкой китайской линии, — сообщил он ошарашенному столу. — Артемис временно одолжил их мне, — добавил Геллерт, как будто этого было достаточно объяснения — и, будь он проклят, Германн, но так оно и было! Упоминание имени Артемиса стало синонимом неоспоримого аргумента — аргумента, который многие из присутствующих сегодня за столом слышали и раньше. Германн содрогался при мысли о том, что же такого могло быть у Артемиса на Геллерта, чтобы заставить его друга так плясать под его дудку. Странность заключалась в том, что Геллерт, казалось,очень наслаждался, потакая Артемису и исполняя желания своего загадочного сторонника всеми возможными способами. Нежность, с которой Геллерт говорил об Артемисе в тех редких случаях, когда он упоминал своего так называемого «друга», говорила о дружеских отношениях между благодетелем и спонсором. Артемис был мужчиной и много путешествовал по миру, это, по крайней мере, Германн знал наверняка, но все остальное оставалось предметом догадок. За эти годы он привык представлять Артемиса как доброго джентльмена, возможно, на 20-30 лет старше его и Геллерта, одетого в достойные шелковые мантии лорда-чистокровного и окруженного аурой утонченной аристократичности во все времена. Германн сильно подозревал, что между Геллертом и его спонсором было нечто большее, чем платонические деловые отношения, учитывая теплый взгляд, который всегда появлялся в глазах Геллерта, когда в разговоре упоминали Артемиса. Конечно, не было ничего плохого в соблазнении богатых мужчин постарше, чтобы завоевать их расположение, но Германн, честно говоря, не считал Геллерта тем типом, кто способен поддерживать такие отношения дольше, чем пару недель, в лучшем случае. Артемис стал нарицательным именем на собраниях их партии уже несколько лет, и увлечение Геллерта этим мужчиной, казалось, только возросло, а не ослабло со временем. Какими бы ни были их отношения, Германну очень хотелось бы узнать, что в них было такого важного для его старшего друга, что это оказывало такое большое влияние на их дело. Месяцы назад, после того как Геллерт избавился от Бузинной палочки, Германн случайно подслушал пьяный бред другого, в котором он умолял своего отсутствующего Артемиса о прощении. Он никогда раньше и никогда после не видел Геллерта таким сломленным и неконтролирующим себя, как в тот поздний вечер. Было нездорово топить свои печали и сожаления в алкоголе, поэтому он без лишних церемоний вмешался и конфисковал у своего друга почти пустую бутылку огненного виски, прежде чем уложить очень не в себе Геллерта в постель той ночью. После той ночи Геллерт наконец вернулся к своему обычному обаятельному, хитроумному и постоянно строящему планы «я». Исчезли агрессия, беспокойство и раздражение, которые мучили его друга с момента приобретения уродливой новой палочки. Это была очень необходимая передышка после разногласий и оскорбления, которые вызывали временами резкое поведение Геллерта в те месяцы. Германн был не единственным, кто был рад, что его старый друг вернулся к своим обычным привычкам после того, как они все пережили ту кочку на дороге, которой была Бузинная палочка. Именно потому, что Артемис оказал хорошее влияние и не одобрял внезапных изменений в личности Геллерта под влиянием Бузинной палочки, Германн удержался от охоты на него. Он знал, что смог бы справиться, если бы получил в руки их переписку, чтобы нанести следящие чары и применить заклинания отслеживания на пергаменте. Было странно видеть, как Геллерт гладит и улыбается паре пуффскеинов, которых он держит на руках, как человеческого младенца, но ему больше нравилась эта человеческая сторона его друга, чем тот кошмарный человек, который породила Бузинная палочка. — Полагаю, ты планируешь использовать пуффскейнов как предлог, чтобы вступить в контакт с герцогом Хайнекеном? — высказал вслух Германн для пользы остальных, поскольку, похоже, никто не знал, как именно реагировать на это неожиданное развитие событий. — Верно! — подтвердил Геллерт, погружая пальцы в мягкую шерсть пуффскейнов, очень блестящую и отлично ухоженную, к видимому восторгу существ. — Артемис научил меня многому о пуффскейнах, так что я уверен, что смогу ослепить герцога. — Хорошо, тогда мы оставим эту задачу в твоих надежных руках, — с улыбкой согласился Германн. Геллерт кивнул в знак согласия. — А как насчет Швеции? Есть ли уже новости о том, что они думают о нашем предложении? Саму, их человек по связям со странами Северной Европы, приступил к докладу о статусе их текущих дел. Германн слушал внимательно и пытался уделить Саму все свое внимание, но то, как Геллерт продолжал рассеянно гладить мурлыкающие комочки шерсти на руках до конца встречи, было слегка отвлекающим и интригующим…